Work Text:
Гуаньшань вздрогнул, когда Шэ Ли положил ладонь на его плечо, и обернулся. Плечо было тёплым и твёрдым. Шэ Ли убрал руку и поманил Гуаньшаня за собой. Они молчали, пока шли по двору.
У стены напротив спортплощадки они остановились, и Шэ Ли взглянул на небо: серое, как перед ливнем. Из открытого окна было слышно, как класс приветствует учителя. Шэ Ли перевёл взгляд на Гуаньшаня.
— Мэн Цань говорит, тебе нездоровится.
Гуаньшань пожал плечом, не встречаясь глазами с Шэ Ли. Он смотрел прямо перед собой. Шэ Ли достал из кармана зажигалку, покрутил её в пальцах и чуть не уронил. Он быстро взглянул на Гуаньшаня, проверяя реакцию, но тот ничего не заметил. Шэ Ли чиркнул колёсиком, и вспыхнуло маленькое пламя.
— Ты не принёс ни одного телефона, — сказал он, приближая палец к огню. — Хань Ши раздобыл три, Юй Синь — один…
— Мне сказали, сколько возместить. Я всё отдам.
Шэ Ли поднял голову. На этот раз Гуаньшань следил за его пальцем, который едва касался пламени. Кожа нагревалась, Шэ Ли чувствовал жар. Над головой зашумела листва, пламя задрожало, и Шэ Ли, не отрывая взгляда от Гуаньшаня, захлопнул крышку зажигалки. Гуаньшань встрепенулся, посмотрел на него и сжал лямку рюкзака. Его глаза блестели. Шэ Ли склонил голову набок, но тут же выпрямился.
— Если платишь сегодня — платишь в три раза больше, — напомнил он, глядя на Гуаньшаня и не моргая. — Если завтра — в пять.
От нового порыва ветра заслезились глаза. Шэ Ли зажмурился, а когда снова посмотрел на Гуаньшаня, тот повернулся к спортивному полю. Поле было совершенно пустое. Прокол в ухе Гуаньшаня был ярко-красный.
— Рыжий, — позвал Шэ Ли. — Старайся лучше.
Гуаньшань не ответил, и Шэ Ли сделал шаг, чтобы тронуть его за плечо. Шэ Ли сам ничего не слышал, кроме шума листьев. Гуаньшань развернулся и поспешил к воротам школы.
Шэ Ли погладил рукой холодную стену.
***
Мэн Цань наклонился к Шэ Ли: его тёмная макушка загородила весь обзор. За окном начиналась гроза, и учительница диктовала задание, поэтому Шэ Ли не сразу услышал, что Мэн Цань сказал.
— Ты свихнулся? — спросил он.
— Заткнись, — пробормотал Шэ Ли, и Мэн Цань откинулся на спинку своего стула. — Мне даже не больно.
Сидящий впереди Цуньтоу обернулся на их голос и теперь сидел с разинутым ртом. Он глазел, как Шэ Ли ковырял себе руку циркулем. Мэн Цань пнул его под задницу; от удара Цуньтоу подскочил на стуле и повернулся к доске.
— Эй, горшок, — громким шёпотом обратился к нему Мэн Цань, тыкая ручкой. Широкая улыбка исказила его спокойное лицо. — Скоро обед. Куда свинтил твой рыцарь?
Цуньтоу вжал голову в плечи и под смешок Мэн Цаня сгорбился над тетрадью. Шэ Ли убрал циркуль в пенал и осмотрел ладонь. Кожа, где он ковырял её, порозовела и опухла, но крови не было. Лампы гудели, и свет резал глаза. Голос учительницы нагонял тоску. Шэ Ли опустил голову на сложенные руки. Мэн Цань отрывал от ластика маленькие кусочки и кидал их в затылок Цуньтоу.
После урока Мэн Цань толкнул Цуньтоу на выходящих из кабинета одноклассниц. Хань Ши раскланялся перед ними в извинениях и взял Цуньтоу в захват, заставляя кланяться вместе с ним. Все рассмеялись, и когда девушки скрылись за поворотом, Цуньтоу вывернулся из захвата.
— Не надо было воровать, предатель, — Лу Цзюэ, оторвавшись от просмотра дорамы, оглядел площадку. — Шэ Ли, Фан Шоу, вы сегодня такие задумчивые.
Цуньтоу больше не освобождался из захвата Хань Ши, и Шэ Ли смотрел на его красное лицо. С такой короткой стрижкой он походил на баскетбольный мяч.
— А, это… — пробубнил Фан Шоу. Для кого-то настолько огромного у него был очень тихий голос. — Где Рыжий?
Внезапно все повернулись к Шэ Ли. Коридор был шумным, как пчелиный улей, и Шэ Ли упёрся взглядом в окно.
— Что он тебе написал? — спросил Шэ Ли. По стеклу забарабанили мелкие капли.
— Ничего, — ответил Цуньтоу. — Он недоступен.
***
— Даже за сигами не сгонять, — вздохнул Хо Мао.
Дождь лупил. За окном было так темно, что казалось, будто наступил вечер. По коридору, расталкивая народ, бегали двое ребят из параллельного класса. Хо Мао выставил ногу вперёд, и один из них споткнулся об неё, но не упал.
— Красавчик, — заблеял Хо Мао, придерживая его над полом за воротник. — Дай сигареты, и твоя мама ничего не узнает.
— Не курит! — вдруг рявкнул второй из них, и первый дёрнулся с такой силой, что Хо Мао пошатнулся.
— А-А-А-А-А! — завопил первый, и Шэ Ли поморщился. От него пахло потом и острой лапшой.
Хо Мао отшвырнул его от себя, и двое рванули прочь. Половина коридора оборачивалась на их светлые макушки.
— Психи, — выругался Хо Мао в их спины. — Долбаная школа.
Шэ Ли подбрасывал и ловил телефон двумя руками, когда экран вспыхнул. Телефон выпал из рук стеклом вниз, и Шэ Ли опустил голову, разглядывая чехол. Рядом ахнули, засмеялись.
— Беда, — Хо Мао наклонился за телефоном, когда Шэ Ли этого не сделал. — И прямо на кафель. Повезло, что это не чья-то голова.
Шэ Ли забрал протянутый телефон и уставился на паутину битого стекла. Кнопка блокировки и сенсорный экран работали. Он проверил чаты: ему пришло одно сообщение о погоде и одно от Мэн Цаня. Ничего не говоря, он подхватил портфель и направился к лестнице. Перед ним расступались.
***
Мэн Цань снова пересчитал деньги. Шэ Ли смотрел на его пальцы, на купюры, на мокрый асфальт. Цуньтоу повторил свою историю:
— Рыжий встретил меня у раздевалок и сказал передать. Это всё.
— Странное дело, — Шэ Ли почесал ладонь, затем подбородок. — Кого же он ограбил?
Мэн Цань перехватил его взгляд. Шэ Ли вскинул брови.
— Здесь вся сумма, — пожал плечами Мэн Цань.
Шэ Ли повертел телефон в руках, снял блокировку. Битое стекло было шершавым под подушечкой пальца. Он набрал Гуаньшаня и включил громкоговоритель.
***
Первым делом Шэ Ли убрал руки за спину. Он представился, поклонился и объяснил причину своего визита. Женщина слушала его без улыбки. В итоге она попросила его подождать и закрыла перед ним дверь.
Ладонь, где Шэ Ли её ковырял, отдавала теплом и пульсировала. Из-за освещения кожа выглядела зеленоватой.
Через какое-то время дверь распахнулась, и на лестничную площадку вышел Гуаньшань. Его лицо было в синяках. Шэ Ли едва улыбнулся и убрал телефон в карман. Не успел он подняться со ступеньки, как женщина, следом выглянувшая из квартиры, ахнула:
— Ни в коем случае нельзя сидеть на холодном. Заходите, не шляйтесь под дождём. Гуаньшань, я сейчас уйду, и вы будете одни.
Шэ Ли сел на кровать и повертел головой. Комната была такой крохотной, что можно было что-нибудь задеть просто вытягивая ноги. Из коридора доносились голоса: Гуаньшань помогал женщине собраться. Шэ Ли потянулся, встал и протиснулся на балкон. Там стоял велосипед. Вид из окна выходил на стену соседнего дома. Шэ Ли достал нож и, присев на корточки, проткнул колесо велосипеда. Он потянулся к цепи, сжал одно звено в кулаке и потянул на себя.
— Что ты делаешь?
Шэ Ли обернулся. Гуаньшань переводил взгляд с ножа в его руке на лицо. Из открытого окна было слышно, как обедало большое семейство и как выливали содержимое ведра. Шэ Ли сложил нож, медленно поднялся и сделал шаг в комнату. Он споткнулся о таз с мокрой одеждой, который до этого не замечал, и схватился за велосипед, чтобы не упасть. Натекла лужица; Шэ Ли наступил в неё и развёл грязь.
— Прости, — он уселся на кровать вплотную к стене и раскрыл нож. — Я не разулся.
— Что ты делаешь? — повторил Гуаньшань.
Между ними воцарилась тишина. Шэ Ли с полуулыбкой разглядывал хмурого Гуаньшаня: рыжие волосы, белая футболка и оранжевый браслет. Красная мочка уха.
— Где ты успел подраться? Я точно не бил тебя так, — сказал Шэ Ли, указывая на своё лицо.
Гуаньшань смотрел на него сверху вниз. Он сделал шаг к письменному столу, не отворачиваясь от Шэ Ли, и затем указал на дверь. Шэ Ли широко улыбнулся и натянул на голову капюшон:
— А-а-а… Я не понимаю язык немых. Ты зовёшь меня на прогулку? Лучше угости чем-нибудь. Сделай чай.
— Уходи.
Шэ Ли прижал лезвие ножа к ладони. Гуаньшань смотрел ему в глаза, и Шэ Ли перевёл взгляд на шкаф, стену, стул. Он сложил нож, поднялся, засовывая руку в карман с телефоном, и вздохнул.
— Ты вернул долг, Рыжий. Папочка тобой гордится.
Он прошёл мимо Гуаньшаня, закидывая портфель на спину и доставая телефон. Гуаньшань схватил его сзади за футболку и пихнул, и Шэ Ли упал на четвереньки.
— Вон отсюда, — Гуаньшань говорил сквозь стиснутые зубы и тяжело дышал, но Шэ Ли смотрел на телефон под своей ладонью. — Забудь этот адрес.
— Ты не отвечал на мои звонки, — пробормотал Шэ Ли, поднимаясь.
Он наклонился за телефоном. Гуаньшань следил за каждым его движением исподлобья, и Шэ Ли показал ему экран. Выражение лица Гуаньшаня изменилось.
— Я напишу тебе, сколько потребуют за ремонт, — Шэ Ли развернулся к выходу. — Провожать не надо.
***
Лужи блестели от зажжённых фонарей и неоновых вывесок. Мэн Цань, согнувшись от смеха, упёрся в стену с граффити. Шэ Ли не остановился и не обернулся к нему.
— Он такой доверчивый, что это даже неинтересно, — Мэн Цань нагнал его и вытер слёзы рукой, в которой держал сигарету.
Они синхронно затянулись, когда остановились у светофора. Рядом в толпе стояла женщина с ребёнком, и Мэн Цань аккуратно постучал по его плечу. Ребёнок резво обернулся; Мэн Цань с улыбкой наклонился к нему и выдохнул дым в лицо. Шэ Ли громко рассмеялся. Сигарета выпала из его рта, и он толкнул Мэн Цаня на проезжую часть, не дожидаясь зелёного света.
Машины гудели, и ребёнок плакал, но они двое шагали уже на другой стороне. В кулаке почему-то было горячо, и Шэ Ли разжал его. Он поймал сигарету, даже не заметив этого. Шэ Ли стряхнул её на асфальт и замедлил шаг, рассматривая кожу: на ней было маленькое овальное пятнышко.
— Хм? Ожог? — услышал он голос Мэн Цаня. — Когда ты успел?
Шэ Ли вытер ладонь о толстовку и ничего не ответил.
— Всё же, — сказал Мэн Цань спустя какое-то время, что они шли в тишине. — Рыжий отдал все деньги. И ты проколол ему ухо, а он вытерпел.
— Что ты такое говоришь? — Шэ Ли запихнул руки в карманы и сжал в кулаке складной нож. — Ты против?
— Во мне не сомневайся, — покачал головой Мэн Цань, выкидывая сигарету на ходу.
Вдруг он рассмеялся так сильно, словно сейчас задохнётся.
***
— Выглядит как клубок змей, — зевнул Мэн Цань, кивком головы указывая на карту метро, и уткнулся в телефон. — Я никогда не запомню, где он живёт.
Хо Мао встретил их у выхода. Мэн Цань тут же отобрал скейтборд, который он держал под мышкой, и замахнулся им в сторону лестницы.
— Сделай это, — сказал Хо Мао, схватив Мэн Цаня за воротник. — Ну, давай.
Мэн Цань медленно опустил скейтборд на асфальт, и Хо Мао разжал кулак.
— Прости меня, прости меня, — улыбнулся Мэн Цань, пока Шэ Ли доставал энергетики из его портфеля. — Я начинаю делать глупости, когда устаю. Можно покататься?
— У меня к тебе просьба, — Шэ Ли отхлебнул из банки, пока в нескольких метрах от него Мэн Цань снова наворачивался со скейта. — Не трепись никому, что я разбил свой телефон.
— Ну, — поперхнулся Хо Мао. — Там пол-экрана вдребезги.
— Мы кое-что провернём. Я хочу, чтобы Рыжий оплатил мне ремонт.
Краем глаза Шэ Ли увидел, как Хо Мао развернулся к нему вполоборота. Мэн Цань попытался прыгнуть со скейтбордом и визгливо вскрикнул, упав. Парочка, прогуливающаяся за руку, засмеялась. Мэн Цань кинул в них банкой энергетика, но промахнулся.
— Фан Шоу точно видел, — сказал Хо Мао, опустив голову. — Лу Цзюэ тоже знает.
— Ну всё, — Шэ Ли достал телефон. — Я пишу Рыжему, что ему не о чем беспокоиться. Идея была глупая. Он больше ничего нам не должен. Мы просто хотели пошутить. Однако рассказать что-то Лу Цзюэ — это всё равно, что протрубить новость на весь мир.
Хо Мао коротко рассмеялся. Мэн Цань швырнул скейтборд в траву, когда споткнулся об него, но Хо Мао молчал.
— Рыжий тебе не ответит, — сказал он, крутя банку. — Он же продал свой телефон.
— Точно, да, — Шэ Ли щёлкнул языком. — Это ведь Цуньтоу тебе рассказал?
Хо Мао кивнул. Шэ Ли подозвал к себе Мэн Цаня и поднялся со скамейки. Он запрокинул голову; ему в глаза светил фонарь.
***
К ним подошли две девушки из класса.
— Мальчики, — сказала та, что глядела в пол и держала руки в замке перед собой. — А где Рыжий? Его второй день нет.
Хань Ши перестал запрыгивать на спину Цуньтоу, Фан Шоу повернул к девушкам свою огромную голову, Лу Цзюэ, вытащив наушники из ушей, переводил взгляд с Мэн Цаня и Шэ Ли на девушек.
— Кое-что произошло, — сказал Шэ Ли, и девушка, задавшая вопрос, дёрнулась.
— Не волнуйтесь об этом, — пробубнил Фан Шоу.
В гомоне, который создавался на переменах, его бормотание было еле слышным, но девушка кивнула. Её подруга оглядела их всех бойким взглядом. Шэ Ли посмотрел прямо на неё, и она отвела глаза.
— Влюбилась, что ли, — хмыкнул Хань Ши им в спины.
Шэ Ли повернулся к Цуньтоу:
— Пусть… — он прервался, глядя в окно. Солнце. — Впрочем, ладно.
— Куда ты? — спросил Мэн Цань, догнав его у лестницы.
— Прогуляться. Не ходи за мной.
Шэ Ли пересёкся с девушками у столовой. Он подошёл к ним со спины, и та, что была с бойким взглядом, громко вскрикнула.
— Ты что кричишь? — поморщился Шэ Ли.
Девушки переглянулись между собой. Вторая кивнула ему без улыбки:
— Что тебе надо?
Они отошли в сторону, чтобы не мешаться на проходе.
— Я не хотел говорить при всех, — начал Шэ Ли, понизив голос. Девушки слегка наклонились к нему. — Мо Гуаньшань ограбил кое-кого, и теперь у него проблемы. Никому не говорите, ему и так несладко в последнее время. Я на вас рассчитываю.
***
Шэ Ли ушёл из школы до окончания занятий.
Дома его встретили улыбчивые гувернантки, пока на втором этаже скандалили отец и мать. Он надел наушники, усаживаясь за обеденный стол. Еда на языке не имела вкуса, и когда подошла гувернантка, чтобы спросить, всё ли ему понравилось, он выбил тарелку из её рук. Тарелка упала на ковёр, оставшись целой, и Шэ Ли схватил её до того, как успела гувернантка, и затем швырнул в окно. Стекло не разбилось, но тарелка упала и раскололась на две крупные части.
Он снял наушники, когда закрылся в ванной. Пространства было больше, чем в комнате Гуаньшаня, и Шэ Ли прошагал к зеркалу. Вода из крана полилась сразу горячая, кожа рук под ней начала розоветь. Он пропихнул два пальца в горло, надавил на корень языка. Тело выгнулось, слюна скопилась во рту, но больше ничего не произошло. Он достал из кармана нож и раскрыл его. Вода продолжала литься сильным напором.
Он лежал на полу перед камином. Из окон светило солнце. Шэ Ли лежал на ковре перед камином, в камине горел огонь. Мать два раза проходила мимо, громко плача, и Шэ Ли прибавлял звук в наушниках. Она стояла перед окнами, спрятав лицо в ладонях, и её плечи дрожали, когда он вышел из комнаты. Он поплёлся на второй этаж и прошёл мимо кабинета, где отец сидел на диване и распивал конъяк.
Он спустился в метро. Людей было много, и пару раз он сталкивался с кем-то, чтобы обчистить их карманы. Проездной, телефон, мятные леденцы — всё сворованное он оставил на сиденье, когда вышел из поезда.
На эскалаторе он заметил Гуаньшаня.
***
Шэ Ли свистнул и помахал Гуаньшаню рукой. В рабочей форме и без синяков он был похож на кого-то, кого Шэ Ли никогда не знал. Гуаньшань быстро изменился в лице и поспешил к нему через дорогу, даже не оглядываясь на машины. Кто-то посигналил ему, и он сходу показал грубый жест.
— Засунь этот палец себе в задницу! — с водительского сиденья крикнули Гуаньшаню.
— Ладно! — заорал он в ответ. — Мне это нравится!
Шэ Ли засмеялся до сбитого дыхания, крепко зажмурившись и сморщив нос, и тут же прекратил, когда Гуаньшань пихнул его.
— Аккуратно, — протянул Шэ Ли, проводя пальцем по гладкому экрану. — В прошлый раз подобное поведение не закончилось ничем хорошим.
— Прекрати. Я знаю, что ты разбил телефон в школе.
— Тебе это приснилось? Не путай реальность и фантазию. Я беспокоюсь за тебя.
Гуаньшань развернулся и зашагал, ничего не говоря. Шэ Ли пошёл следом за ним. Они дошли до детской площадки. Шэ Ли сел на скамейку, Гуаньшань остался стоять. Шэ Ли взглянул на него снизу вверх, щурясь от света.
— Вчера была такая отвратительная погода, — сказал Шэ Ли. — А сегодня я вышел в одной футболке, потому что было очень тепло.
Гуаньшань молча смотрел на резвящихся детей. Женщины с колясками, сидящие на лавочке неподалёку, переговаривались между собой.
— Сядь, — сказал Шэ Ли, дёргая Гуаньшаня за рукав, но Гуаньшань не двинулся с места. — Сядь, не пугай детей.
Гуаньшань опустился с ним рядом и выдернул руку.
— Когда ты кричал на водителя, из магазина вышла пожилая женщина. Она выглядела как начальница. По крайней мере, лицо у неё было недовольное. Или мне так показалось из-за её морщин.
Шэ Ли закинул руку на спинку скамейки и вытянул ноги. Гуаньшань сидел с прямой спиной. Дети визжали и смеялись; одна девочка толкнула другую, чтобы первой добраться до горки. В песочнице заплакал мальчик, когда его куличи развалились, и какая-то женщина поспешила к нему с громкими причитаниями. Солнце грело голову, и Шэ Ли сделал глубокий вдох.
К ногам Гуаньшаня прикатился мяч. Гуаньшань наклонился за ним и передал в руки подбежавшей девочке.
— А-а-а, — простонал Шэ Ли, закрывая глаза. — Как же шумно и жарко.
Он схватил Гуаньшаня за руку, когда тот поднялся со скамьи. Гуаньшань дёрнул руку, но на этот раз Шэ Ли сжал его крепче и потянул вниз.
— Что за дурная привычка не дослушивать, что тебе говорят, — цокнул языком Шэ Ли. — И это не первый раз.
— Тебе нечего мне сказать.
— Я знаю место, где ты сможешь заработать нормальные деньги. Ты мог с самого начала обратиться ко мне. Как ты объяснил маме, что тебе нужен новый телефон? Оно того стоило?
Гуаньшань ничего не ответил. Шэ Ли разглядывал его профиль, чувствуя, как тяжелеют веки, и уставился на его ухо — другое, без прокола. Перевёл взгляд вниз, где были их руки: он всё ещё сжимал запястье Гуаньшаня. Шэ Ли потянулся к его браслету второй рукой, натянул резинку и тут же отпустил.
— Фан Шоу хотел уйти, — тихо проговорил Шэ Ли, — и я сломал ему палец камнем.
Гуаньшань медленно повернулся к нему. Шэ Ли с улыбкой склонил голову к плечу.
— Кстати, девчонки из нашего класса спрашивали о тебе на прошлой неделе. Я сказал, что ты заболел.
Гуаньшань вскочил на ноги. Он потёр запястье, словно оттирал чернила.
— Ты ненормальный, — сказал он, разворачиваясь. — Не приближайся ко мне.
Шэ Ли смотрел ему вслед. Гуаньшань отдалялся, засунув руки в карманы, и не оборачивался. Шэ Ли запрокинул голову и сощурился на голубое небо.
Гуаньшаня не было, когда Шэ Ли пришёл в следующий раз.
***
Он видел сон.
Ему было пять лет, и он ковырял землю в поисках червей, потому что хотел положить их Гуаньшаню в ланчбокс.
Он был в детском саду, и всем делали прививку. Он был спокоен, но дети вокруг плакали. Гуаньшань истерически бился при виде иглы; он был мелкий, как был мальчик на пешеходном переходе, которому Мэн Цань выдохнул сигаретный дым в лицо, и как был, наверное, сам Шэ Ли, когда ему поставили диагноз. Он не знал, как выглядел тогда. Он не видел своих детских фотографий.
Он был дома у Гуаньшаня и сидел на его кровати. Гуаньшань помогал женщине собраться на работу, из коридора доносились их голоса.
— Он всегда такой тихий? — спросила женщина. Шэ Ли поднялся с кровати и прошёл на балкон.
Гуаньшань заваривал чай. Шэ Ли, облокотившись на что-то, рассматривал его профиль. Он чувствовал, как согревались руки, и улыбался, но вдруг Гуаньшань сильно толкнул его и закричал. Шэ Ли посмотрел на свои ладони — абсолютно красные, обожжённые. Он часто задышал. Он почувствовал себя по-новому, словно его тело заработало как отдельный механизм и начало перегреваться. Словно оно захотело издать дикий вопль.
Он гулял с Гуаньшанем. Они вдвоём наблюдали, как мусоровоз убирал мусор. Шэ Ли сказал, что хочет спать и что в детстве видел оранжевые браслеты у пациентов-аллергиков. Небо было серое, но ветер — тёплый. Дворниха мочилась стоя, вороны каркали, чьи-то кроссовки свисали с линий электропередач. Гуаньшань сказал, что придерживал дверь для пожилой дамы, но она испугалась его внешнего вида, и он хлопнул дверью перед её лицом.
Шэ Ли проснулся от собственного смеха.
***
На физкультуре его перехватили Фан Шоу, Цуньтоу и Хань Ши.
— Ого, — тихо хмыкнул Мэн Цань. — Преступный сговор.
Шэ Ли обернулся на него и на Юй Синя, выдернувшего наушник из уха. Проходящие на стадион одноклассники оглядывались на них, переговаривались.
— Что такое? — спросил Шэ Ли, стукнув мячом о площадку. Мяч высоко отскочил, и Хань Ши поймал его. — Со стороны мы выглядим так, будто начнём драться трое на трое. Выкладывайте.
— Мы просто шутим, — сказал Юй Синь через несколько минут, когда все расселись под тенью. — Рыжий вернул долг, никто не заставляет его возвращаться.
— Если он хочет что-то мне сказать, — Шэ Ли повернулся к Цуньтоу, — пусть обращается сразу ко мне, а не просит вас поговорить со мной.
— Он ещё не купил телефон, — опустил голову Цуньтоу.
Мэн Цань рассмеялся так громко, что проходящие мимо девушки обернулись. Он несколько раз хлопнул Цуньтоу по спине. Фан Шоу перехватил его руку, и смех Мэн Цаня оборвался.
— Дела, — протянул Мэн Цань, вырываясь из захвата. — Дерёмся? Как твоя рука? Не болит?
— Не болит, — ответил Хань Ши. — И драться не будем. Это не по правилам. Рыжий свой долг вернул, и это нужно уважать.
— Я всего лишь предлагал ему работу, — пожал плечами Шэ Ли. — Он слишком эмоционально ко всему относится.
***
— Хо Мао до сих пор в больнице… — Мэн Цань нажал на верхнюю часть экрана. — А ребята согласились. У них пойдут несколько парней, но они требуют оплату больше, чем в прошлый раз. Рыжий дерётся, как зверь.
Он заблокировал телефон и перекатился с пятки на носок. Он был одет в толстовку: несмотря на солнечную погоду, с утра шёл дождь. Шэ Ли посмотрел на сигарету, которую только что поджёг, повертел её в пальцах и кинул под ноги.
— Мы не перегнём палку, как с Хо Мао? — спросил Мэн Цань.
— Брось, — улыбнулся Шэ Ли. — Хо Мао будет в порядке, а заботу о Рыжем я беру на себя.
— А вдруг он…
— Ты начинаешь меня утомлять.
Появление Гуаньшаня вызвало переполох в классе: на него поглядывали, о нём перешёптывались. Гуаньшань оглядел класс и прошёл к своему месту так, словно он был глухой.
— С возвращением, Рыжий, — громко поздоровался Мэн Цань, когда Гуаньшань сел за парту рядом с Цуньтоу. — Где ты пропадал?
Гуаньшань обёрнулся к ним, и Шэ Ли впервые за долгое время посмотрел на его лицо. Стало щекотно в носу, и захотелось смеяться. Шэ Ли так и сделал. Гуаньшань перевёл на него взгляд, и Шэ Ли резко согнулся над партой, будто в поклоне. Его продолжало трясти от смеха.
— Не обращай внимания, — услышал он голос Юй Синя. — Мы просто рады тебя видеть.
Шэ Ли с широкой улыбкой выпрямился и накинул на голову капюшон. Гуаньшань пристально за ним наблюдал, а Цуньтоу широко раскрытыми глазами смотрел на Гуаньшаня.
— Эй, — тихо позвал он и дёрнулся всем телом, когда Гуаньшань повернул к нему голову. — Н-не обращай внимания.
***
Гуаньшань накинулся на него, и рядом не было никого, кто мог бы это предотвратить. Шэ Ли упал на асфальт, как на перьевую подушку, и закрыл глаза. Он чувствовал, какой Гуаньшань тяжёлый, чувствовал крепкую хватку в своих волосах. Он чувствовал, что его губу насаживают на что-то недостаточно острое. Он взвыл, как любовник.
Гуаньшань уронил кнопку на асфальт и прикрыл ладонью лицо. Браслет на его руке был почти такого же цвета, как волосы. Шэ Ли провёл по своему подбородку; он был мокрый, а пальцы стали красные. Он сглотнул, и от вкуса его чуть не вывернуло. Он перекатился на бок, чтобы отдышаться, и подобрал кнопку. Когда он поднялся на ноги, Гуаньшань отходил прочь.
Шэ Ли догнал его быстрым шагом и толкнул в спину. Гуаньшань упал на четвереньки. Шэ Ли, не дожидаясь, когда он выпрямится, схватил его за волосы и потянул к себе.
— Ты знаешь, что у меня на уме, — пробубнил он, укладывая кнопку в пальцах.
Волосы Гуаньшаня были светлее крови.
***
Дверь распахнулась, и на улицу вышел Гуаньшань. Он оглядел больничный двор, заметил Шэ Ли, ждущего под деревом, и направился к воротам. Шэ Ли поднялся с насиженного места, убрал телефон в карман и поспешил за ним.
— Мне исполнилось шесть, и родители не могли найти мне сиделку, — сказал Шэ Ли, нагнав Гуаньшаня. — Все боялись ответственности. Меня отправили в деревню к бабушке. Я даже не знал, что у меня есть бабушка. Может быть, после экзаменов я приглашу тебя к ней.
Гуаньшань ничего не ответил. Он шёл, смотря прямо, а Шэ Ли смотрел на него. Группка детей, пересмеивающихся между собой, затихла, когда они поравнялись с Гуаньшанем и Шэ Ли. Улыбка расползлась на лице Шэ Ли.
— Рыжий, — шепнул он на ухо Гуаньшаня, слегка наклонившись к нему. — Я вижу, тот сопляк спрятал пачку сигарет. Скажи ему, что выложишь в интернет видео, где он курит, если не даст тебе денег.
Гуаньшань продолжил шагать, и Шэ Ли схватил лямку его рюкзака. Гуаньшань остановился.
— Конечно, мне тоже несладко. Ты меня хорошенько помял, — Шэ Ли указал на прокол под своей губой. Гуаньшань не повернулся к нему. — Как насчёт «Спасибо, что оплатил лечение»? «Спасибо, что не сдал маме»? «Спасибо, что подождал»?
Шэ Ли отпустил лямку, и Гуаньшань снова пошёл. Он молчал всю дорогу. Прокол в его ухе был ярко-красный.