Chapter Text
Первая кассета, таймкод 0:42-1:36
"Мне хотелось бы полного взаимопонимания между нами, господин Цзинь".
Говорящий – сухонький пожилой китаец, ничем не примечательный, с залысинами и в очках, в сером пиджаке, который вроде и сшит по мерке, но все равно сидит кособоко.
Это догадка – про цвет пиджака, он мог быть любым, не обязательно серым, просто выглядел таким на черно-белой пленке. Но Сун Лань почему-то не сомневался.
– Квай Чуань, – сказал Сяо, едва тот появился на экране. – Заместитель директора гонконгского бюро Синьхуа.
Сун Лань подумал, что не опознал бы этого человека в толпе, настолько неприметным он был.
– Роберт терпеть его не мог. – Он вспомнил наконец, от кого слышал это имя. – Говорил, в своей должности он насмешка и над политикой, и над журналистикой, и над спецслужбами.
– Да, – кивнул Сяо, не меняясь в лице. – Но похоже, Роберт ошибался.
Судя по ракурсу изображения, камера, снимавшая разговор Квая с шань-чу Ланьлин Цзинь, была спрятана где-то под потолком неуютной, помпезно обставленной гостиной с фальшивым камином, громадными фарфоровыми вазами по углам, двумя кожаными креслами, в которых расположились собеседники. На низком столике между ними теснились блюда с дим-самами, к которым Квай то и дело тянулся, не прерывая разговора.
Женщину в длинном платье, расшитом фениксами, с невозмутимым достоинством подносившую еду и разливавшую чай, Сун Лань узнал – хоть и не сразу:
– Это мать Цзинь Гуанъяо, в борделе ее называли Мадам Мао. Охренеть.
– Что тебя удивляет?
– Не знаю. – Сун Лань задумался. Прищурился, разглядывая картинку на экране видеокамеры. – Все.
"Вам нечего опасаться, господин Цзинь, закон об экстрадиции не коснется ни вас лично, ни тех людей, за которых вы готовы поручиться. Это я вам обещаю".
"Конечно, – кивнул Цзинь Гуанъяо, – конечно. Вы готовы сотрудничать с «патриотически настроенными триадами», как сказал товарищ Дэн Сяопин. Но я опасаюсь, что Британия воспримет вашу попытку протолкнуть этот закон как нарушение принципа «одна страна – две системы». И если так, то любые шаги, которые мы со своей стороны предпримем, чтобы обеспечить вам голоса в законодательном совете, не дадут ничего. Губернатор наложит вето".
"Пекин уже считает дело решенным. Мне нужны эти голоса. – Квай отправил в рот очередной дим-сам, с наслаждением причмокнул сухими тонкими губами. – И я хочу услышать от вас безусловное обещание, что мы их получим".
…Шань-чу Ланьлин Цзинь появился в гостиной первым, до того камера сорок минут снимала пустую комнату. По-хозяйски прошелся по толстому ковру, поправил статуэтку на каминной полке так, чтобы она стояла ровно посередине. Постоял, заложив руки за спину, у окна. Что там было снаружи, камера показать не могла, она была центрирована на креслах. Никакой возможности понять, где происходит разговор. Территория пионов – да, наверняка, но ничего больше Сун Лань об этом месте сказать не мог.
В 0:40 по таймкоду громила в черном костюме зашел предупредить шань-чу о том, что гость прибыл. "Хорошо", – кивнул Цзинь Гуанъяо и направился к креслу. Сел, сложив на коленях руки. Застыл.
Шевельнулся он только через полторы минуты, поднимаясь навстречу Кваю. По тому, как быстро они от приветствий перешли к делу, стало ясно: это далеко не первый разговор.
…"Вы их получите".
"Вот и славно. – Палочки зависли над столиком, выбирая, в какое из блюд им ткнуться теперь. Приняв решение в пользу баоцзы, Квай стремительно обмакнул в соус крохотную булочку, отправил ее в рот, запил чаем. – Знаете, скажу откровенно, я никогда не был высокого мнения о покойном господине Цзе. Но то, что он нас с вами познакомил, безусловно стоит ему зачесть".
– Это значит, Цзинь Гуанъяо сосет у красных уже по меньшей мере три года, – хмыкнул Сун Лань, произведя в уме несложные подсчеты. – Цзе Дахэ сдох в девяносто четвертом.
– Откуда ты знаешь? – Сяо с интересом покосился на него. – Мне казалось, его следы затерялись.
Когда он так говорил, когда он смотрел… Можно было поверить, что все в порядке. Что перед Сун Ланем – Стивен. Прежний Стивен Сяо, который не предлагает называть его китайским именем, не улыбается с блаженным видом человека, у которого впереди все время мира и нет никаких тревог. Этого Стивена не хотелось трясти за плечи, орать ему в лицо: "Да очнись же ты наконец! Я знаю, мы в дерьме по самые уши, я знаю, что тебе больно, я знаю, как трудно принять всё, что с тобой произошло – но я здесь, я с тобой, мы справимся с чем угодно, пока мы вместе… Только не отгораживайся, не смотри сквозь меня, не делай вид, что тебе все равно!" Этот Стивен наконец-то опять казался живым.
Казался…
Лицо вновь разгладилось, взгляд сделался ясным и пустым, устремленным куда-то вдаль.
Мягкий, вот какой он стал. Ненормально, неестественно мягкий, текучий, уходящий от прикосновений. Ничто из того, что делал Сун Лань, что он говорил, Стивена не цепляло, не вызывало отклика. Стивен был рядом – и не был одновременно.
Где угодно, только не с ним.
Сун Лань вытряхнул из пачки сигарету, зло щелкнул зажигалкой, с силой втянул дым. В сотый раз повторил себе: "Так, хватит. Прекрати страдать херней. Он придет в себя, ему просто нужно время – а сейчас у вас есть дела". Это помогло ровно как предыдущие девяносто девять раз… но не то чтобы у Сун Ланя был выбор.
– Он сдох, – повторил Сун Лань и снял камеру с паузы.
Разговор в гостиной потек дальше: Цзинь Гуанъяо тоже был рад тому, что счастливый случай свел его с господином Кваем. Они прекрасно сотрудничали в прошлом и впереди их несомненно ожидало еще более успешное будущее.
"Кстати, о будущем. – Квай его не то чтобы перебил, просто вписался в паузу так умело, что шань-чу не оставалось ничего другого, кроме как замолчать. – Вы совершенно правы, его превосходительство губернатор может стать помехой для принятия закона. И он не самая желанная персона для представителей Пекина, которые прибудут на церемонию Передачи. Им придется пожимать друг другу руки. – Он коротко хохотнул. – Нам стоит подумать, как этого избежать".
"Простите? – переспросил Цзинь Гуанъяо. Ракурс был не настолько удачным, чтобы точно сказать: он искусно изображает недоумение или действительно удивлен. – Вы хотите изменить порядок церемонии?"
"Нет-нет, ну что вы, – задушевно улыбнулся Квай. – Я всего лишь хочу, чтобы губернатор на ней не присутствовал. Если несчастный случай избавит нас от него – согласитесь, всем будет проще. А уж если это произойдет до того, как губернатор успеет наложить вето на закон об экстрадиции… Я даже не знаю. – Он сложил руки на груди, как сухонький, очень довольный собой боддхисаттва. – Я бы назвал это настоящим чудом. Из тех, на какие способны люди… с весьма необычными способностями. А вы?"
Цзинь Гуанъяо потянулся за чашкой, поднес ее к губам, сделал глоток.
"Я бы назвал это очень дорогостоящим чудом". – Его голос звучал так тихо, что звук камеры пришлось выкрутить на максимум.
"Но не невозможным". – Квай подался вперед.
"Не невозможным, нет. Иначе вы не пришли бы ко мне".
– Он знает. – Сун Лань остановил запись. Сжал зубы. Его колотило. – Он знает.
– Ты говоришь сейчас про Квай Чуаня или про шань-чу Ланьлин Цзинь?
– Цзинь Гуанъяо знает, что Квай знает правду о триадах. Я говорю о них обоих.
– Да.
– Они убили Роберта.
– Да.
В лице Стивена не дрогнул ни единый мускул. Безмятежный взгляд прозрачных глаз опять терялся вдалеке, на губах играла улыбка. Пальцы поглаживали экран видеокамеры бережно, будто лаская.
– Таймкод час тридцать шесть, – сказал он. – Ничего интересного на этой кассете, видимо, уже не будет. Я сделаю кофе. Тебе два сахара, как обычно?
Вторая кассета, таймкод 1:15-1:58
Цзинь Гуанъяо, вновь появившийся первым, выглядел более нервным, чем в прошлый раз, но едва ли Квай это заметил: к его приходу шань-чу успел вернуть себе неторопливую плавность движений и речи, уверенный ласковый взгляд.
Обстановка в гостиной не поменялась, только блюда с закусками были другие и плотно задернуты шторы на окнах. Тот же самый пиджак на Квае – ну, или у него, как и у Дэниела Чана, имелся целый шкаф, набитый серыми дубликатами.
"Эфедрин, господин Цзинь? – В этот раз переход к содержательной части беседы произошел еще стремительнее, они едва успели пожать друг другу руки и усесться, как Цзинь Гуанъяо заговорил о делах. Квай в ответ неодобрительно дернул губами. – Мне казалось, мы заранее согласовали стоимость ваших услуг, и туда не входили поставки сырья для производства наркотиков. Гонконг славится своим умением жестко вести бизнес, однако уверены ли вы, что сейчас то самое время, когда стоит выкручивать мне руки?"
Он доволен оплатой, с непрошибаемой любезностью заверил шань-чу, но не сомневается, что господин Квай – точно так же, как и он сам, – рассчитывает на сотрудничество и после Передачи. Эфедрин послужит гарантией. Господин Квай не может этого не понимать.
"Ах да. У вас же в триаде выборы. – Интонация, с какой Квай произнес последнее слово, была неподражаемо брезгливой. – И надо покупать голоса. Однако закупки эфедрина на материке – я надеюсь, вы отдаете себе в этом отчет, – не входят в мою компетенцию".
"Это не останавливало Цзе Дахэ".
"Как я уже говорил, я не одобряю многое из того, что себе позволял мой предшественник".
На этот раз Квай сделал очень долгую паузу, перебирая закуски. Цзинь Гуанъяо терпеливо ждал.
– Эфедрин у шань-чу обломился, когда накрылась больница. – К своему кофе Сун Лань так и не притронулся. Во рту стоял дерьмовый привкус от сигарет. – Знаешь… – Он раздраженно потер переносицу. Глаза саднило от дыма, давно пора было как следует проветрить квартиру. И он только сейчас осознал, что за все это время Стивен ни разу не выгнал его курить на балкон. – Это странно. Одно дело просто знать, что вокруг дерьмо, что продаются все, кому есть что продать, что все копают под всех. Но когда такое, – он постучал по камере пальцем, – видишь своими глазами… Тянет блевать. Тебя – нет?
Сяо поднялся с места, прошел к окну и открыл его нараспашку. Комнату наполнил приглушенный шум машин, перебранка клаксонов, далекие голоса улиц. Застоявшаяся дымная тишина впитывала звуки, как губка.
Возвращаясь, Сяо зашел к дивану с другой стороны, коснулся щеки Сун Ланя – так же чутко и бережно, как до этого гладил экран.
– Как по-твоему, зачем Сюэ Ян приготовил эти кассеты? Судя по карточке, это был подарок Цзиню, если тот выиграет выборы?
– Не если – когда, – поправил Сун Лань, отстраняясь от его руки. – Тут нет вариантов.
Сяо кивнул, принимая поправку.
– Когда. В любом случае, это шантаж. Или я чего-то не понимаю?
Сун Лань усмехнулся.
– Есть один момент, который меня смущает. – Он кивнул в сторону коробки с бантом. – Кассеты – это исходники. Ты не отдаешь оригинал, когда кого-то шантажируешь, весь смысл шантажа в том, чтобы показать: у меня есть на тебя кое-что, чувак, но настоящие записи лежат в надежном месте. Ты копируешь все важное на обычную видеокассету и вручаешь ее.
– Сюэ Яну не было нужды доказывать Цзиню, что эти записи – не подделка. Тот не может не помнить, о чем они говорили с Кваем. Тогда зачем это все?
Сун Лань задумчиво прикусил губу. Сяо по-прежнему стоял над ним, в полушаге, больше не прикасался, но и не думал возвращаться на место. Воздух между ними казался теплым, плотным, живым. Этим воздухом было почти невозможно дышать.
– Сядь, – сказал ему Сун Лань. – Посмотрим дальше, может, что-то поймем.
"Мы не хотим волнений в городе из-за закона".
Цзинь Гуанъяо все же продавил свой эфедрин, Квай, очевидно, был не в восторге. В его голосе звучали брюзгливые нотки, и в том, как он теперь сидел, упираясь локтями в колени, ощущалось раздраженное напряжение, которое он даже не пытался скрывать.
"Разумеется, – согласно кивнул шань-чу. – Беспорядки никому не нужны. Вы уверены, что они могут начаться?"
"Мы отслеживаем настроения в студенческой среде. После пекинских… событий на площади, – он не сказал “Тяньаньмэнь”, как будто для него само название было запретным, – у нас нет сомнений, что это необходимо. Ваш университет неприятно гудит".
"Что могут сделать какие-то студенты?" – усмехнулся Цзинь Гуанъяо.
"Мы не хотим проверять. – Квай не утратил брюзгливости, но сделался куда более властным. Оказывается, он умел говорить и так. – Задействуйте банды с севера, у вас же там есть контакты. Пусть припугнут этот молодняк. У студентов поубавится желания бузить, когда они увидят, что им это дорого обойдется. – Он помолчал, барабаня сухими паучьими пальцами по колену. – И если уж у нас зашла речь про север… Когда на Новых Территориях наконец наступит порядок? Там продолжают умирать и пропадать наши люди. Мы с вами говорим об этом уже не первый год".
То, что глава Ланьлин Цзинь проглотил как должное и этот недовольный тон, и требования Квая, говорило о многом. Возможно, он рассчитывал отыграться позднее. Возможно, считал, что затягивает Квая в ловушку, становясь ему все более необходимым. Но на самом деле он просасывал. Это выглядело позорной потерей лица.
– Ты морщишься, – задумчиво заметил Сяо, который до этого вроде и не смотрел в сторону Сун Ланя. Чуткий, до рези в сердце чуткий, каким был всегда, – так, будто для тебя это что-то личное. Почему?
И задавал все те же идиотски неуместные вопросы.
– Не личное, – буркнул Сун Лань, упираясь взглядом в экран. – Просто мерзко. Цзинь Гуанъяо тот еще гандон, но тут он не просто сам прогибается перед красными. Он всю триаду скопом макает в грязь.
– Это давно уже не твоя семья, Тони.
– Плевать. Это мой Гонконг.
Третья кассета, таймкод 0:28-0:41
…"У нас осталось два дня до голосования по второму чтению. Я хочу услышать от вас одно, господин Цзинь: закон будет принят?"
Оба выглядели хуже некуда. Застывший в своем кресле, как замороженный, Цзинь Гуанъяо, который перед этим мерил гостиную торопливыми шагами, то хватался за телефон, то прятал его в карман. Квай Чуань, ворвавшийся к нему, весь взмыленный, раздраженный, в темных очках, криво сидящих на хрящеватом носу…
"Разве у вас до сих пор были причины сомневаться во мне, господин Квай?"
"Когда я смотрю из окон Синьхуа на толпу, которая там собралась? Когда я пробираюсь через соседние здания, как какой-то подпольщик, – Квай почти выплюнул это слово, – чтобы выехать с Острова и встретиться с вами? Мы договаривались, что все пройдет тихо. Я бы назвал это провалом, господин Цзинь".
"Вы получите свой закон".
– Голосование сегодня, – сказал Сун Лань. Собственный голос показался ему чужим. – Что мы делаем?
Он по-прежнему обращался к Сяо как к единственному человеку, который мог решать такие вещи, который что-то в них понимал. Сун Ланя пугала его собственная, никуда не девшаяся готовность признать за Сяо право отвечать за них обоих.
– Закон будет принят. – Сяо повел плечами. – Если ты об этом.
– А ты, блядь, о чем?
Кулаки сжались, Сун Лань заставил себя расслабить руки. Так не годилось, это было лишнее. Совсем лишнее. Он поднялся, подавляя желание грохнуть камеру об пол.
Все тем же спокойным тоном, как будто он ничего не заметил, как будто ему все было до лампочки, Сяо сказал:
– Я подумал.
– И что?
– Я буду говорить с Брайаном Ланем. У тебя есть выход на него или мне просто поехать в Облачные Глубины?
Охуеть, чуть было не сказал на это Сун Лань, у меня дежавю. Теперь ты ткнешь ему в физиономию видеокамеру вместо "минольты"?
Он обернулся к Сяо. У того было невозмутимое, серьезное лицо, на котором улыбка смотрелась наклеенной. Сун Лань успел возненавидеть эту улыбку.
– Я позвоню, – сказал он, доставая мобильник. – Посмотрим.
Добраться до небоскреба Гусу Лань оказалось сложнее, чем они предполагали. В какой-то момент подумалось, что машину придется бросить и дальше идти пешком: улицы были густо запружены людьми. Дети в колясках, улыбающиеся мамаши, зонтики от солнца, цветы, воздушные шары и британские флаги – насколько хватало глаз. Еще пару дней назад в новостях, когда Сун Лань на это смотрел, демонстранты выглядели ощетинившимися повстанцами, нервными, отчаянными и готовыми на все. Сейчас это была праздничная, уверенная в своей победе толпа. Люди смеялись. Повсюду были расставлены колонки, из которых неслась музыка. Еще немного, подумал Сун Лань, и тут начнется бразильский карнавал.
– Чему они так радуются? – процедил он, напряженно всматриваясь в то, что творилось впереди. Копы пытались расчистить проезд для "скорой", застрявшей на соседнем перекрестке. Сун Лань рассчитывал проскочить, когда толпа колыхнется в стороны.
– Тому, что их много. Тому, что они вместе. Это… – Сяо задумался, не сводя взгляда с толпы, – красиво. Хотя и сильно затрудняет нам путь.
– Они же ни черта не добьются.
– Они этого не знают.
Что-то опять было в его голосе… Сун Лань повернулся к нему.
– Тебе похуй, что будет, да? Стивен, блядь… Роберта убили за этот сраный закон! Единственного человека, который мог что-то изменить. А они тут собрались, довольные, как на праздник. И ни хера они не получат. Два часа – и эти суки в законодательном совете проголосуют, как нужно красным. Полтора месяца – и отсюда в Китай начнут вывозить неудобных людей. Тебе похуй?
Сяо моргнул. Глаза, прозрачные, как талая вода, затуманились на миг, потом потеплели.
– Я не знаю. – Он помолчал, шевельнул губами, точно пробуя на вкус какие-то слова – и оставляя их несказанными. Кивнул на дорогу. – Смотри, там можно проехать. Только постарайся не превышать скорость: ты рискуешь сбить игрушечный грузовик.
Он шутил, – осознал Сун Лань, выворачивая руль и втискиваясь в узкую щель в толпе, которая вот-вот грозила сомкнуться.
Ебаный сукин сын.
Им почти не пришлось ждать. Охранник показал Сун Ланю, где припарковать машину в подземном гараже небоскреба, потом проводил к лифту. Другой охранник – или не охранник, а секретарь? они все были одинаково вышколенные, безликие и наверняка стреляли одинаково хорошо, так что какая, по сути разница, – встретил их на тридцать пятом этаже, провел в приемную, указал на диван у стены.
– Господин Лань сейчас вас примет. Присядьте. Кофе?
Почему-то Сун Лань был уверен, что здесь окажется Лань Ванцзи. Но нет.
– Один просто черный, – сказал Сяо, державший в руках алую коробку с золотым бантом. – И один – с двумя кусочками сахара. Благодарю.
Кофе им внесли уже в кабинет.
– Я отдам эти кассеты на проверку. Надеюсь, вы не будете возражать.
Это были первые слова, прозвучавшие от Лань Сичэня, когда они закончили просмотр. То, что было вначале, Сун Лань тоже не назвал бы содержательным разговором: короткое приветствие, после которого Сяо сказал: "Три кассеты, суммарное время – сто десять минут" и назвал тип видеокамеры. Никто не сомневался, что такая в Глубинах найдется.
Ее даже подключили к телевизору. Сун Лань расслабился в своем кресле и прикрыл глаза, позволяя голосам с экрана течь сквозь себя.
В какой-то момент почти задремал.
– Ты знаешь, что они настоящие, – сказал Сяо.
– Я знаю, что ты в это веришь, – в тон ему ответил Лань Сичэнь и вызвал секретаря через интерком.
По нему нельзя было заметить ровным счетом ничего: что он чувствовал по поводу увиденного, о чем думал. Разве что… слишком резким выглядел жест, которым Хозяин Горы вскинул руку, чтобы бросить взгляд на часы, когда секретарь с коротким поклоном унес кассеты.
– Я вас оставлю ненадолго, господа. Сюда принесут еще кофе. – Лань Сичэнь вышел, не дожидаясь ответа.
Глубины плеснули силой через десять минут. Не ощутить этого было невозможно. Дрожь прошла по всему телу, от напора ци загудели меридианы. Вибрировал, кажется, даже пол, глухим стоном ему вторили стекла.
– Что он делает? – Сун Лань сглотнул, косясь на дверь, за которой скрылся Хозяин Горы. – Какого хера?
Сяо, откинувшийся на спинку кресла, выглядел совершенно расслабленным. Мог ли он ничего не заметить?
– Все хорошо. – Он поднялся бесшумно, перетек на подлокотник к Сун Ланю, положил руку ему на плечо. Меньше всего Сяо, кажется, заботило сейчас, что кто-то может войти, их увидеть. Ладонь, прохладная и узкая, уперлась в сустав, пальцы тронули ключицу. – Мне давно этого хотелось.
– Чего? – спросил Сун Лань. Ему осточертело сдерживаться, беречь чужие чувства. Сяо сам сказал, что он не стеклянный… так что – какого хера?! – Облапать меня в кабинете Лань Сичэня?
Тихий смешок щекотнул кожу: Сяо склонился над ним совсем близко.
– Нет. Просто потрогать. Ты настоящий. Такой живой.
– Блядь, Стивен! Прекрати вести себя как ебаный вампир, восставший из гроба.
Он слишком поздно понял, что сказал. Когда осознал – застыл, сжав зубы. Вот же чертов мудак.
Но Сяо смеялся, вжимаясь губами ему в макушку.
– Ты не представляешь…
Сзади вежливо, очень вежливо кашлянули.
– Мы как раз о тебе говорили, Брайан. – Сяо поднялся с подлокотника. Рука задержалась на плече Сун Ланя еще на пару секунд, все такая же расслабленная, прохладная. – Что ты сделал сейчас? Мне показалось – или здание действительно шатнуло?
– Я отменил голосование, – ровным тоном отозвался Лань Сичэнь. – Силы Глубин достаточно, чтобы выбить проводку в зале, где должны были принимать закон об экстрадиции. Если они не сократили перерыв и не собрались раньше, чем планировали, – я успел.
– И сколько это выиграет времени?
– Пара дней у нас есть. Электрики не станут торопиться.
Хозяин Горы… Сун Лань покосился на громадное окно кабинета, за которым расстилался, теряясь в сероватой дымке, Гонконг. Вот, значит, как это работает на самом деле.
– Ты думаешь, баланс сил получится изменить?
– Посмотрим. – Лань Сичэнь едва уловимо поморщился.
Это означало "нет", с непонятно откуда взявшейся уверенностью осознал Сун Лань.
– Вас снесут первыми, – проговорил он с негромкой усталостью обреченного. – После Передачи. Квай знает про триады. Когда красные придут, они возьмутся не за лотосов, не за пионов. Гораздо проще начать с Облачных Глубин.
– Посмотрим, – тем же отстраненным, почти враждебным тоном повторил Лань Сичэнь. Он по-прежнему не сводил взгляда с Сяо. – Так зачем ты мне принес эти кассеты? Чего ты от меня теперь ждешь?
– Того, что будет правильно. – Сяо двинулся навстречу Лань Сичэню, и они застыли посреди кабинета, в паре шагов друг от друга.
– Ты не меняешься, – сказал Лань Сичэнь. Глаза – единственное, что казалось живым на его лице, – смотрели не мигая, с холодным прищуром.
– Это хорошо. Значит, мы по-прежнему сможем понять друг друга.
Сяо стоял к Сун Ланю спиной, но тот ощущал его улыбку кожей, всеми волосками, вздыбившимися на теле. Отпечаток чужой руки по-прежнему прожигал кожу.
– Нам есть что понимать?
– Я надеюсь. – Сяо обошел Лань Сичэня кругом, прошелся вдоль стены, остановился у гравюры с пиком Виктории и джонками, заполнившими гавань. – Хозяин Горы, я пришел просить у тебя справедливости.
– Ты пришел… просить?
Сраная фантасмагория. Сун Лань прикрыл глаза. Стивен Сяо, глава отдела антитриад, британец до мозга костей, друг покойного губернатора – Стивен Сяо не мог, не должен был произносить таких слов.
– Да. Просить. – Сяо отвернулся наконец от картины и опять смотрел на Лань Сичэня в упор. – Роберт Дуглас-Хьюм мертв. Его убийца…
– Тоже мертв, насколько мне известно.
– Ты считаешь, Квай Чуань не заслуживает пули?
Молчание. Они стояли друг напротив друга, мерялись взглядами. Тому, как надо держать удар, у Хозяина Горы можно было поучиться, – отстраненно подумал Сун Лань. Он смотрел эти кассеты с нами вместе. Он видел. Это… блядь, это его ручной Цзинь, его дрессированная обезьянка.
– Ты готов нажать спусковой крючок, Стивен Сяо?
– Да. – Сяо склонил голову к плечу, улыбка по-прежнему никуда не делась. – Но я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной.
– Ты с ума сошел! – вырвалось у Сун Ланя помимо воли.
Двое повернулись к нему совершенно синхронно, с одинаковым недоумением на лицах. Он на миг ощутил себя посторонним.
Это кольнуло острее, чем Сун Лань мог вытерпеть.
– Вы охренели оба, если говорите об этом всерьез.
На лицо Сяо набежала тень, как будто волна прошла, серая и тревожная, на мгновение исказив черты. Губы дрогнули.
– Так будет правильно, Тони.
Лань Сичэнь вздернул бровь:
– Ты знаешь, что правильно, а что нет?
– Я знаю, – Сяо протянул руку, словно для того, чтобы его коснуться, и Сун Лань снова дернулся – от идиотской неуместной ревности, которой не должно было быть. Однако прикосновения не случилось. Рука зависла в воздухе, потом медленно опустилась, – что твоей Горе осталось недолго. Думаю, ты тоже это знаешь. Но Квай должен умереть.
– Не сегодня, – сказал Лань Сичэнь. – Я должен убедиться, что пленки, которые вы принесли, настоящие. Кстати, раз уж мы описали круг и вернулись к ним… – Он легким шагом прошел через весь кабинет, к небольшому шкафчику сбоку от письменного стола. За дверцей темного стекла обнаружился бар. Не спрашивая, Лань Сичэнь разлил коньяк по бокалам и приглашающе кивнул: угощайтесь. Разносить выпивку гостям собственноручно он, разумеется, не стал. – Вы считаете, что эти пленки приготовил Сюэ Ян?
Он потрясающе умело брал себя в руки. Трещина раскалывает землю у тебя под ногами – а ты перешагиваешь ее с таким видом, будто там ничего нет, и смотришь вперед… Только сейчас Сун Лань начал понимать, чем этот человек так завораживал Сяо все эти годы. За что с такой глухой яростью тот ненавидел Ланя во времена триадной войны.
Он не успел подняться за своей выпивкой: Сяо взял два бокала, один принес Сун Ланю. Сел обратно в свое кресло.
– Я надеюсь, тут можно курить?
Лань Сичэнь кивнул на пепельницу, стоявшую на столе.
– Как говорят британцы, будьте моими гостями.
– С удовольствием, – кивнул Сяо. – Я давно хотел посмотреть на этот дом изнутри.
– Экскурсию?
Сколько в этом было иронии, Сун Лань не знал. Предложение Лань Сичэня звучало предельно серьезно.
Сяо покачал головой.
– Я не думаю, что здесь есть место интереснее этого кабинета.
Лань Сичэнь повел плечами под идеально скроенным пиджаком. Он уселся за стол, теперь их разделяло добрых футов десять, но ощущение было такое, будто они с Сяо так и не разошлись, продолжали стоять, сцепившись взглядами, друг напротив друга.
– Ты так и не ответил на мой вопрос о пленках. Или твой уход от ответа и есть ответ?
Сяо покачал головой.
– Я не думаю, что это Сюэ Ян. Во всем, что я о нем помню, много злобы, боли, желания выкручивать людей наизнанку. То, что заставляло его создавать композиции из мертвецов на Чаукун-тоу, никуда не делось, скорее усилилось, ему нравилось вытворять то же самое с живыми людьми…
Он говорил об этом совершенно спокойно. Так, точно он сам не был центральной фигурой в одной из этих "композиций", точно его самого Сюэ Ян не вывернул внутренностями наружу, не довел до самоубийства… Еще немного, подумал Сун Лань, и в голосе Сяо зазвучит сочувствие.
Как он мог?
– Я говорил с Сюэ Яном во время войны, уже когда он был в клинике, – кивнул Лань Сичэнь. Помедлил и продолжил, не глядя на Сяо: – Вопрос с ним стоило решить еще тогда. Это избавило бы нас всех от некоторого количества проблем.
– …Но пленки – не в его стиле, – закончил Сяо. – Почти, но нет.
– И у нас остается резонный вопрос: кто за этим стоит? – Лань Сичэнь едва заметно усмехнулся. – Как удачно, что в моем кабинете сидят полицейские. Я бы с интересом выслушал ваши версии. У вас их не может не быть.
Сейчас – в первый раз за все время – его внимание разделилось поровну между Сяо и Сун Ланем, он смотрел на них с одинаково бесстрастным любопытством. И ждал.
Нет.
Сун Лань отставил в сторону свой коньяк. Медленно, отслеживая как движется его рука, чтобы донышко бокала не стукнуло о журнальный столик.
Нет, это не то, о чем он хотел говорить. Не здесь. Не сейчас.
– Твои люди проверят кассеты. Ты решишь, где и когда мы с тобой убьем Квая. – Сяо поднялся на ноги с невозмутимой улыбкой. – После этого я отвечу на любые твои вопросы.
– Ты? – Лань Сичэнь поднял бровь.
– Конечно. – Сяо повернулся к Сун Ланю. – Пойдем. Здесь мы закончили.
Они покинули кабинет Хозяина Горы, не прощаясь.
– Что это было?
Сун Лань молчал, пока они выезжали из гаража, молчал, проезжая полицейские посты, расставленные по всем перекресткам Коннот-роуд... Сяо тоже не проронил ни слова, погруженный в собственные мысли. Глаза были закрыты, дыхание ровное. Возможно, он просто спал. На выезде из туннеля на Хончон-роуд Сун Лань наконец не выдержал: еще немного, и от тишины в салоне машины у него лопнули бы виски.
– Я думаю, – не открывая глаза, отозвался Сяо, словно все это время только и ждал, когда Сун Лань с ним заговорит, – Лань Сичэнь увидел вилку возможностей и попытался упереть нас в нее. Я… его обманул.
Голос Сяо звучал почти виновато. Сун Лань попытался убедить себя, что ему на это по-прежнему положить.
– Обманул?
– Он хочет знать, кто стоит за всем, что происходит в Гонконге с момента, как здесь появился Вэй Усянь. – Сяо повел плечами. – Баошань – самый вероятный противник. Атака ведется целенаправленно на Гусу Лань, как ему это видится. От него откалывают пионов. Его ослабляют со всех сторон…
– Ты говорил про вилку.
Сяо вслепую протянул руку и кончиками пальцев коснулся губ Сун Ланя.
– Это ты говорил. Всем своим видом показывал: ты знаешь, кто стоит за этим на самом деле.
Пальцы гладили его рот. Сун Лань с трудом удерживался, чтобы не… Он сам не знал, чего хочет. Поцеловать эти пальцы, отстраниться? Сказать Сяо, чтобы тот прекратил? Сказать ему, что если он не перестанет так делать, Сун Лань завалит его прямо в тачке – и плевать, кто их увидит среди бела дня?
– Я настолько очевиден? – Пересохший язык шевельнулся с трудом. Он так и не решил ничего. Сяо по-прежнему его трогал.
– Для меня да. Не знаю, как для Лань Сичэня. – Сяо улыбался, спокойный, как застывшая вода. – Поэтому я сорвался. Теперь он будет думать, что это все-таки Баошань… по крайней мере, какое-то время.
– Ты хочешь… – Сун Лань осекся. Хотел ли этого разговора он сам? Был ли он готов объяснять Сяо то, что до него дошло, когда он перерывал квартиру Сюэ Яна?
– Хочу, – сказал Сяо, который, кажется, понял совсем не то.
Сун Ланя тряхнуло. Он едва не выпустил руль. Такси в соседнем ряду в последний момент успело вильнуть, уходя от столкновения, и разразилось истошными гудками.
– Ты…
– Но, боюсь, не сейчас. – Сяо наконец убрал руку и открыл глаза, выпрямил спину, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто ему жизненно важно было оценить, где они сейчас находятся. – Я думаю, у тебя разрядился телефон. Человек по имени Тенцин не смог до тебя дозвониться, он пришел сказать мне об этом, когда я заснул… У него что-то срочное, насколько я понимаю, и касается Вэй Усяня. – Сяо потер подбородок, как делал всегда, когда его беспокоило что-то важное. – Если я буду работать твоим секретарем, нам придется обсудить условия найма. Я, по крайней мере, претендую на постель и завтрак.
– Я тебя убью, – пообещал Сун Лань, совершенно точно имея это в виду.