Work Text:
Лёжа в постели гражданского, подцепленного в баре, Кузан понимал как мало он о себе знал. Ему всегда казалось, что он спит только с Саказуки просто потому, что секс ему не очень-то и важен, а ещё так лень стараться и кого-то искать. Слишком много усилий для просто разрядки. А с Саказуки они спят уже тридцать лет, никаких неожиданностей, всё привычно и понятно. Ну и что, что Акаину – мудак, каких поискать? Ну и что, что он одержим своим Абсолютным Правосудием? Он всё ещё был ого-го, да и секс с ним был всегда хорош.
Кузан всегда думал, что ему, в общем-то, было всё равно будет ли в его жизни близость и интимность. Глядя в незнакомый потолок, вспоминая вкус чужих губ, запах дешевых сигарет и то, как приходилось всё время сдерживаться, чтобы ненароком не убить своего спутника, приходилось признать, что удовольствия от секса он получил куда меньше, чем от осознания, что на эту ночь у него над головой была крыша, под спиной кровать, а кто-то ожидал утром с ним позавтракать.
Затягиваясь дешёвыми сигаретами с прикроватной тумбочки, Кузан думал, что слезы на глаза ему наворачиваются от едкого дыма, конечно же. Думать о том, что завтра нужно будет снова пуститься в путь, не хотелось. При мысли, что придется опять спать на улице, становилось горько. Когда это был его выбор его мало волновало, где спать. Он всё равно не чувствовал холода. Но сейчас, когда вариантов не было, это было невыносимо. Встречать новый день не хотелось. Денег оставалось немного, нужно было экономить и это убивало. Устроиться на работу звучало насмешкой. Куда он пойдет? Кем он может быть, если не дозорным?
Мужчина вышел из душа и ухмыльнулся, увидев Кузана поверх одеяла. Кузан отогнал от себя тяжелые мысли. То были проблемы завтрашнего дня. А сегодня у него была крыша над головой и тепло человеческой компании. Кровать под спиной и обещание еды вернули ему благостное ощущение. Была его очередь погреться под струями горячей воды.
Стоя пригнувшись в слишком маленькой для него душевой, он старался не думать ни о чем. Не надеяться, не планировать. Жить одним моментом. Радоваться маленьким радостям жизни. Но к горлу то и дело подкатывал горький ком. Кузан слишком давно оставил позади голодное детство и неопределенность завтрашнего дня, чтобы легко к ним вернуться. Дозор требовал подчинить свою жизнь ему, но взамен дарил безопасность, друзей и уверенность в завтрашнем дне. Он понимал, что это всё в прошлом. Он мог бы остаться, раз уже Саказуки его не убил, но в Дозоре Акаину ему было невыносимо.
И все же часть его ожидала выйти из душа и оказаться на базе. Встретиться с Борсалино взглядом и спросить, что подают в столовой. Ужинать в компании коллег. А ночью лечь в слишком узкую для двоих казённую кровать и греться о слишком горячее для человека тело.
Кузан ударил по стене в бессилии. По кафелю поползла ледяная сетка. Лёд таял и стекал холодными слезами.
Горечь потери омрачала всё удовольствие, что новая жизнь ему подкидывала.