Work Text:
***
Спока почти не узнать, когда его обнаруживают на разваливающейся планете. Проблема не в возрасте, хотя он выглядит гораздо моложе, чем в первую их с Джимом встречу, но в пустоте его взгляда даже когда его тело впадает в раж. Увидеть его, но не быть увиденным в ответ – словно бы нож еще раз провернули в ране.
Боль становится почти чрезмерной, когда Джим видит замершее тело Дэвида. Он же только воссоединился с ним – иногда Джиму кажется, что единственные его длительные отношения, прошедшие проверку временем, были с “Энтерпрайзом”, но теперь нет и его. Слова Саавик, пытающейся успокоить его насколько она может, не помогают, и Джима топит водоворот гнева и злости, хотя он знает, что скоро погибнут и они, если не найдут, как улететь с этой планеты.
Его приводит в себя Боунз: просто толкает на него Спока. Руки Джима автоматически ловят вулканца и в них обоих словно что-то переключается. Спок, который до сих пор бессмысленно дергался и сопротивлялся, расслабляется в объятьях Джима, его дыхание становится ровнее. А Джим снова в настоящем, туман горя временно отступил, его сознание чисто, а план уже почти готов. Ментально Спок еще не с ними, но тело в руках Джима тепло и чудесным образом живо, и Джим должен найти выход, чтобы вернуть Спока домой.
Он успешен, хотя риск, как обычно, был велик. Ему пришлось отпустить Спока, чтобы сражаться с Крюге, что было сложнее, чем хотелось бы, даже с учетом того, что на кону были их жизни. Тем не менее, какая-то часть Джима не хотела даже выпускать Спока из виду. Он хотя бы не сомневался, что вулканец и с места не сдвинется, а когда Джим избавился от Крюге, то сил на сожаления не осталось: в центре его внимания опять был только Спок.
Спок выглядит как в их первую пятилетнюю миссию, и Джима охватывает ностальгия, когда он поднимает Спока на ноги. “Это было бы проще, если бы и я был моложе”, думает он с ухмылкой. А потом он дергается, потому что он уверен – Спок упал на него не из-за дрожи земли, не поэтому прислонился всем телом. Джим смотрит на знакомое лицо, но оно все еще пусто, хотя в темных глазах горит незнакомое пламя, которого в них раньше не было. Какое-то воспоминание почти всплывает в памяти, но планета уже готова взорваться и Джим вызывает “хищную птицу” Крюге.
К тому моменту, как они разобрались с Мальтц и забили в компьютер курс на Вулкан, Генезис умирает огненной смертью, забирая с собой останки Дэвида, а у Джима нет времени даже смотреть на разрушение – он уже спешит в то, что считается медотсеком у клингонцев. Придя туда, он видит уставшего и подозрительно красноглазого Боунза, а одного взгляда на слишком спокойно лежащего в койке Спока достаточно, чтобы понять, что произошло.
– Вам пришлось вколоть ему седативное? Значит, это пон фарр, – Джиму не нужно даже подтверждение, которое он видит во взгляде Маккоя, слишком свежа память о вжимавшейся в него эрекции Спока. – У нас есть время довести его до Вулкана?
Впрочем, ответ он предугадывает заранее.
– Не думаю, Джим. Хотя физиологически он почти что дошел до правильного возраста, его метаболизм еще быстрее должного, – Маккой звучит почти извиняющейся, но Джим отказывается смотреть на него, смотря лишь на Спока, чье лицо напряжено даже под седативным. – Я позову сюда Саавик, может быть, она захочет помочь. Жаль, что я не захватил все необходимое, чтобы позволить Споку опять вас убить.
Шутка не смешная, но Джиму все равно нравится. Подняв взгляд, он покачивает головой, шагает к кровати и берет руку Спока в свою. Он чувствует, что краснеет, но сейчас нет времени на смущение, поэтому он просто заявляет:
– Это… это не понадобится.
Несмотря на расширившиеся глаза, Боунз очевидно удивлен гораздо меньше, чем мог бы быть, и Джим понимает, что после того, как все закончится, его будут дразнить без продыху, но сейчас он просто благодарен своему другу, который кивает и уходит, на прощанье утешающе потрепав Джима по плечу.
Дверь закрывается за Боунзом и Джим понимает, что не знает, что делать, когда Спок придет в сознание – если вообще можно назвать сознанием то состояние, в котором находится тело, если разум временно обитает в другом. На секунду он задумывается, не навредит ли, не стоит ли все же позвать Саавик, передать все ей. Они же никогда это не делали: человеческой половины Спока было достаточно, чтобы не мучить его семилетним циклом. Однако мысль уходит так же быстро, как и пришла, словно все тело Джима протестует против того, чтобы кто-то занял его место, был настолько близок со Споком, когда Джим уже здесь.
Решившись, Джим отпускает руку Спока, касаясь его скорее как в вулканском поцелуе, проводя пальцами по безжизненной руке Спока, пытаясь продавить свое сознание в касание, хотя он и не уверен, что это возможно без синего огня, с которым у него ассоциируется сознание Спока.
Он все-таки что-то знает о традициях вулканцев, больше, чем большинство людей, и всегда был хорош в импровизации. И не то, чтобы он не знал разлегшееся перед ним тело едва ли не лучше своего собственного.
Спок вновь дергается: эффект препарата Маккоя очевидно спадает, и Джим использует оставшееся время для того, чтобы сбросить сапоги и порванную форменку. Затем он садится на край кровати, нежно касаясь щеки Спока одной рукой и кладя вторую ему на грудь, прежде чем он осознает, что сердце Спока не там. Аккуратно раскрыв одеяло, в которое был замотан Спок, Джим ищуще проводит по его боку, наконец чувствуя уверенный стук зеленого кровяного насоса под кончиками пальцев.
Спок дрожит под пальцами Джима, и, когда тот поднимает взгляд, то видит, что глаза Спока открыты. В них нет и следа Спока, но отчетливо видно возбуждение и смотрят они прямо на Джима. Ситуация достаточно знакомая, чтобы в низу живота Джима начал собираться жар, и Джим проводит пальцем по элегантным бровям, доходит до острого уха и по лицу Спока растекается зеленый румянец.
Он слабо рычит.
– Тебе все еще нравится такое, — улыбается Джим.
Затем он наклоняется и мягко целует Спока в губы, чувствует, как они раскрываются и отступает прежде, чем станет совершенно понятно, что это лишь рефлекс, а не сознательная реакция. Взамен он садится прямо и очень рад, когда Спок следует за ним. Они лицом к лицу, и Джим чувствует пальцами, как ускоряется сердцебиение Спока. Эрекция Спока становится заметна даже под одеялом, и Джим решает ускорится и отворачивается, чтобы найти хоть какую-то смазку. Впрочем, как только он перестает касаться Спока, тот уже на нем, прислоняясь всем телом к спине Джима, жарко дыша ему в шею и Джиму едва удается вновь положить его на кровать. Джим удерживает одну руку на вздымающейся груди Спока, и знает, что его голос полон нежности, когда он говорит с ухмылкой:
– Хорошо, хорошо, я все понял, тебе нравятся прикосновения.
Спок вновь спокоен, почти покорен под рукой Джима, хотя это и изменится, когда пон фарр наберет силу. Впрочем, пускать все на самотек Джим не намерен, и ему удается найти тюбик с чем-то смазывающим в ближайшей тумбочке, не прерывая контакта со Споком. Надписи на тюбике естественно на клингонском, но Джим разбирает достаточно, чтобы быть уверенным, что это не навредит.
Раздеться не убирая руки со Спока довольно сложно, но Джеймс Т. Кирк раздевался и в более странных обстоятельствах, и наконец он настолько же гол, как и Спок, пускай и не настолько возбужден. Джим задумывается, насколько его эмоции протекают к Споку, как вообще работает телепатия без разума, могущего интерпретировать сигналы, но так как нет ни малейших признаков того, что интерес Спока уменьшается, Джим отбрасывает эти вопросы. Он просто залезает в довольно широкую кровать, плотно прижимаясь к боку Спока, чувствуя, как того окончательно покидает напряжение, когда Джим прижимает его, закинув бедро на его узкий таз. Джим и сам почти инстинктивно расслабляется, чувствуя утешительно знакомое тепло, ощущая мягкие темные волосы на своей коже, – ощущения, которые он и не надеялся вновь почувствовать.
Темные глаза напряженно следят за ним, и это достаточно напрягает Джима, чтобы он преодолел то небольшое расстояние, что их разделяет, и вновь поцеловал Спока, почувствовал, как смешивается их дыхание, теплое и влажное, как и пространство меж их телами. Он ощущает, как дергаются пальцы Спока, прижатые к его груди, и берет их в руку, целует гладкую ладонь. Затем он поднимает их над головой, совершая такое же движение и второй рукой, и пытается без слов дать понять Споку, что он хочет, чтобы тот держал свои руки там.
Понимания в глазах Спока все еще нет, но он довольно рьяно подчиняется, и Джим возвращается к его лицу, покрывает его поцелуями, проводит языком по острым кончикам ушей. Его награда – немедленное движение бедер Спока вверх, прикосновение совершенно твердого члена к его бедру, и Джим не может не почувствовать гордости. А затем он старательно изучает Спока руками, губами и даже зубами, отмечая все, чем это тело отличается от предыдущего. Отличий меньше, чем можно было бы подумать, отсутствует разве что парочка шрамов, и когда он берет уже текущий член в губы и слышит шипение Спока над собой, этого достаточно, чтобы почувствовать настоящее возбуждение.
Неожиданно неловкие руки опускаются на голову и плечи Джима, словно Спок хочет ответить, но не знает как. Нежно лизнув твердый ствол в последний раз, Джим вновь подниматеся, присасываясь к темному соску, пока вслепую ищет смазку. Сильные пальцы впиваются в спину, губы искривляются почти в оскал, и Джим резко прекращает свои ласки – ему нужно подготовить себя. Он сразу вводит два пальца внутрь, проглатывая вздох, когда острая боль напоминает ему не торопиться. Аккуратно подготавливая себя, он успокаивает Спока второй рукой, трется всем телом о его бок, хотя и чувствует себя при этом смешно; Спок затихает, но все еще тяжело дышит, и его кожа блестит от пота.
Вставляя уже три пальца, Джим радумывается, не осталась ли внутри Спока часть, что удерживает себя и помнит. Как мышечная память: знание, что люди хрупки, а вулканцы их сильнее. Затем Джим попадает в простату, и все мысли покидают его голову: глаза закрываются, и он на мгновение совершенно тонет в ощущении.
Рычащий звук возвращает его к ситуации, но он уже лежит на спине, и Спок навис над ним, с лицом, полным голода. Время вышло, но Джим думает, что он достаточно подготовился, и обвивает ногами бедра Спока. Резкое движение, и он снова сверху, торжествующе смеясь, потому что обычно Спок никогда не попался на настолько очевидный ход. Впрочем, сейчас это тактическая необходимость, не игра – в этой позе Джим контролирует проникновение, и он хватает твердый член Спока, медленно опускается на него.
От растяжения немного горит, но не сильно, а темные глаза Спока внимательно следят, и от похоти в них почти не заметно отсутствия сознания, а руки Спока ищут, за что зацепиться, пока Джим не кладет их на свои бедра. Он задает быстрый ритм, не думая об искусности или своем удовольствии, решив, что лучше всего будет быстро ублажить Спока.
Это работает: Спок издает звуки, которые наполнили бы Джима умилением, поскольку обычно во время секса Спок тих, но на самом деле это страшно возбуждает. А затем Спок выгибается, едва не сбрасывая седока, и Джин наклоняется вперед, едва успевая выставить вперед руки и опереться на плечо Спока, и на кровать рядом с ним. Напряженные мускулы шеи зовут – Спок откидывает голову назад, – и Джим не может не укусить. Сильные руки сжимают его бедра, держат его, и Спок кончает, беззвучно открыв рот.
Когда Спок прекращает дрожать, Джим сползает с него, разминает уставшие мышцы, пока не ловит на себе голодный взгляд. Спок молча смотрит на него широко раскрытыми глазами. У него уже вновь наполовину встал, и Джим со смешком вновь хватает смазку, проводя влажной рукой по груди Спока вниз и хватая твердеющую плоть. Джим заставляет его кончить почти так же быстро, как в первый раз, быстро проводя рукой по члену, а второй нежно касаясь яичек и дырки за ними. Он делает это бессознательно: тело Спока все еще поет, словно инструмент, под руками Джима, и Джим уже не надеялся это вновь увидеть. Когда Спок вновь доходит до грани, в горле Джима застревает совсем не похоть, но Джим сглатывает и аккуратно вытирает расслабленное тело Спока.
Несколько минут они отдыхают, Джим обнимает Спока, который просто позволяет себя держать, и Джим делает вид, что они не разговаривают по своей воле. Впрочем, это не длится долго, но Джима удивляет другое: ощущение губ на груди. Это не похоже на поцелуй или полноценный укус, но по коже все равно бегут мурашки, и Джим наслаждается контактом, пока не понимает, что Спок трется членом о бедро со все возрастающей настойчивостью. Джин прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, и вновь достает тюбик смазки. В этот раз ему не нужно долго готовиться, он все еще приятно растянут, и когда он переворачивается на живот, то его налитый кровью член зажимает между телом и подложенной подушкой. Он кидает взгляд на все еще прилипшего к его боку Спока и подается задницей назад, приглашая, одновременно направляя Спока встать на колени позади себя.
Ответное движение неловко, тупая головка члена бессмысленно скользит между ягодицами Джима, но в целом намерение понятно и помощи почти не требуется: Джим вскоре вновь наполнен, и Спок вводит член до корня со звуком, выражающим чистый восторг. Джим его разделяет, и в этот раз он не отрицает жар, распространяющийся по его телу от контакта. Он подтягивает одну ногу ради лучшего угла, но он почти уверен, что Спок так же старается, впиваясь пальцами в бедра Джима и качаясь взад-вперед, без изящества, но с энтузиазмом.
Джим стонет и подсовывает руку к своей эрекции, дрочит себе в ритм с движениями Спока, пока все его чувства не поглощены огнем, расходящимся от его чресел, и на какое-то время все пропадает. В отключке он явно не долго, но когда Джим все же раскрывает глаза, то чувствует, что Спок сзади замер, хотя все еще в Джиме. Обернувшись, он встречает любопытный взгляд. Это самое близкое к реальному выражению, которое у него было, если не считать похоти, и у Джима что-то сжимается внутри. Спок выглядит… зачарованным, и это самое прекрасное, что Джим видел с тех пор, как узнал, что Спок выжил.
У Спока все еще стоит, и Джим с трудом ухмыляется, приглашающе подаваясь назад. В ответ раздается шипение и они снова трахаются. Спок уже должно быть был близок, когда Джим кончил, потому как нужно всего пара толчков и он изливается. Но в этот раз он вытаскивает в последний момент и разбрызгивает сперву по всей спине Джима с диким, почти собственническим выражением на лице. Джим слабо смеется, но это его заводит даже несмотря на усталость.
Закончив метить свое, Спок вновь устраивается рядом с Джимом, прижимается ближе и кладет голову ему на плечо. Его руки словно бы поглаживают бок Джима, и у того замирает сердце от этой маленькой нежности. Он целует пропитанные потом волосы Спока, и накидывает на них обоих одеяло, устраивая их как можно удобнее, пускай они вдвоем и лежат на кровати, предназначенной для одного (даже если это один крупный клингонец).
Как ни странно, Джим умудряется заснуть.
Его будит Спок, завалившийся на него и впившийся твердым членом в живот, и не смотря на удивление, Джим смеется, чувствуя себя отдохнувшим и даже радостным впервые с момента смерти Спока. Одного взгляда на пустое лицо Спока, все еще не узнающего Джима, болезненно напоминает о предстоящем пути, но вес и тепло тела на Джиме достаточно знакомы, чтобы Джим раздвинул ноги, допуская его еще ближе. Его собственный член показывает интерес, и вскоре они вновь сцеплены, качаясь туда-сюда, пока Спок не каменеет, кончая, и не падает поверх Джима, горячо и мокро дыша ему в шею.
Небольшую вечность Джим просто лежит на спине под полу-бессознательным Споком, и с удивлением смотрит на растрепанную черноволосую макушку, лаская руками голую спину. Он и не ожидал вновь это почувствовать, и это отвлекает от его собственного возбуждения. В конце концов, они не знают, сработает ли фал-тор-пан, вернет ли катру Спока на ее законное место, и возможно, это последний раз, когда Джим будет так близко к Споку и может надеяться на счастливый финал.
Спок вновь шевелится, и Джим старательно отталкивает меланхоличные мысли, концентрируясь на том, чтобы перевернуть их. Как обычно, Спок позволяет разложить себя как нужно, и Джиму приходится замереть, собраться – его трогает это почти детское доверие. Он встает на колени между ног Спока и целует его, почти чувствуя, как активнее в этот раз реагирует Спок. Впрочем, поцелуи не цель, а лишь пауза, пока Джим вслепую находит влажные салфетки и стирает засохшее семя и холодный пот.
Его движений достаточно, чтобы член Спока снова встал, и Джим поневоле ухмыляется. Сейчас понятно, что тело Джима, ощущая каждый прожитый год, достигнет второго оргазма за эту ночь, но даже в юности ни один из них не был настолько неутомим. Все еще улыбаясь, он проводит языком по всей длине эрекции Спока, прежде чем начать отсасывать по настоящему, используя все, чему он когда-либо научился, и вскоре руки Спока болезненно дергают Джима за волосы. Джим отстраняется, чтобы положить руки на соски Спока, не заботясь, будет ли он что-нибудь с ними делать или оставит так, и возвращается к прерванному занятию.
Спок вновь издает звуки, заставляя Джима осознать, насколько же он тих в оставшееся время. Это все еще заводит, и Джим отпускает яйца Спока, чтобы подрочить и себе. Впрочем, он останавливается прежде, чем зайдет слишком далеко и взамен сует на пробу палец между ягодиц Спока. Тот немедленно замирает, издавая совершенно точно несчастный звук, и Джим быстро убирает конечность.
Судя по всему, быть на принимающей стороне сегодня не входит в планы, хотя обычно это доставляет удовольствие им обоим. Возможно, дело в том, что пон-фарр направлен на размножение, но Джима это не очень волнует и он просто возвращает руки на нижнюю часть члена Спока и к его яйцам, иногда протягивая руку, чтобы ущипнуть сосок. Вскоре горький вкус спермы наполняет рот, и все тело Спока изгибается под его руками. Джим держит его, положив руку на живот, и проглатывает все.
А после Спок засыпает, крепко и, судя по всему, без снов, и Джим с радостью замечает, что Спок выглядит гораздо более расслабленным, хотя на ощупь все еще жарче, чем должен был бы быть. Джим использует паузу, чтобы связаться с мостиком и услышать, что они без проблем летят к Вулкану. Часть его беспокоится, что же думает команда о том, что он закрылся в медчасти со Споком, но он верит, что Маккой что-нибудь придумает, не говоря о том, что Джима более не заботит, подозревает ли его команда о настоящей природе его чувств к Споку.
Услышав, что Спок уснул, доктор заглядывает для того, чтобы быстро их осмотреть, принеся воды, несколько питательных батончиков и удивительно нежно дать наказ:
– Мы не знаем, сколько времени это займет, поэтому вам нужно есть и пить. Вы не ранены?
Джим, поспешно накрывший их одеялом, быстро выпивает бутылку очаровательно холодной воды, прежде чем ответить:
– Не беспокойтесь, Боунз. Он может быть и не совсем Спок, но он не животное, – он держит руку на голом плече Спока, чертя пальцем бессмысленные круги, и не может подавить улыбку, когда Спок подается ближе. – И я не думаю, что это продлиться долго, он уже гораздо спокойнее.
Словно бы желая опровергнуть его слова, Спок просыпается, беспардонно скидывает одеяло и красуясь перед Маккоем доказательством своей страсти. Джим рассмеялся бы от того, как быстро Маккой ушел, если бы его внимание не захватил устроившийся на его коленях возбужденный вулканец.
В итоге Джим ложится на спину, член Спока трется о его член, смазанный поспешно примененной смазкой, пока Спок качается, беззвучно голося. Джим раздвигает ноги и протягивает руку, обхватывая оба члена. Был бы он моложе, то кончил бы уже сейчас, но так ему удается насладится прекрасным видом Спока, кончающего в его кулак. После этого он валится вперед, пряча лицо между плечом и шеей Джима, горячо и часто дыша.
Джим мягко посмеевается и перекатывает тяжелую тушку вбок. У него еще стоит и он использует период отдыха Спока, чтобы всунуть вначале два, а потом и три пальца внутрь себя, растягивая и смазывая, потому что теперь ему не терпится вновь почувствовать Спока внутри. “Где ему самое место”, что-то шепчет в его голове, и Джим сосредоточенно не думает о том, что это может быть последний раз, потому что даже если фал-тор-пан сработает, никто не знает, как смерть могла изменить Спока.
Но это можно обдумать и потом, а пока Джим наклоняется, чтобы высосать Спока до стояка. Это занимает недолго, и вскоре член Спока наполняет рот Джима, его бедра неутомимо движутся, но руки на плечах Джима почти нежны. Закрыв глаза, закопавшись носом в знакомо пахнущие жесткие черные волосы, Джим лижет в последний раз и прикидывает, какая поза будет лучше всего. В конце концов он отбрасывает практичность и потакает своему желанию хотя бы притвориться, что это что-то большее, чем просто физический акт. Ему всегда больше нравилось быть лицом к лицу, и он подозревал, что Спок разделял эту преференцию, и не только потому, что в этой позе было легче всего слиться разумами, если им того хотелось.
Теперь Джим широко раскрывает ноги, и направляет член Спока в свою разработанную дырку. Как обычно, Спок не участвует в этом, но смирно ждет, пока Джим все устроит, держа руки по сторонам головы Джима и не спуская с него глаз, пока он не вошел полностью. Только после этого он начинает двигаться самостоятельно, гладко входя и выходя из тела Джима, доставляя удовольствие с каждым тычком, пока они оба не начинают стонать, пока Джим уже почти верит в то, что это просто они, просто занимаются любовью.
Его ноги ноют от того, как крепко он обхватил торс Спока, но ему наплевать, он может лишь хвататься за чужие плечи, чувствуя, как приятно трется член о накачанный живот с каждым движением, размазывая преякулят. Затем, внезапно, Спок наклоняется и неловко толкается губами в напряженные мускулы шеи; это не похоже ни на поцелуй, ни на засос, но именно это движение доводит Джима до оргазма как только член Спока опять задевает его простату.
Спок двигается во время оргазма Джима, но нежно и осторожно, едва шевеля бедрами. Это почему-то растягивает удовольствие, словно плавит кости, пока Джим не плавится весь. И Спок все равно не тормозит, продолжает медленно, нежно толкаться, пока на глазах Джима не выступают слезы. Он смаргивает их, собирает волю в кулак, хватает лицо Спока, заглядывает в темные, бездонные глаза и шепчет:
– Сейчас, Спок, кончи сейчас же, т-хи-ла.
Он не уверен, в словах ли причина, или в том, как он сжал член Спока, но тот подчиняется, застывая, а потом кончая с дрожью, которая явно доходит до костей, оставляя семя глубоко в теле Джима. В этот раз Спок молчит, и мгновение становится вечностью, пока их взгляды так же соединены, как и их тела.
Затем глаза Спока закрываются, и он падает на Джима, который морщится от осознания того, насколько он устал. Что-то говорит ему, что это все, что они это пережили, и со стоном он переворачивает Спока на спину, и находит что-нибудь вытереть их обоих. Потом он одевается, выпивает еще воды и съедает протеиновый батончик, пытаясь понять, заставить ли Спока сделать то же самое. Но тот крепко спит и Джим не в силах прервать таким трудом добытый сон.
Ему стоит набрать Боунза, попросить его проверить, закончился ли пон-фарр, но Джим просто стоит рядом с кроватью и смотрит на знакомые черты лица, которые уже выглядят почти так же, как должны. Он протягивает руку и нежно обводит морщины, позволяя себе минутную слабость, прежде чем ему придется вновь иметь дело с реальностью.
Эта миссия многого ему стоила – Дэвида, “Энтерпрайз”, возможно, даже карьеры, – но Джим ни о чем не жалеет, просто не может жалеть, пока он еще чувствует Спока каждой уставшей мышцей своего тела. Не когда есть шанс, что Спок вновь посмотрит на него и увидит.