Work Text:
Сеульский вечер пах жареным мясом и выхлопными газами, но в квартире, которую Тэхен делил с Соён, пахло исключительно вином и дешевыми ароматическими свечами.
Тэхен, студент четвертого курса факультета английской филологии, валялся на диване, закинув ноги на спинку. В его голове Шекспир боролся с Оскаром Уайльдом, а в руках был телефон с открытым Инстаграмом.
— Он выложил новую историю в инст, — трагично прошептал Тэ, поворачивая экран к Соён.
На фото Чон Чонгук, третьекурсник с отделения хореографии, стоял в тренировочном зале. Потный, в безразмерной майке, через вырез которой виднелись татуировки и ключицы. Он пил воду, и капля стекала по его кадыку.
— Напиши ему, — Соён сделала глоток вина. — Тэхен, ты три года сохнешь по нему. Ты без пяти минут магистр английской словесности. Используй свой дар.
— Я боюсь, — Тэ прикусил губу. — Если я напишу «ты мне нравишься» по-корейски, это будет слишком прямо. А если он откажет? Мы же друзья.
— Тогда напиши на английском! — Соён хихикнула. — Он же у нас «эксперт». Помнишь, как он при знакомстве заливал, что смотрел «Мстителей» в оригинале?
Тэхен вспомнил. Чонгук тогда так уверенно кивал, когда Тэ цитировал британских поэтов, что у Тэхена не осталось сомнений: Гук — родственная душа с уровнем C1.
Тэхен зажмурился, чувствуя, как вино придает храбрости. Пальцы быстро набрали:
«You make me feel things».
«Ты заставляешь меня чувствовать... всякое», — пронеслось в голове у Тэхена. Красиво, глубоко, романтично. Нажал «отправить».
В это же время в общежитии Чонгук едва не выронил телефон из мокрых рук.
Уведомление от Тэхена — это всегда событие. Но когда Чонгук открыл сообщение, его лицо вытянулось.
— «You... make... me... feel... things», — прочитал он вслух, старательно выговаривая каждое слово.
Его познания в английском закончились на фразе «I’m fine, thank you, and you?». Сердце забилось чаще. Тэхен, его идеальный, умный, невероятный Тэхен, что-то ему написал. Что-то важное.
Чонгук судорожно открыл переводчик. Вставил фразу.
Результат: «Ты заставляешь меня чувствовать вещи».
Чонгук замер. Он огляделся по сторонам.
«Вещи?» — подумал он. — «Какие еще вещи?».
Он вспомнил их последнюю встречу в библиотеке. Может, он случайно толкнул Тэхена на стеллаж? Или заставил его держать свой рюкзак, и тот почувствовал текстуру ткани?
— Блин, Тэхен-и, — пробормотал Чонгук, краснея. — Неужели я такой грубый, что постоянно заставляю тебя трогать какие-то предметы против воли?
Он решил, что нужно ответить в тон — мол, я всё понял, я исправлюсь.
На корейском писать стыдно — вдруг Тэ подумает, что он тупой и не понял «тонкой игры слов». Чонгук вбил в переводчик: «Прости, я не хотел, чтобы ты что-то трогал из-за меня».
Тэхену пришел ответ:
«I am sorry. I didn’t want you to touch stuff because of me».
Тэ вскинул брови.
— Смотри, — он показал телефон Соён. — Он извиняется за то, что я из-за него «чувствую вещи», и просит прощения, что мне приходится «трогать стафф».
— О-о-о, — Соён заиграла бровями. — «Touch stuff»? Это он про свои мышцы, Тэ. Он заигрывает! Он типа такой: «Ой, извини, что я такой горячий, что тебе хочется меня потрогать».
Тэхен покраснел до кончиков ушей.
— Ты думаешь?
— Определенно! Это же двойной смысл. Продолжай в том же духе.
Тэхен довольно улыбнулся. О да, он продолжит. У него в запасе еще много идиом.
Университетский кампус весной выглядел как декорация к дораме, но Чонгуку было не до эстетики. Он сидел на парапете возле корпуса гуманитарных наук, судорожно листая карточки в приложении для изучения слов.
— Apple... table... library... — шептал он, хмурясь так, будто решал уравнение квантовой физики. — Черт, почему у них «read» (читать) и «read» (читал) пишутся одинаково, а звучат по-разному? Они издеваются?
— Кто издевается, Гук-и?
Чонгук чуть не подпрыгнул, едва не выронив телефон. Перед ним стоял Тэхен. На нем был безразмерный бежевый кардиган, берет (который шел ему чертовски сильно) и очки в тонкой оправе. В руках он держал два стакана с айс-американо.
— А, Тэ! Да так... препод по современной хореографии, — соврал Чонгук, мгновенно пряча телефон в карман. — Заставляет нас учить термины на... французском. Сложно, понимаешь?
Тэхен мягко улыбнулся и протянул ему кофе.
— Бедняжка. А я как раз хотел обсудить с тобой ту статью на английском про влияние Шекспира на современный поп-арт, которую скинул тебе утром. Ты же прочел?
Чонгук подавился первым же глотком кофе. Он видел ссылку. Он даже открыл её, увидел полотно текста без единой картинки и закрыл через две секунды, перекрестившись.
— Да! — выпалил он, вытирая губы. — Очень... глубоко. Особенно там, где про... искусство. Прямо в точку.
— Да? А что думаешь про тезис о деконструкции метафоры в третьем абзаце? — Тэхен прищурился, явно наслаждаясь моментом.
Чонгук почувствовал, как по спине потек холодный пот.
— Ну... деконструкция — это всегда... радикально, — выдавил он, отчаянно надеясь, что это слово означает что-то умное. — Я согласен с автором. Радикально и мощно.
Тэхен тихо рассмеялся, прикрыв рот ладонью. «Боже, какой он милый, когда пытается казаться серьезным», — подумал Тэ. Он был уверен, что Чонгук просто скромничает или не хочет грузить его занудством, ведь «такой знаток английского», как Гук, явно всё понял.
— Ладно, философ, пойдем есть, — Тэхен легонько толкнул его плечом. — У меня окно сорок минут.
Они направились в студенческую столовую. Это было их любимое время. Тэхен всегда выбирал еду для Чонгука, зная, что тот вечно голоден после тренировок, а Чонгук всегда молча забирал у Тэхена поднос, когда видел, что тот засмотрелся на какую-нибудь пролетающую мимо бабочку и вот-вот во что-нибудь врежется.
— У тебя шнурок развязался, — заметил Тэхен, когда они уже почти дошли до столика.
Чонгук хотел наклониться, но руки были заняты двумя подносами. Не успел он и слова сказать, как Тэхен ловко опустился на одно колено прямо посреди шумного коридора.
Время для Чонгука замерло. Он смотрел сверху вниз на макушку Тэхена, на его длинные изящные пальцы, которые уверенно завязывали бантик на его старом кеде. В груди что-то болезненно сжалось.
«Я люблю его», — в сотый раз подумал Чонгук. — «Люблю так сильно, что готов выучить этот дурацкий английский, китайский и даже эльфийский, лишь бы он никогда не узнал, какой я на самом деле придурок».
Тэхен поднялся, отряхнул коленки и лукаво посмотрел на друга.
— Всё, теперь не упадешь. А то кто будет со мной танцевать?
— Спасибо, — хрипло ответил Чонгук.
После случая со шнурками Тэхен пребывал в эйфории. Ему казалось, что лед тронулся. Он чувствовал себя героем британского романа, который ведет тонкую игру.
Сидя на лекции по английской литературе, Тэ рассеянно рисовал в тетради сердечки и думал о том, что Чонгук — это человек-стихия. Ему хотелось выразить это как-то по-особенному.
Он достал телефон и отправил:
«We have chemistry».
После того как Тэхен отправил заветное сообщение он весь вечер витал в облаках, представляя, как Чонгук оценит глубину их ментальной связи.
Чонгук же, сидя в своей комнате в общежитии, пять минут сверлил взглядом экран.
Google Translate: «У нас есть химия».
— Химия? — Чонгук почесал затылок. — Откуда у нас химия? У него факультет английского, у меня танцы. Мы даже в школе её оба прогуливали.
Он всерьез обеспокоился. Тэхен на четвертом курсе, нагрузка огромная... Чонгук подумал, что Тэхена завалили какими-то побочными предметами, которые ему вообще не нужны.
Чонгук быстро настучал ответ:
«Tae, why do you have chemistry? You are English student! Did they change your lessons? This is a mistake, you don't need it!»
(Тэ, зачем тебе химия? Ты студент английского! Тебе поменяли уроки? Это ошибка, она тебе не нужна!)
Тэхен, получив это сообщение, на мгновение замер.
— «Она тебе не нужна»? «Это ошибка»? — его сердце пропустило удар. — Он... он считает, что наши чувства — это ошибка? Что мне не нужно его любить?
Тэ вздохнул, чувствуя, как виноградный сок в бокале (ну, ладно, вино) стал горчить.
— Боже, он же такой рациональный. Называет «химию» между нами лишним предметом. Видимо, он хочет, чтобы я сосредоточился на учебе, а не на нем... Какой заботливый, — Тэ улыбнулся сквозь грусть. — Он просто не хочет меня отвлекать перед дипломом.
На следующий день они встретились в парке. Тэхен решил, что раз Чонгук боится «химии», нужно зайти с другой стороны. Пока они шли к ларьку с мороженым, Тэхен то и дело задевал плечом плечо Гука.
Вечером Тэхен, вдохновленный их прогулкой, написал:
«You drive me crazy».
(В его голове: «Ты сводишь меня с ума»).
Чонгук, который как раз пытался сосредоточиться на растяжке, открыл сообщение и снова полез в переводчик.
Google Translate: «Ты водишь меня сумасшедшим».
— Что... — Чонгук нахмурился. — Водишь меня? Как машину?
Он вспомнил, как сегодня в парке Тэхен несколько раз брал его за локоть и буквально направлял к дорожке, когда Чонгук засматривался на проезжающие мимо байки.
— Неужели я так плохо хожу? — расстроился Чонгук. — Он считает, что я настолько неуклюжий, что меня надо «водить», как сумасшедшего за руку? Неужели я выгляжу как городской дурачок рядом с таким стильным Тэхеном?
Ему стало ужасно стыдно. Он решил оправдаться:
«I am sorry I walk bad. I will look at the road more. Don't drive me, I am normal!»
(Прости, что я плохо хожу. Я буду больше смотреть на дорогу. Не води меня, я нормальный!)
Тэхен прочитал ответ и впал в экстаз.
— «Не води меня, я нормальный»... — прошептал он. — Он имеет в виду, что я не должен его контролировать, потому что он сам готов сорваться! Он говорит, что он «нормальный» — то есть его чувства тоже настоящие, просто он хочет равенства!
Через пару дней Тэхен решил, что пора переходить к физическому контакту, хотя бы на словах. Он написал:
«I can’t keep my hands off you».
(Я не могу убрать от тебя руки / Не могу перестать хотеть тебя коснуться).
Чонгук прочитал это, когда стоял в очереди в студенческой столовой.
Google Translate: «Я не могу держать руки вне тебя».
Поднос в руках Чонгука угрожающе звякнул.
— Вне... меня? — он почувствовал, как кровь прилила к лицу. — В смысле... он хочет засунуть свои руки... в меня?
Он бы хотел этого, черт возьми. Но Тэхен же не мог иметь этого в виду. Поэтому Чонгук представил себе это буквально. Тэхен, изящный филолог с длинными пальцами, собирается... совершить какую-то хирургическую операцию? Или это какой-то очень странный английский способ сказать «я тебя побью»?
— «Вне тебя»... — Чонгук судорожно соображал. — Значит, сейчас его руки «внутри»? Нет, «off you» — это «от тебя»... Но переводчик сказал «вне»!
Он решил, что Тэхен просто очень хочет его обнять, но почему-то выражается как маньяк из триллера.
«Tae, keep your hands where you want, but please, keep your clothes on. People are watching!»
(Тэ, держи свои руки где хочешь, но пожалуйста, не снимай одежду. Люди смотрят!)
Тэхен, получив это, чуть не завизжал на всю библиотеку.
— «Держи руки где хочешь»... — он закрыл лицо книгой. — Он разрешил! Он официально разрешил мне его трогать где угодно! Но почему-то просит не раздеваться на людях... Шутит наверное.
Наступил вечер «X». Тэхен сидел дома с Соён.
— Соён, я готов, — Тэ решительно взял телефон. — Я напишу ему то, что окончательно сделает нас парой.
— Валяй, — кивнула Соён.
Тэхен сосредоточился и выдал свою главную лингвистическую бомбу:
«Let's put the end in friends ;)»
Чонгук в это время лежал в кровати. Звук уведомления заставил его вздрогнуть. Он открыл текст. Нахмурился. Скопировал в переводчик.
Google Translate: «Давай засунем конец в друзей».
Чонгук сел так резко, что ударился головой о полку.
— Чего?! — выкрикнул он на всю комнату.
Его мозг, уже измученный «руками вне него», «лишними уроками» и «вождением сумасшедшего», выдал короткое замыкание.
— Засунуть... конец... в друзей? — он вспомнил, что Тэхен живет с Соён. — Он хочет... меня... и Соён? Или он хочет, чтобы я привел своих друзей из танцевального класса? Чимина? Хосока?
Он вспомнил их общих знакомых.
— Он хочет устроить оргию?! — Чонгук почувствовал, как мир рушится. — Мой чистый, нежный Тэхен-и... он что, предлагает мне групповуху? «Конец в друзей»... Это же буквально!
На это он решил не отвечать.
~
Между Тэхеном и Чонгуком установилась странная, но все еще уютная дистанция. Тэхен продолжал слать свои «загадочные» сообщения, а Чонгук пытался их интерпретировать через призму логики, попутно пропадая в танцевальном зале.
В четверг после занятий они встретились в маленькой кофейне «Blue Bird» за углом университета. Это было их место — здесь не было шумных компаний, только запах молотых зерен и старые пластинки на стенах.
Тэхен листал конспекты по стилистике английского языка, а Чонгук, прислонившись спиной к стене, наблюдал за ним. Тэ выглядел очень домашним: объемный свитер, волосы, которые он постоянно заправлял за ухо, и это выражение абсолютной сосредоточенности.
— Тэ, — позвал Чонгук, крутя в руках пустой стакан из-под какао. — Ты... ты в последнее время много пишешь мне на английском. Это для практики?
Тэхен поднял взгляд, и в его глазах промелькнула искра.
— И для практики тоже, — он улыбнулся своей фирменной квадратной улыбкой. — Мне кажется, на английском я могу выразить то, на что по-корейски мне не хватает смелости.
Чонгук кивнул, хотя внутри у него всё сжалось. «Смелости для чего? Для групповухи?» — пронеслось в голове, но он тут же отогнал эту мысль. Тэхен не мог такого хотеть. Наверное, переводчик снова всё переврал.
— Слушай, — Чонгук замялся. — Про то сообщение... где ты предлагал «конец в друзей». Я подумал... может, ты просто устал? Или это какая-то идиома?
Тэхен рассмеялся, приняв это за милую застенчивость. Хотя, когда он не получил ответа от Чонгука, то очень расстроился. Но, видимо, Чонгук не понял игры слов.
— Можно и так сказать. Это значит, что пора переходить на новый уровень, Гук-и. Хватит топтаться на месте.
«Новый уровень». Для Чонгука это прозвучало как подтверждение его худших опасений. Или лучших? Он сам уже запутался.
Вечером Тэхен вернулся в квартиру, которую снимал с Соён. Девушка сидела в гостиной, обложившись учебниками по маркетингу.
— Ну что, соблазнитель? — не отрываясь от тетради, спросила она. — Как там твой танцор?
— Он такой скромный, Соён, — Тэхен вздохнул, падая на диван. — Я ему намекаю на серьезные шаги, а он всё переводит в шутку или беспокоится о моем расписании. Мне нужно что-то более... прямое.
Он открыл заметки и нашел фразу, которую подсмотрел в одном молодежном сериале.
— Вот. «Make out». Это же буквально «целоваться взасос». Коротко и ясно.
Он отправил сообщение, пока уверенность не покинула его.
Чонгук в это время сидел на полу в общежитии и перебинтовывал голеностоп. Уведомление заставило его замереть.
«Let’s make out».
Чонгук вздохнул. Опять. Он открыл переводчик, надеясь, что на этот раз там будет что-то понятное.
Google Translate: «Сделать снаружи».
Чонгук замер с бинтом в руках.
— Сделать... снаружи? — он посмотрел в окно. — Прямо на улице?
Его мозг начал лихорадочно соображать. Сначала Тэхен предлагал «включить его», потом «засунуть руки вне него», потом «конец в друзей», а теперь — «сделать это снаружи».
«Так», — Чонгук потер виски. — «Тэхен живет с девушкой. Может, ему неудобно дома? И в общежитии у меня соседи... Он предлагает встретиться на улице и... заняться «этим»?»
Он представил себе ночной парк, скамейку или, что еще хуже, темный переулок за университетом.
— Тэхен-и, ты с ума сошел, — прошептал он, чувствуя, как у него горят уши. — Нас же арестуют. Но... он так этого хочет, что готов даже на улице?
Чонгук сел и начал писать ответ. Он не хотел показаться трусом, но и заниматься сексом под кустами сирени в его планы на семестр не входило.
«Tae, it is very cold outside. And illegal! Why outside? Can we do it... in a room? Privately?»
(Тэ, на улице очень холодно. И это незаконно! Почему снаружи? Можем мы сделать это... в комнате? Приватно?)
Тэхен, прочитав это, чуть не выронил телефон.
— «На улице холодно и незаконно»? — он нахмурился. — Господи, он думает, что «make out» — это... — его глаза округлились. — Он думает, я предлагаю ему устроить сцену и целоваться на глазах у всех?!
Тэ покраснел.
— «Можем ли мы сделать это в комнате... приватно?» — прочитал он дальше.
Его сердце сделало кувырок. Чонгук только что пригласил его «приватно в комнату», чтобы «сделать это».
— Соён! — закричал Тэхен на всю квартиру. — Он пригласил меня к себе! Приватно!
— О-о-о, — донеслось из кухни. — Покупай новые трусы, Тэхен, кажется, твой английский наконец-то сработал.
На следующей неделе у Чонгука было выступление на университетском фестивале. Тэхен пришел пораньше, чтобы занять место в первом ряду. Он видел, как Чонгук волнуется за кулисами — тот постоянно поправлял воротник рубашки и тер ладони.
Тэхен подошел к нему, когда никого не было рядом.
— Эй, — он мягко коснулся плеча Чонгука. — Ты будешь лучшим. Просто помни, что я смотрю только на тебя.
Чонгук посмотрел на него — в его глазах была такая смесь обожания и страха, что у Тэхена перехватило дыхание.
— Тэ... про ту «приватную комнату»... я серьезно, — тихо сказал Чонгук. — Я не хочу никаких друзей и никаких «снаружи». Только ты и я. Хорошо?
Тэхен сглотнул, чувствуя, как внутри всё плавится.
— Хорошо, — прошептал он. — Только ты и я.
Он вернулся в зал, его сердце пело. Он решил, что сегодня, после выступления, он добьет его последней фразой. Самой откровенной.
Фестиваль был в самом разгаре. Чонгук на сцене был богом. Тэхен смотрел, как он двигается — мощно, гибко, сексуально — и понимал, что его словарный запас английского сейчас сократился до одного слова: «Wow».
Когда Чонгук закончил и, тяжело дыша, поклонился под гром аплодисментов, он первым делом нашел глазами Тэхена. Тот сидел, вцепившись пальцами в сиденье, и выглядел так, будто у него лихорадка.
Чонгук ушел в гримерку, чтобы переодеться. Он был выжат как лимон, но счастлив. Пискнул телефон.
«I’m all over you. Can’t wait for tonight».
Чонгук открыл переводчик.
Google Translate: «Я весь на тебе. Не могу дождаться сегодняшнего вечера».
— Весь на мне... — Чонгук сглотнул, глядя на свое отражение. — Значит, он всё-таки решил перейти к действиям. Придет и... будет «весь на мне».
Он представил, как Тэхен заходит в гримерку, закрывает дверь на замок и...
В этот момент дверь действительно открылась. На пороге стоял Тэхен. Один.
Дверь гримерки закрылась с негромким щелчком. Чонгук стоял у зеркала, набросив на плечи влажное полотенце. Его кожа еще блестела от пота после выступления, а сердце колотилось так, будто он всё еще танцевал брейк-данс.
Тэхен замер у порога. В руках у него был небольшой букет цветов и пакет с любимым банановым молоком Чонгука.
— Ты был... невероятен, — выдохнул Тэхен, глядя на Чонгука через зеркало. — Я серьезно, Гук-и. Ты просто захватил всё пространство.
Чонгук медленно обернулся. Его взгляд упал на телефон, лежащий на столе, где всё еще светилось сообщение: «I’m all over you» (Я весь на тебе).
«Так, — подумал Чонгук, сглатывая ком в горле. — Он сказал, что я захватил пространство. А в сообщении написал, что будет "весь на мне". Он сейчас... он сейчас прыгнет? Или мне нужно лечь?»
— Спасибо, Тэ, — голос Чонгука прозвучал подозрительно хрипло. — Я... я тоже ждал этого вечера. Ты же написал... ну... про то, что ты на мне.
Тэхен густо покраснел.
— Ах, это... Ну да. Я имел в виду, что я просто не могу перестать думать о тебе. Ты буквально заполнил мои мысли.
Чонгук нахмурился. Заполнил мысли? Но в переводчике было четко написано про физическое нахождение «на» теле.
— Твои мысли? — переспитал Чонгук, делая осторожный шаг вперед. — Тэ, а ты уверен, что английский — это самый точный язык для таких вещей? Может, ты хочешь... ну, сделать то, что написал? Физически?
Тэхен почувствовал, как у него подгибаются колени. «Физически?! Чонгук просит меня перейти к действиям?!»
— Я... я бы очень хотел, — прошептал Тэхен, пряча лицо за букетом. — Но я не хочу на тебя давить. Я же написал: «I’m into you». Я глубоко... в этом всём.
Чонгук снова вспомнил перевод «Я в тебе».
— Да, я помню, — буркнул он, забирая у Тэхена цветы. — Слушай, Тэ... если ты хочешь быть «в», и «на», и «со всеми друзьями вместе»... давай хотя бы начнем с нормального ужина? Соён не будет против, если я заберу тебя сегодня?
Тэхен захлопал ресницами.
— Соён? При чем тут она? Она вообще мечтает, чтобы я съехал... в смысле, чтобы я был счастлив.
Чонгук вздохнул с облегчением. «Значит, она не участвует. Слава богу. Тройничок отменяется».
Вопреки ожиданиям, все закончилось лишь совместным перекусом в модной раменной и краткой прогулки, и они разошлись по домам. Вернувшись домой Тэхен написал Чонгуку вдогонку, решив проверить его «на вшивость» самой странной фразой из своего списка.
«I want you so bad, I can taste it».
(Для Тэ: «Я так сильно тебя хочу, что чувствую это почти физически / чувствую вкус этого желания»).
Чонгук, уже лежа в пижаме, открыл телефон.
Google Translate: «Я хочу тебя так плохо, что могу это попробовать на вкус».
Чонгук уронил телефон себе на лицо.
— Попробовать на вкус? — прохрипел он в подушку. — Меня? На вкус?
Он лихорадочно начал вспоминать: он сегодня мылся? Гель для душа был с запахом мяты.
— Он хочет меня съесть? — Чонгук сел и уставился в темноту. — Сначала друзья, потом «снаружи», теперь каннибализм... Тэхен-и, что с тобой делает этот университет?!
Но, несмотря на пугающий перевод, внутри у Чонгука всё сладко заныло. Потому что, если Тэхен хочет его «попробовать на вкус», значит, он находит его... аппетитным?
Он решил ответить максимально честно:
«I am minty today. You can try. But only in private, remember?»
(Я сегодня мятный. Можешь попробовать. Но только приватно, помнишь?)
Тэхен, прочитав про «мятный», чуть не сошел с ума.
— Мятный... — прошептал он, сползая по стенке в прихожей.
Он вбежал в комнату к Соён.
— Соён! Он сказал, что он мятный и я могу его попробовать!
Соён оторвалась от маски для лица и скептически посмотрела на друга.
— Тэ, либо вы оба гении метафор, либо вы оба полные идиоты. Скорее всего, второе. Иди спать, «дегустатор».
На следующее утро Тэхен решил, что пора завязывать с метафорами и переходить к конкретным предложениям. Он пригласил Чонгука к себе домой на выходных, пока Соён уедет к родителям.
Он отправил:
«Come to my place. Let's have a talk and maybe some fun».
(Для Тэ: «Приходи ко мне. Поговорим и, может, повеселимся»).
Чонгук прочитал: «Приходи на мое место. Давай поговорим и, может быть, немного развлечений».
Развлечением в понимании Чонгука, подкрепленном предыдущими сообщениями про «конец в друзьях», означал только одно — разврат. Ну, он не против. Главное — только вдвоем.
Чонгук полчаса выбирал самое красивое нижнее белье (черное, с широкой резинкой — классика), почистил зубы даа раза (он же «мятный») и с дрожащими руками постучал в дверь Тэхена.
Тэхен открыл дверь в домашнем халате поверх футболки, выглядя максимально расслабленно.
— Привет, Гук-и! Проходи. Я как раз сделал английский завтрак! Я приготовил тосты и яичницу.
Чонгук сидел за столом, смущенно жуя яичницу. Тэхен же, напротив, сосредоточенно смотрел на свою яичницу, а потом на Чонгука, и снова на яичницу, словно пытаясь найти там ответы.
— Гук-и, — начал Тэхен, его голос был необычно серьезным. — Давай поговорим. О вчерашнем. И о всех предыдущих сообщениях.
Чонгук напрягся. Он знал, что момент истины настал.
— Окей, — выдавил он. — Только... если я что-то не так сказал... это не специально.
Тэхен кивнул.
— Начну с этого. Когда я написал «I can’t keep my hands off you», ты ответил, чтобы я «держал руки где хочу, но не раздевался на людях». Можешь объяснить? Я, как лингвист, не вижу связи. Off you — это «прочь от тебя». То есть, я не могу перестать хотеть тебя касаться.
Чонгук поперхнулся чаем.
— А я перевел... «Я не могу держать руки вне тебя». Я подумал, ты хочешь... ну... засунуть руки в меня. И я, конечно, смутился!
Тэхен моргнул. Один раз. Потом другой. Медленно-медленно, словно пазл, в его голове начали сходиться кусочки. Все эти странные ответы, все эти «не могу ровно ходить» и «на вкус мятный».
— То есть, когда я написал «We have chemistry», и ты ответил «почему у тебя химия, ты же английский студент, она тебе не нужна»... ты буквально думал, что я учу химию?
— Ну да! — Чонгук расправил плечи, как будто это было абсолютно логично. — Ты же филолог, зачем тебе химия? Я думал, это ошибка в твоем расписании. Я беспокоился!
Тэхен закрыл глаза. В его голове зазвучал дикий хохот. Он представил себе, как Чонгук искренне волнуется за его учебную нагрузку, пока Тэхен шлет ему жаркие признания.
— Боже, Чон Чонгук, — прошептал Тэхен, еле сдерживаясь от смеха. — А когда я написал «You drive me crazy»... что ты подумал?
— «Ты водишь меня сумасшедшим», — Чонгук покраснел. — Я подумал, ты считаешь меня настолько неуклюжим, что меня надо водить за ручку, как дурачка… И я ответил, что я нормальный!
В этот момент Тэхен не выдержал. Он откинулся на спинку стула и разразился раскатистым, почти истерическим смехом. Слёзы текли по его щекам.
Чонгук сначала обиделся, а потом, глядя на Тэхена, который почти упал под стол, сам начал хихикать.
— Не смейся! Я же серьезно! — но его голос уже дрожал от сдерживаемого смеха. — А про «Put the end in friends»? Что это было?
Тэхен поднял голову, вытирая слезы.
— Это игра слов, Гук-и. Friend — это друг, end — это конец. Если положить «конец» друзьям ну… то есть, я предлагал выйти за рамки дружбы.
— А я перевел как «засунуть конец в друзей», — закончил Чонгук, и в этот момент они оба разразились новым приступом хохота. — Я думал, ты предлагаешь... групповуху… С Соён! Или с Чимином! Я уже морально готовился к этому разговору…
— Чонгук! — Тэхен хлопнул по столу, но продолжал смеяться. — А когда я написал «I want you so bad, I can taste it», и ты ответил «я мятный, можешь попробовать»... ты думал, я хочу тебя съесть?
— Ты буквально написал, что хочешь меня «попробовать на вкус»! — Чонгук ткнул пальцем в Тэхена. — Я думал, ты шутишь про каннибализм! Или не шутишь, не знаю… Но знаешь... если это был единственный способ, чтобы ты меня заметил...
Смех Тэхена вдруг стих. Он посмотрел на Чонгука, который, несмотря на всю нелепость ситуации, выглядел невероятно искренним и немного растерянным.
— Подожди, — Тэхен подался вперед. — Ты думал, я хочу групповуху, каннибализм и странные манипуляции с руками... и ты всё равно пришел сегодня? Почему?
Чонгук опустил взгляд на свои руки, перебирая пальцы.
— Потому что... — он поднял глаза, и в них была такая глубина, что у Тэхена перехватило дыхание. — Потому что даже если бы ты оказался самым странным человеком на свете, я бы всё равно хотел быть с тобой. Я не хочу тебя терять, Тэ.
Тэхен почувствовал, как сердце сжимается от нежности. Он встал, обошел стол и встал перед Чонгуком.
— Ты такой идиот, Чон Чонгук, — прошептал он. — Мой любимый, невероятный идиот.
Чонгук посмотрел на него.
— Ты сказал «любимый»? По-корейски?
— По-корейски, — подтвердил Тэхен, его голос был хриплым от эмоций. — Без всяких идиом, без двойных смыслов. Ты мне нравишься. Давно.
— Ты тоже мне нравишься, Тэ, — Чонгук обхватил его талию, притягивая ближе. — Только... больше никакого английского, пожалуйста. Только если это фраза «I love you». Её я знаю.
— Договорились, — улыбнулся Тэ, поглаживая его по волосам. — А знаешь, что еще можно без переводчика?
Чонгук подался вперед, затаив дыхание.
— Что?
Вместо ответа Тэхен наклонился и поцеловал его. Нежно, потом страстнее. Это был поцелуй, который говорил обо всех невысказанных словах, обо всех недопониманиях и обо всех скрытых чувствах. Язык тела был универсален.
Когда они отстранились, оба тяжело дышали.
— Тэ, — прошептал Чонгук, прижимаясь лбом к его лбу. — А то сообщение... про «я хочу тебя так плохо, что чувствую вкус»...
— «I want you so bad», — поправил Тэ, улыбаясь. — Это значит «я очень сильно тебя хочу».
— Вот это, — кивнул Чонгук, подхватывая Тэхена под бедра и усаживая на кухонный стол. — Давай сделаем это прямо сейчас. По-корейски. Очень... «плохо».
Слова действительно стали лишними. Чонгук целовал Тэхена так, будто пытался восполнить все те недели недопонимания. Его руки, о которых они так много «переписывались», теперь уверенно скользили под футболку Тэ, обжигая кожу. Тэхен выгнулся навстречу, его пальцы вцепились в волосы Чонгука, притягивая его ближе.
Поцелуй углубился, становясь требовательным и горячим. Губы Чонгука исследовали каждую часть Тэхена, спускаясь по подбородку к шее, оставляя за собой дорожку из влажных, обжигающих прикосновений. Тэхен запрокинул голову, издавая низкий стон, когда Чонгук слегка прикусил его ключицу.
— Тэ... — прохрипел Чонгук, отрываясь от его шеи. — Ты такой...
Ему не хватило слов. Тэхен понимающе улыбнулся.
— Ты тоже, Гук-и.
Чонгук поднял его на руки, легко, словно пушинку. Тэхен обхватил его ногами за талию, прижимаясь всем телом. В его глазах читался азарт, который Чонгук так долго пытался разгадать.
— В спальню, — прошептал Тэхен, целуя его в уголок губ. — Туда, где «приватно». И без «друзей».
Чонгук усмехнулся. В его глазах плясали огни предвкушения.
— Да, — ответил он, неся Тэхена в сторону спальни. — Только мы. И никаких переводчиков.
Когда они оказались в спальне, Чонгук аккуратно опустил Тэхена на кровать, не разрывая поцелуя. Одежда мешала. Нетерпеливые пальцы расстегивали пуговицы, стягивали ткань, освобождая кожу для прикосновений.
Тэхен наблюдал, как Чонгук медленно снимает с себя футболку, обнажая крепкий торс, покрытый каплями пота. Мышцы танцора напрягались и расслаблялись, обещая невероятные ощущения. Татуировки на его руках, которые Тэхен так часто видел на фотографиях, теперь были совсем рядом, живые и манящие.
— Ты такой красивый, — выдохнул Тэхен, протягивая руку и касаясь пресса Чонгука. Тот вздрогнул от прикосновения.
Чонгук опустился на колени между ног Тэхена, его глаза горели.
— Ты тоже. Мой филолог.
Он начал целовать Тэхена снова, спустившись по его животу, исследуя каждую клеточку. Тэхен прогнулся, его тело начало гореть от желания. Он зарылся пальцами в волосы Чонгука, издавая несвязные стоны.
«Язык тела», — пронеслось в голове Чонгука. «Его я точно понимаю без переводчика».
И, как оказалось, этот язык был самым прекрасным из всех.
Чонгук был воплощением силы и нежности одновременно. Его руки ласкали бедра Тэхёна, заставляя того выгибаться и стонать.
— Я хочу тебя так плохо... — прошептал Чонгук, дразняще потираясь своим членом о член Тэхена.
— Делай это, Гук-и. Прямо сейчас. — ответил Тэ, посмеявшись на шуткой, но тут же давясь стоном.
В эту ночь они больше не вспоминали английский. Чонгук входил в него медленно, давая привыкнуть, а Тэхён шептал его имя, впиваясь ногтями в крепкие плечи.
После того самого утра на кухне, когда «конец в друзьях» перестал быть угрозой и стал реальностью, в отношениях Тэхена и Чонгука наступил период абсолютной прозрачности.
Оказалось, что общаться на корейском — это не только проще, но и в разы быстрее.
~
Тэхен сидел за своим рабочим столом, дописывая эссе по творчеству Байрона. Дверь в комнату открылась, и вошел Чонгук. Он выглядел умиротворенным: на нем была домашняя футболка Тэхена (которая была ему явно маловата в плечах) и мягкие серые штаны.
— Тэ, — позвал Чонгук, обнимая его со спины и кладя подбородок на плечо. — Я тут скачал приложение.
— Какое? Опять словарь? — Тэхен откинулся назад, подставляя шею под поцелуй.
— Нет. Дуолинго. Эта зеленая сова угрожает прийти ко мне домой, если я не выучу хотя бы десять фраз сегодня.
Тэхен рассмеялся, разворачиваясь в его объятиях.
— Зачем тебе это?
— Я хочу понимать тебя, — серьезно ответил Чонгук. — Не через Google, а по-настоящему. Чтобы, когда ты в следующий раз захочешь сказать что-то красивое, я не думал, что ты хочешь буквально сожрать меня или позвать меня с Соён на групповое «свидание».
Тэхен улыбнулся и коснулся кончика носа Чонгука своим.
— Видимо я зря удалил тот список «крутых подкатов», раз ты скоро все будешь понимать. Хотя оказалось, что фраза «я хочу быть с тобой», сказанная на нашем родном языке, работает куда лучше, чем любая британская идиома.
Вечером они выбрались в парк. Было прохладно, и Чонгук, как обычно, ворчал, что Тэхен оделся слишком легко. Он стянул свою куртку и набросил её на плечи старшего.
— Кстати, — Чонгук хитро прищурился. — Я запомнил одну фразу. Без переводчика. Хочешь послушать?
— Валяй, — Тэхен замер в ожидании.
Чонгук глубоко вдохнул, сосредоточился и очень старательно, почти без акцента, произнес:
— «You are my home».
Тэхен почувствовал, как в груди разливается тепло, гораздо более сильное, чем от любого вина.
— Ты — мой дом? — перевел он шепотом.
— Да, — кивнул Чонгук. — Это ведь правильно? Никаких двойных смыслов?
Тэхен притянул его за воротник и поцеловал — долго, нежно, прямо под светом старого уличного фонаря.
— Это абсолютно правильно, Гук-и. Пять с плюсом.
Они шли по аллее, держась за руки. Больше не было нужды притворяться кем-то другим или искать сложные пути к сердцу друг друга. Впереди было еще много дней, учеба, танцы, экзамены и тысячи слов, которые им предстояло сказать. И теперь они были уверены: на каком бы языке они ни говорили, они всегда услышат главное.
Потому что любовь — это единственный язык, который не требует перевода.