Chapter Text
Не любит Индро ездить мимо дерева висельников, потому как смердит там знатно — настолько, что чуткое ведьмачье обоняние задолго предупреждает его об этом месте.
В этот раз у дерева еще и орет.
Верная Сивка дергает ухом. Рассеянно похлопав ее шее, Индро размышляет. Не хочется ему соваться не в свое дело, но… Рдяное солнце высвечивает несколько длинных теней. По всему выходит, что трое-четверо волокут одного, а тот брыкается и вопит как резаный. Орать бесполезно: дорога-то пустая. Но, видно, боги не совсем от приговоренного отвернулись, если послали Индро по короткому пути.
Известно дело — война. Диверсантов вешают каждый день. Солтыс деревеньки, в которой Индро ночевал, объяснил то «общчественным успокоением» и почему-то очень удивился, что ведьмак отбыл поутру, ни с кем не попрощавшись и не отведав отменной каши от его женушки.
Трое на одного — выходит нечестно.
Теперь Индро заботит, как бы не прибыть аккурат к трагической развязке. Тогда покажет себя не защитником слабых, героическим ведьмаком, а любопытствующим дураком, а то и шпиком, а это наказуемо. Веток на дереве много.
— Bloede dh'oine! — доносит чуткий ведьмачий слух. — Вы не смеете!.. Не можете меня повесить! A d'yeabl aep arse! Вы!.. Все вы!
— А-а, заливается! — скрипит мужик, седой и косматый, как медведь. — Ниче, сейчас ишшо и потанцует! У нас на дереве всяк танцует!
Вешать собираются эльфа, а Индро уже не может остановиться и сделать вид, что ехал мимо. Да и не собирается. Эльф или нет, значение имеет только правда. Индро, спешившись, глядит не на собравшихся мужиков, а на пленного — мальчишку. По Aen Seidhe сложно считывать возраст: они, как и ведьмаки, почти не стареют. Индро пару раз пересекался с эльфами, поэтому знает, что глядеть надо в глаза.
Этот едва ли старше самого Индро, а того на большак выпустили прям перед Первой Северной. Два с чуть лишком десятка, стало быть. Так мало — особенно для эльфа. Слишком мало, чтобы позорно закончить на дереве. Глаза распахнутые, синие, как вывернутое наизнанку испуганное небо, тонкие сухие губы, волосы — чисто золото. Острые уши, прижатые к черепу, как у дикого кота. И толстая змея веревки на шее. Его как раз хотят спихнуть с пенька, когда Индро ступает ближе, мрачно хмурится:
— Эй, милсдари, за что вешать собираетесь?
— Иди своей дорогой! — рявкает один из них.
Остальные шуршат. Переговариваются. Индро знает, в чем дело: смеркается, а значит, его глаза вспыхивают. Нелюдские глаза со звериными зрачками.
— Вора вешаем! — огрызается тот, который похож на медведя. — Крал дичь в нашенском лесу!
— Это не ваш лес! — выплевывает эльф. — Это лес моего народа, а вы…
Индро вздыхает. Пока он пытается вытащить эльфа из петли, тот ее только сильнее затягивает.
— Выходит, вашу еду он не трогал, скот не резал, а просто стрелял в том же лесу, что и ваши охотники? — выспрашивает Индро с терпением, достойным лучше применения. — Так почему же он хуже, чем ваши люди, которые отправляются в королевские леса за добычей, чтобы прокормить семью?
— Потому как нам самим жрать нечего! — сплевывает один. — Не хватало еще, чтоб всякая ухастая дрянь нашу дичь подъедала. Не-ет, милсдарь, мы этого так не оставим!
— Отдайте мне его, — предлагает Индро. Раз уж решил геройствовать, то странно было бы развернуться и отправиться по своим делам. — Я иду к лесу, охотиться. Мне нужен кто-то, кто знает тропки. А поскольку иду я не на веселую прогулку, велика вероятность, что мы оба не вернемся, а значит, ваша справедливость так будет совершена. Потому как лес сожрет эльфа и не подавится.
— Нет — и все тут! — рычит мужик. — Пшел прочь, приблуда!
— Я ведь пытался договориться, — поясняет Индро, чуть улыбнувшись, показывая, что и впрямь старался решить все по-дружески.
Меч поет. Индро знает, как ухаживать за мечом, как сделать так, чтобы добрая острая сталь легко резала. Взмахнувший меч срубает косматую башку, не успевает никто и глазом моргнуть, а Индро в развороте уже вертится в сторону, настигая второго, не успевшего даже топора поднять. Третий в ужасе оглядывается, смотрит на приближающегося ведьмака с занесенным клинком. Не иначе как от отчаяния он пинает пенек, на котором стоит притихший эльф. Жуткий хрип режет Индро уши, он видит, как пленник хватает за пережатое пенькой горло, как немо разевает рот. Все это длится несколько мгновений: прыгнув, Индро перерубает веревку, перекатывается и тут же догоняет удирающего мужика, бьет в спину. Меч легко рассекает старый кожух, Индро рубит еще раз, чтоб наверняка.
Сжавшись на земле клубком, эльф перхает и отплевывается совсем по-человечьи, весь в слюнях и соплях. Обтерев меч об одежду убитого и тем самым дав спасенному немного времени отдышаться, Индро возвращается к эльфу и протягивает ему ладонь. Тот исподлобья, мрачно смотрит.
— Еще один dh'oine, — кривятся тонкие губы в презрительной усмешке.
— Vatt'ghern, — поправляет Индро, показывает цеховой знак с оскаленной волчьей мордой. — Я не человек, мутант — не видишь? А ты кого ожидал? Духобабу, пришедшую тебе на выручку? Ну уж извини, что разочаровал!
Эльф смотрит ему в глаза мгновение, другое. Молчит.
— Dy'olcaer… Я благодарю тебя, vatt'ghern, — выразительно произносит.
Руки не принимает, сам поднимается. В закатном солнце видно, как красный след от веревки горит на тонкой бледной шее. Индро сразу замечает в эльфе гордость, какую обычно не встретишь на большаке. Ему приходилось ездить с попутчиками, но то были солдаты и раубриттеры, коих из-за войны развелось как диких собак. С эльфами они с началом этой большой резни не встречались, хотя Индро несколько раз нанимали сторожить купеческие обозы от скоя'таэлей, но тогда судьба миловала, на них никто не напал.
— Надо бы скорее убраться отсюда, от деревни могут прийти еще, когда поймут, что повешение не удалось, — кивает Индро на юг, где вдалеке можно рассмотреть соломенные крыши. — Эй, есть тебе, куда пойти?
— Лук мой сломали, грязные животные, — негромко ругается эльф, осматривая тела. Без особой брезгливости он мыском сапога откидывает обмякшую руку, хватается за простой тесак. Хоть какое-то оружие. — Ты говорил, что пойдешь к лесу? — внимательный взгляд вновь вцепляется в Индро.
— Говорил.
— Сопроводи меня, vatt'ghern! — внезапно повелительно выкрикивает эльф, ткнув в него пальцем, как мальчишка. Сложив руки на груди, Индро усмехается. Наблюдает за тем, как ликующий оскал расцветает на смазливом эльфьем личике. — Говорят, по ту сторону Понтара еще остались наши бригады. Мне бы до границы добраться…
— Опасное дело — идти туда, когда навстречу шагает армия черных.
— Среди так называемых черных есть конница эльфов. Может, кого узнаю… Как ты понял, местные меня не жалуют, а в других краях вряд ли будет лучше.
— А у тебя есть, чем заплатить за услуги ведьмака? — спрашивает Индро.
Что-то вспыхивает в глазах: заносчивое, опасное.
— Essea… А, чтоб меня. Сейчас — нет, — говорит он, умудряясь даже при таком признании выглядеть величественно и самоуверенно. — Но я буду тебе должен, vatt'ghern, это тебе мое слово навек! А в Синих Горах не нарушают слов.
Вот оно что — Синие Горы. Индро слышал, что там живут свободные эльфы, не такие, что от отчаяния кидаютя на людей и уходят в бригады, забитые, голодные и замученные в городах. Нет, там у них есть и дворянские семьи, и чародеи, о которых говорят шепотом, потому как мало кто знает, на что способна такая эльфья магия. Встреченный им эльф и впрямь не похож на оборванца, несмотря на потрепанную одежду, не полукровка, не заморыш из местной деревни. Индро повезло спасти эльфского дворянчика, вот так история.
— Залезай в седло, — говорит Индро.
Хотя дрогнувшие уши выдают все, что эльф об этом его предложении думает, он послушно взбирается на лошадь позади ведьмака.
***
Лес встречает их шумным шорохом. Налетает ветер, того и гляди грянет гроза. Индро внимательно ловит звуки, стараясь проехать как можно больше, пока все не погрузилось в чернильную темноту безлунной ночи. Далеко они не углубляются, останавливаются на ночь у раскидистого дерева. Вещей у эльфа никаких нет, поэтому лошадь не сильно устает. А сам он легкий — Индро сквозь одежду чувствует выпирающие кости, когда помогает, несмотря на сопротивление, слезть с седла.
— Как твое имя? — спрашивает Индро, разводя костер. Он небрежно складывает пальцы в знаке Игни, видя, что эльф с любопытством косится на его руки. Самодовольная ухмылка появляется теперь на лице ведьмака, когда околевший эльф придвигается ближе и с жадостью протягивает ладони к огню.
— Gvalch, — наконец, выдает он, и Индро догадывается, что это не настоящее имя.
— Сокол, стало быть… Ну, будешь Птичкой, — улыбается он.
— Ты! — шипит эльф, подавшись вперед. — Ты не имеешь права так меня называть, dh'oine, я не твоя собака, не твоя зверушка, чтобы давать клички!
— Эй, я не собирался тебя обижать! — Индро поднимает руки, как бы сдаваясь. — Птичка — хорошее слово, разве нет?
Прижатые уши, сердитый оскал. Он во всем ищет подвох, в его глазах Индро такой же враг, как и те, кто его повесить хотел. Индро украдкой усмехается. Эльф не знает, что, когда заканчиваются остроухие и низкорослые, люди переходят на ведьмаков.
— Зови как хочешь, — поддается эльф. — Все равно нам недолго идти. А ты? — хмыкает, осмотрев Индро. — Как тебя называют?
— Индржих из Скалицы, — говорит он. — Можно просто Индро.
— Скалица — где это?
— Это было, — поправляет Индро, — в Темерии. Давно.
Птичка ничего не собирается уточнять. Индро гадает, был ли вопрос обычным интересом или же попыткой поддержать разговор, раз они вынуждены друг друга терпеть. Им обоим нужны провожатые. Хотя в глубине души Индро понимал, что и сам справится, хотя и рискует столкнуться с разбойниками или чудовищами. Военное время — хорошее время для ведьмака, а значит, нужно быть вдвойне осторожнее на нехоженых тропах. Потому что запах крови сводит чудовищ с ума, а людей иногда побуждает отращивать когти и клыки.
— Как ты оказался тут один? — допытывается Индро. — Ты разве не скоя'таэль?
— Ну, вроде как, — хохлится Птичка у огня. — Ушел сражаться, хотел завоевать… славу, будущее, хотя бы надежду для своего народа. Хотел доказать дяде, что могу не только просиживать в доме и играть в наследника. Но это, наверное, первее славы. Хотел сделать что-то важное.
Индро знает многих человеческих мальчишек, записавшихся в войска по той же причине. Каждый раз, как проезжает и видит, как матери воют по ним, уходящим вместе с отрядами к границе, подгоняет лошадь. Тяжело слушать такие причитания, когда у тебя нет матери и когда по тебе никто не станет плакать.
— Как видно, твой славный поход не удался.
— Мы должны были взять обозы, которые снабжение войскам везли. Только нас опередили, выследили первыми, еще в лесу. Реданская разведка… — Птичка долго молчит. — Вырезали всех. Хочешь знать, как я выжил, vatt'ghern, каким чудом уцелел? Меня рядом с бригадой не было, я в озере пошел поплескаться. Отдохнуть! Когда понял, что творится… то просто сбежал, бежал как можно дальше, а их резали. С тех пор и скитаюсь тут, по деревням. Верил, что сумею о себе позаботиться, опять же, себе и дяде доказать, что не беспомощное дитя. Верил, пока на меня не накинулись, когда я в засаде на косулю сидел…
Эльф дергается, когда Индро протягивает ему мешочек сухарей. Так себе благодарность за тяжелый рассказ, но Птичка слишком голоден, чтобы отказываться. Невидяще глядя на него, на огонь, Индро вздыхает. Мальчишка толком не успел ничего натворить, не получается у Индро его бояться — как тех эльфов, что сжигают человеческие селения и кричат что-то насчет того, что надо возвратить людей в море, откуда они и явились.
— А ты куда едешь? — спрашивает Птичка, покосившись на Индро. — Только не лги насчет охоты: уж я-то знаю, что надо побольше припасов, чтобы в лес уйти. А если не на зверя, а на чудовище… Словом, я думаю, ты хочешь пересечь лес насквозь, потому что так быстрее и безопаснее, если не желаешь встречаться ни с кем.
Эльф точно не глупый, хотя и бедовый. Порывшись в седельной сумке, Индро находит сложенную бумагу, потягивает, надеясь, что Птичка умеет не только так складно болтать на всеобщем, но и читать. Уткнувшись в объявление, сорванное со столба, Птичка удивленно посматривает на Индро:
— Это… тебя ищут? Но зачем? Никак прогневал кого-то?
— Некий темерский дворянин, Радциг Кобыла, вдруг озаботился ведьмаком в такие неспокойные времена, когда надо искать не охотников на чудовищ, а солдат. Считай, что мне стало любопытно.
И не случайным ведьмаком, а именно им, Индро из Скалицы. Конечно, в последнее время Индро изрядно поездил на стыке Редании и Темерии, зарабатывая истреблением проснувшихся чудовищ и сопровождением солдат, купцов, беженцев — всех подряд. Но все равно вдруг проснувшийся интерес кажется ему или ловушкой, или насмешкой.
— Съезжу да узнаю, — говорит Индро. — Радуйся, что нам по пути, Птичка.
Задумчивый эльф кивает, возвращает смятую бумагу. Время позднее, пора бы укладываться спать, и Индро первым вызывается в дозор, чтобы не подкралось к их небольшому лагерю ничего, чего бы им видеть ночью не хотелось. Птичка оказывается не на расстеленной постели, вдруг становится напротив Индро, гибкая лесная тень. Отчего-то волнуется.
— Насчет платы…
— Спи, — отмахивается Индро. Эльф не двигается, смотрит на него. Пожалуй, Индро мог бы привыкнуть к этим долгим взглядом. — Неужели… приходилось расплачиваться? — с упавшим сердцем спрашивает Индро. Старается, чтобы жалость не звякала в голосе, потому как этот эльф не примет жалости, это он уже уяснил.
— Не доходило. Но… ты и впрямь меня спас. И я и впрямь благодарен.
— Вот и спи с этой своей благодарностью, — говорит Индро. — Я разбужу, как надо будет сменить.
Первую ночь рядом с ним Птичка, конечно, не спит. Индро прекрасно знает дыхание спящего человека — и эльфы в этом смысле не очень-то отличаются. Он понимает, что Птичка жмурит глаза и прислушивается. Не доверяет. Индро ничего не говорит, делает вид, что не заметил.
На вторую ночь эльф сворачивается клубком и засыпает, подложив ладонь под щеку. Индро усмехается, набросив на него плащ. Ночи в лесу холодные.