Archive of Our Own

Сырые простыни слабо отдавали плесенью и чем-то очень человеческим. Единственная свеча в спальне чадила прогорклым салом. Под потолком сухой поджарый паук жрал жирную лоснящуюся муху. То есть, Сяо Чжань очень надеялся, что жрал, а не что похуже, слушая, как хрустят ломкие крылья.

Отвратительно.

Замок людей от земляных подвалов до остроконечной крыши донжона[1] оказался насквозь пропитан запахами пыли, пота и чеснока.

Поздно жалеть, но, похоже, решение настоять на отдельной комнате оказалось ошибкой. Присутствие лао Ши могло хоть как-то скрасить пребывание в холодной спальне, которую даже камин не способен обогреть. Хотя здешние мрачные и стылые камни не могли оживить ни изъеденные молью ковры на полу, ни тусклые гобелены на стенах. Холод, сырость и вонь. Прямо-таки мечта, а не место, чтобы провести несколько ценных летних дней.

А ведь он мог бы купаться в Хрустальном Ручье, разгадывать магические загадки, стрелять из лука по имитациям голов орков и заниматься верховой ездой. Ах, да, подождите! В орков же больше нельзя стрелять. В имитации тоже не рекомендуется. Они же теперь добрые соседи. Можно сказать, почти друзья. И будущие родственники.

С ума сойти. И, как бы, не от счастья.

Сяо Чжань искренне не понимал, зачем родители притащили сюда всех детей, если сватать должны были только Сяо Ми.

Уснуть никак не получалось. Стоило закрыть глаза, как весь этот странный, сумасшедший день начинал кружиться перед глазами, мелькая картинками, словно на бешеной карусели. Ранний, даже, скорее, ночной подъем, а затем бесконечный изнурительный вояж в душной карете с сестрами, потому что в седло так надолго отец не позволил. И лишь спустя три часа после заката, на скалистом холме на границе трех королевств – мрачный человеческий замок. Помпезный ужин в огромном зале, где собралось несколько десятков представителей всех трех делегаций.

Сяо Чжань так вымотался, что почти ничего не запомнил. Ему с трудом удалось запихать в себя несколько побегов волокнистой разваренной спаржи. Пусть не пропитанной, но все равно провонявшей соусом, в котором тушили жирную свинину.

Спать он отпросился пораньше. Только вот сон теперь не шел.

Лежа в холодной постели на влажных и каких-то рыхлых простынях, Сяо Чжань прислушивался к постепенно стихающим звукам замка. Уже и взрослые разошлись по своим спальням — все три королевские четы поселили в одном крыле, подчеркивая равноправное положение делегаций. Большинство слуг, закончив со своими обязанностями на сегодня, завершили наверняка непростой для них день и крепко спали. Кто-то настолько крепко, что Сяо Чжань слышал мощный храп с третьего этажа. Во дворе, убаюкивая друг друга, сонно брехали собаки. И только мыши сновали по хранилищу провианта в донжоне.

Постепенно Сяо Чжаня начало все же укачивать на волнах, и он почти отплыл в страну снов, когда чужеродный звук из коридора резко вырвал из объятий Королевы Сна.

Что-то живое, похоже, довольно крупное, осторожно ступая по каменным плитам, кралось в сторону его спальни.

Подскочив на кровати, Сяо Чжань огляделся в поисках того, чем можно было бы защищаться. Отсутствие оружия у всех членов делегации было главным условием встречи трех правителей, для детей исключений не делали. Подхватил увесистый подсвечник со стола и тихо соскользнул на пол. В ноги ударило ледяной стылостью, пробило даже сквозь толстый ковер.

Зверь снаружи ступал осторожно, явно кого-то выслеживая или охотясь. Сяо Чжань слышал его учащенное дыхание, его пульс — не слишком отчетливо, но достаточно, чтобы понять, что тот медленно, но неотступно приблизился к двери и наконец, остановился. Замер по ту сторону.

Сердце Сяо Чжаня совершенно немыслимый кульбит и едва не вырвалось из грудной клетки.

Третий наследник Королевства Эльфии просто не мог опозорить свой род и трусливо ждать нападения. В несколько шагов Сяо Чжань преодолел расстояние до двери, распахнул и замахнулся. Только никого не увидел. И лишь посмотрев вниз, столкнулся с серьезным взглядом темно-карих глаз.

В неровном свете факелов кожа мальчишки казалась слегка зеленоватой, уши были почти человеческие, а совсем крохотные клычки и вовсе незаметны, только если приглядеться. Для орчонка у него были слишком правильные черты лица, почти идеальные — полукровка.

Сяо Чжань уже догадался, кто перед ним стоит, но вопрос вырвался сам собой:

— Ты кто?

Мелкий смотрел серьезно, но без испуга, скорее с любопытством, чуть склонив голову на бок и закусив пухлую губу.

— Я — воин Орды!

Сяо Чжань мог гордиться собственно выдержкой — ему удалось не только не рассмеяться, но даже сдержать улыбку и сохранить нейтральное выражение лица. Он все-таки прямой наследник, пусть и третий, пусть и в одних подштанниках и ночной рубахе, и с бронзовым подсвечником вместо оружия. Солидно кивнул с совершенно серьезным выражением лица:

— Это я понял. А зовут воина Орды как?

— Ван Ибо! Я третий сын короля Ван Фанга! — малыш смотрел исподлобья, не мигая, будто ожидал сомнений на свой счет.

Сяо Чжань вежливо склонил голову перед сыном короля и представился:

— Сяо Чжань. Третий сын короля Сяо Гуана.

Величественный поклон четырехлетнего малыша выглядел очень умилительно, как и последовавшее за ним деловое предложение:

— Пригласи меня к себе. Очень хочется пить.

Растерявшись, Сяо Чжань моргнул. Но орчонок никуда не делся, все так же стоял в коридоре перед дверью. И кстати, в любой момент их могли застукать. Вроде бы ничего предосудительного, но кто знает, со всеми этими нововведениями, может им вовсе не полагалось общаться?

Задумчиво оглядев малыша, Сяо Чжань не нашел в себе силы высказать сомнения. Да и кто бы мог? Ребенок удивительной красоты — как вообще такое могло родиться у орков? — смотрел доверчиво и как-то слишком открыто. Кто-то должен ему объяснить, что доверять незнакомцам нельзя. Он же принц…

Отшагнув вглубь спальни, Сяо Чжань сделал приглашающий жест.

— Если тебя не смущает, что я эльф…

Ибо зашел и аккуратно закрыл за собой тяжелую, обитую железными скобами деревянную дверь. Причем, сделал это с удивительной для такого малыша легкостью. Ну да, конечно — наполовину орк и лишь наполовину человек… Интересно, чего в нем больше?

— Не смущает. — Ибо подошел ближе. Не стесняясь, потянул носом воздух и с обескураживающей честностью пояснил: — От гэгэ очень вкусно пахнет.

— Но есть меня нельзя, — пошутил Сяо Чжань и тут же прикусил язык, натолкнувшись на совсем не детский осуждающий взгляд:

— Орки не едят эльфов и людей. Только животных. Кабанов, оленей, можем медведей или фазанов…

— Прости, — покаялся Сяо Чжань, — глупая шутка.

— Гэгэ не глупый, — строго возразил малыш и напомнил: — Гэгэ красивый и вкусно пахнет. — Похоже, у него было свое собственное мнение, спорить с котором смысла не имело. — У тебя есть вода?

И Сяо Чжань позволил себе улыбнуться.

— С лимоном. Еще есть яблоко и кусок тыквенного хлеба. Будешь?

Кивнув, Ибо взял предложенную кружку с водой, отпил несколько глотков и протянул обратно:

— Это гэгэ.

Сяо Чжань отчетливо почувствовал, как тает его сердце.

Еду тоже разделили поровну. Прямо на постели Сяо Чжаня, куда, деловито приставив стул, Ибо вскарабкался совершенно самостоятельно. Глядя, как тот забирается на кровать, Сяо Чжань уже хотел предложить помощь, но в последний момент промолчал. Вряд ли воин Орды, пусть даже такой крохотный, оценил бы подобное предложение.

— Тебя не начнут искать? — когда с едой было покончено, вернулись насущные вопросы, которые стоило обсудить как можно скорее.

Малыш небрежно пожал плечами:

— Кика[2] , когда выпьет пива, крепко спит, не проснется. Я пошел искать братьев, хотел с ними, но меня с кикой отправили.

— Твои братья уже, наверное, спят, — предположил Сяо Чжань и, прежде чем успел озвучить очевидное предложение вернуться к себе и тоже отправиться в страну снов, Ибо перебил:

— Зато я нашел гэгэ, — вряд ли понимая, что бесхитростным заявлением окончательно растопил сердце Сяо Чжаня.

— Это хорошо, — признал Сяо Чжань. Потому что и правда было хорошо. От малыша исходило удивительное тепло; в спальню словно заглянуло солнце и согрело выстуженные камни.

Теплая ладошка Ибо сжала замерзшие пальцы Сяо Чжаня:

— Гэгэ холодно? Цзяэр-гэ говорит, что эльфы все очень мерзлявые, вам нужно тепло, солнце и цветы. Я принесу гэгэ цветы завтра, — пообещал Ибо и взял руку Сяо Чжаня уже в обе ладошки, пытаясь согреть.

— Откуда твой Цзяэр взял про цветы? Думаешь, мы изнеженные и беспомощные?

Ибо нахмурился, обдумывая вопрос.

— Цзяэр-гэ женится на Сяо Ми, он должен знать. А я видел ее портрет. Она очень тоненькая и красивая, — он стрельнул глазами из-под длинной челки и тряхнул головой, — не такая красивая, как гэгэ, конечно. Но все равно… А гэгэ не любит цветы?

Сяо Чжань позволил себе улыбнуться и прижался к теплому боку Ибо.

— Люблю. Знаешь, каждый из нас похож на какой-нибудь цветок. Сяо Ми похожа на мэйхуа… Она и правда красивая, и отличная воительница, кстати. Лучше нее никто не стреляет из лука. Твоему брату придется постараться.

Ибо, слушавший очень внимательно, серьезно кивнул:

— Он будет стараться. Он хороший воин. А на какой цветок похож гэгэ?

— Думаю, что на магнолию… — Он задумчиво посмотрел на Ибо, на его чуть приоткрытый рот и широко раскрытые глаза, и добавил: — А ты — на белый пион.

— Почему белый? — оживился малыш и тут же поделился: — Я видел, что у Сяо Ми красивые белые волосы, я бы тоже хотел такие…

— Потому что чистый, — Сяо Чжань притянул руку и вытер крошки у его губ, оставшиеся после тыквенного хлеба.

Подставив свое маленькое личико под пальцы Сяо Чжаня, Ибо издал довольный урчащий звук, совершенно неподобающий для истинного воина Орды. Но говорить ему об этом Сяо Чжань, конечно же, не стал.

Вытянув перед собой ладошки и забавно растопырив пальцы, Ибо принялся со всей тщательностью внимательно их изучать.

— Не очень чистый, — спустя время, честно признал он и начал старательно вытирать руки об одеяло.

Сяо Чжань все-таки не выдержал и рассмеялся:

— Чистота, она не обязательно снаружи. Хотя, умываться, конечно, нужно каждый день.

— Да? — расстроился Ибо. И тут же признался заговорщицким шепотом: — Я не люблю мыться, вода в глаза попадает, и мыльный корень щиплется…

— Зато после принятия ванны ты хорошо пахнешь. Ты же любишь, когда хорошо пахнет?

Ибо уверенно кивнул.

— Гэгэ пахнет хорошо.

— Я моюсь каждый день. Два раза. Иногда три.

— Три? — ужаснулся Ибо и выставил вперед кулачок с тремя оттопыренными пальцами. — Столько?

- Да.

— Я тоже буду мыться три раза. Хочу пахнуть, как гэгэ.

Наклонившись к сидящему рядом уже сонно моргавшему Ибо, Сяо Чжань ткнулся ему в макушку.

— Ты будешь пахнуть немного молоком, со временем детский запах пропадет, лавандой, гвоздикой… — Сяо Чжань задумался, втянул запах Ибо и закончил: — И дыней.

— Дыней? — расстроился Ибо. — Так пахнут только девчонки-сладкоежки.

Сяо Чжань не удержался и ущипнул за надутую щечку:

— И сладкие булочки!

— Я не булочка! Я воин Орды! — как-то очень привычно возразил Ибо. Наверное, ему часто приходилось отстаивать свои права не быть булочкой. Сяо Чжань тут же пожалел о своем порыве.

— Прости. Конечно. На самом деле, воин тоже может хорошо и сладко пахнуть. Не в запахе его сила и мощь.

— А в чем?.. — глаза малыша уже совсем слипались, он сладко зевнул, но упрямо сидел, опираясь о спинку кровати.

— В великодушии к более слабым, в умении избежать боя и выиграть сражение словом… — начал привычно перечислять Сяо Чжань то, что говорил на уроке лао Ши.

— Это как? — усталость все-таки победила, и Ибо прилег на подушку, одной рукой продолжая согревать и удерживать прохладную ладонь Сяо Чжаня.

— Давай, завтра расскажу? — накрыв их обоих шерстяным одеялом, Сяо Чжань хотел задуть свечу, но Ибо тут же вскинулся и попросил:

— Оставь!

Глядя в огромные доверчивые карие глаза, Сяо Чжань кивнул и ничего не стал спрашивать. Обнял своего новообретенного диди и на этот раз очень быстро позволил Королеве страны Снов унести его с собой.

А проснулся он от звука ударившей в стену двери и крика:

— Он здесь!

В следующее мгновение только что мирно сопевший под боком ребенок вскочил и бешеными глазами уставился на вошедших.

Сяо Чжань постарался прикрыть его собой, но Ибо упрямо вылез, сев на самый край кровати. Сяо Чжань сначала не сообразил, а потом увидел, как две маленькие ручки протянулись в разные стороны, как бы отгораживая оставшегося за его спиной Сяо Чжаня от ворвавшихся.

Видеть на лицах собственных родителей точное отражение гримас короля Ван Фанга и королевы Ван Гао было странно. И почему-то смешно. Хотя Сяо Чжань, пусть и не вполне еще придя в себя от резкой побудки, отчетливо понял, что смеяться не стоит. Тем более, что за спинами родителей и орочьей королевской четы маячили не только эльфы, но и орки. Похоже, здесь собрались члены обеих делегаций, причем, довольно взволнованные, судя по удивительно одинаковым воинственно-испуганным лицам.

И все толпились на входе, словно опасаясь зайти внутрь.

— Сын! — прогремел низким басом король Ван. — Что ты здесь делаешь?

Мама вдруг тоненько вскрикнула и начала красиво оседать на пол. Отец успел привычным жестом ее подхватить, сзади тут уже потянулись руки фрейлин.

— А-Чжань… что происходит, — слабым, но очень выразительным шепотом пропела мама. Она умела производить нужное впечатление, а зрителей сейчас имелось в достатке. — Что в твоей кровати делает орк?

— Ван Ибо! — снова прогрохотал король Ван и первым шагнул в спальню. — Как ты здесь оказался? Немедленно иди сюда! Почему принц эльфов забрал моего сына? — последний вопрос уже относился к родителям Сяо Чжаня.

Отец стоял с невозмутимым видом, это он умел, как никто другой, и похоже, не собирался реагировать на провокацию. А вот мать, побледневшая до цвета свежевыбеленного льняного полотна и только что обморочно закатывавшая глаза, внезапно ожила:

— Что значит «забрал»? – почти вкрадчиво поинтересовалась она. – Насколько я вижу, это ваш сын, король Ван, забрался в постель к моему. Что выглядело бы крайне возмутительно, будь он хоть чуть старше.

— Королева Сяо, — подала голос молчавшая до сих пор королева Ван, и Сяо Чжань внимательнее пригляделся к человеческой матери Ибо. Теперь стало ясно, от кого у его гостя совершенно невозможная для орка красота. От отца ему досталась лишь слегка зеленоватая кожа, чуть заостренные уши и немного удлиненные клычки. Всем остальным Ибо пошел в мать. — Королева Сяо, давайте не будем нервничать и все успокоимся. Мы здесь собрались для заключения вечного мира и договоренности о браке наших наследников. Полагаю, все наши дети могут общаться, в этом нет ничего запретного. Бобо и принц Сяо еще слишком малы, ничего страшного не случилось…

Сяо Чжань уже видел, как дрогнули губы отца в намеке на улыбку, как расслабились плечи кроля Вана — не иначе мама Ибо обладала особой магией и умением воздействовать на мужа — и как его собственная мать не сразу нашлась, что возразить, а это дорогого стоило.

Он успел мысленно поклониться королеве Ван и поаплодировать ее дипломатическому таланту, когда Ибо, видимо, так до конца не проснувшийся и не понимавший, что происходит, но почувствовавший угрозу, схватил Сяо Чжаня за руку:

— Он мой! Ничей больше. Только мой навсегда!

Прозвучало громко и отчетливо. Сяо Чжань еще успел отметить, что как-то слишком уж громко, совсем по-взрослому – с эхом. Но от малыша уже катилась магическая волна, а в следующее мгновение глаза застило переливчатое сияние.

Магия Запечатления!

В голове пронеслось очень емкое слово. Одно-единственное, слышанное им как-то от отца в минуту сильного волнения. Его часто повторяли братья в отсутствие родителей и гувернеров. К сожалению, слово не имело ничего общего со светским этикетом, хоть и очень точно отражало происходящее. Поэтому озвучивать мысль даже шепотом Сяо Чжань не рискнул.

И правильно сделал. Потому что по ту сторону окутавшего их магического барьера установилась шокированная и буквально звенящая тишина, в которой его точно расслышали бы.

Но не успел Сяо Чжань похвалить себя за предусмотрительность, как в комнате заорали.

Причем, все сразу.

Наверное, вот он шанс, но Сяо Чжань от неожиданности забыл, что хотел сказать. Кричали все. На общем фоне чуть выделялся Король Ван – ревел, как раненый дикий кабан – и отец, который глотку не драл, но не посчитал нужным удерживать лицо: его гримаса обещала большие проблемы всем, не успевшим спрятаться. Мать все-таки упала в обморок и, возможно, на этот раз по-настоящему.

А вот кто не просто выделялся, а сходу бросался в глаза, так это мама Ибо. Стоя почти в центре импровизированного урагана, она удивительно безмятежно улыбалась. Странная женщина. Хотя, надо признать, для человека действительно невероятно красивая.

Когда магическое сияние начало гаснуть, а барьер рассеиваться, Сяо Чжань почувствовал испуг Ибо — малыш, похоже, не понял, что случилось, но реакция окружающих его явно не радовала.

Вздохнув, Сяо Чжань прижал его к себе и обнял со спины двумя руками, демонстрируя, что никуда не отпустит:

— Все, хорошо, Ибо. Что бы они сейчас ни говорили, не слушай, — он-то прекрасно сообразил, что именно произошло, и завершил Запечатление, как подобало: — Я твой, ты мой. Навсегда.

Последнее слово привело к полной гармонии: человеческий замок огласил синхронный вопль его немедленно пришедшей в себя матери и короля Вана — двух наиболее чувствительных персон из всех присутствующих.

Сяо Чжань поморщился, но удовлетворения не растерял. Теперь никто и ничто не сможет заставить их сдать назад.

Про Запечатление — довольно сумбурно и непонятно — он сначала узнал от старших братьев. А потом, уже на занятиях, лао Ши рассказал о правилах брачного ритуала. Однако то, что произошло сегодня, относилось к так называемому спонтанному или неосознанному Запечатлению, и случалось достаточно редко. Насколько Сяо Чжань помнил из урока лаоши, дети точно никогда не делали ничего подобного — магическое Запечатление считалось исключительно взрослым явлением. Как Ибо удалось это сделать, еще только предстояло разобраться.

И, похоже, их родители решили выяснить все и сразу уже сейчас.

Хотя то, что творилось, больше походило на поиск виноватых.

— Это ваш сын сделал! Надо же, совсем кроха, а уже такое сотворить! У вас, что – половое созревание в четыре года наступает? Бедный мой мальчик… страшно подумать, что его ждет… — Мама так красиво заламывала руки и утирала слезы, что даже Сяо Чжань проникся. Что уж говорить о других.

Единственным, на кого ее страдания не произвели должного впечатления, остался король Ван. Насупившись, он грозно подбоченился и, честно говоря, выглядел бы угрожающе, если бы не выражение крайней растерянности. К слову, остальные смотрелись не лучше.

— С чего это вам страшно? Вы, вроде как, собирались отдать свою дочь за моего старшего сына. А он орк на все сто процентов. Тут не страшно? Или вы передумали? Перемирие и мирный договор отменяются?

— Не нужно искажать мои слова! Во-первых, за Сяо Ми я не боюсь, она вполне способна разобраться с десятком таких, как ваш старший сын. Беспокойтесь лучше за него. А во-вторых, никакой отмены, разумеется, не будет!

Мама моментально подобралась и приняла воинственный вид. В таком состоянии с ней даже отец не спорил. Впрочем, сейчас он как-то странно переглядывался с королевой Ван Гао. Судя по всему, они поняли друг друга без слов. Наметившаяся коалиция наверняка сумеет справиться с двумя спорщиками, тут сомневаться не приходилось. Но Сяо Чжаня в первую очередь интересовала их с Ибо судьба.

Он удивительным образом перестал зябнуть, но вместе с разлившимся теплом в груди поселилось смутное беспокойство. Теперь Сяо Чжань чувствовал и тревогу, и волнение Ибо, как свои. Он обнял малыша за плечи и притянул к себе, почти затащив на колени. Наклонился и тихо зашептал на ухо:

— Не слушай их, ты не сделал ничего плохого. Ты большой молодец. Мы теперь навсегда связаны.

Ибо обернулся и глянул пристально – совсем по-взрослому. В огромных карих глазах стыли испуганные слезы, но губы упрямо поджимались — он очевидно приготовился сражаться. Но сразил лишь сердце Сяо Чжаня — в очередной раз.

Мама и король Ван продолжали увлеченно спорить, отец с королевой Ван Гао то и дело заговорщицки переглядывались. А Сяо Чжань держал в объятьях напряженное, будто до предела натянутая тетива, тело Ибо и чувствовал, как беспокойство прорастает отчаянием.

— Хватит… — тихо попросил он, но взрослые не услышали, и тогда он крикнул: — Хватит! Вы его пугаете! Уйдите!

Как по команде в боевом строю, взрослые моментально замолчали. В их сторону начали поворачиваться лица – знакомые и незнакомые; обеспокоенные, хмурые, озадаченные. Сяо Чжань увидел, как мама недовольно закатила глаза и уже собиралась что-то сказать, но тут заговорил отец:

— Фэй-Фэй, сейчас глубокая ночь. Давайте оставим детей до утра. — И, хотя он обратился к ней ласковым именем, тон прозвучал так, что она не решилась возразить. — Предлагаю пойти и продолжить обсуждение в зале.

— Поддерживаю! — наконец, подала голос королева Ван. Затем, обернувшись, посмотрела на них и Ибо с мягкой улыбкой и обратилась уже только к Сяо Чжаню: — Присмотришь за Ибо?

Низко, насколько позволяла поза с Ибо на коленях, он поклонился королеве: — Да, госпожа. Не беспокойтесь, я присмотрю.

Пока взрослые, несуразно толпясь на выходе, расходились — некоторые, вроде его матери и короля Вана, с явной неохотой — Сяо Чжань не выпускал напряженного Ибо из объятий. Малыш сидел по-прежнему так, словно загораживал его от окружающих, готовый броситься при первых признаках опасности. Детское сердечко билось учащенно, будто Сяо Чжань держал в руках маленькую храбрую птичку. Так трогательно и мило, что он не выдержал и клюнул носом в коротко стриженый затылок, вдохнув сладковато-молочный запах.

Сяо Чжаню недавно исполнилось десять, и он уже был достаточно взрослым, чтобы понимать значение случившегося. Они станут супругами, когда вырастут, а значит придется делать все эти странные и неловкие вещи, про которые рассказывали Ян-гэ и Кай-гэ. Возможно, родители переживали именно поэтому. А может из-за того, что Запечатление случилось слишком рано, и они еще дети. Что ж, это предстояло выяснить, а пока…

«Дидди?»

Ибо шустро развернулся в его объятьях и засиял неожиданно яркой улыбкой. Оказывается, серьезный малыш умел улыбаться по-настоящему светло.

— Гэ, теперь мы можем спать вместе? Приедешь ко мне? Я покажу тебе свою булаву и научу, как ей сражаться. А еще Гуансянь. Это пони. Ты сможешь на нем покататься, он тебе понравится. Любит сладости, яблоки и морковку.

— Гуансянь? Луч? — переспросил Сяо Чжань, заранее представляя, как будет выглядеть со стороны на маленьком орочьем детском пони – с коленями на уровне ушей. Вообще, он еще весной пересел на лошадь и уже уверенно держался в седле. Но сказать сейчас об этом Ибо — расстроить малыша.

— Да! Он стремительный, как луч солнца! — восторженно покивав, Ибо вдруг громко и так сладко зевнул, что заразил Сяо Чжаня. — Вместе будем тренироваться, ты ведь научишь меня стрелять из эльфийского лука?..

Сяо Чжань буквально поймал Ибо в падении, умудрившись подсунуть подушку ему под голову.

— Обязательно, — пообещал он сонно моргавшему Ибо и укрыл одеялом. — Обязательно научу.

Ибо заснул почти сразу, а Сяо Чжань остался сидеть на кровати. И без того острый слух, после Запечатления обострился еще сильнее. Теперь Сяо Чжань мог с легкостью расслышать каждое сказанное в обеденном зале слово. Любой звук — будь то разговор, шаги, стук кружки о стол или чье-то нервное покашливание — даже с такого расстояния долетал лишь с легкими искажениями из-за каменных стен.

Как хорошо, что родители не подозревали, что их сын почти участвует в секретной беседе в качестве слушателя. Обычно, зная о присутствии младших, взрослые начинали нести чушь, когда не хотели говорить правду. А этот ночной разговор совершенно точно не предназначался для детских ушей.

Мама продолжала ломать трагедию, распаляясь, похоже, все больше:

— … моему сыну, моему прекрасному ребенку, бесценному эльфийскому голосу, придется делить с орком постель, делать все это… эти…

Сяо Чжань посмотрел на сладко сопящего Ибо и как-то не нашел ничего страшного в спящем на его постели орке. Какое бы «все это» ни предстояло им делать в будущем, сейчас все выглядело очень мило и вполне Сяо Чжаня устраивало. Ибо согревал своим невероятным теплом, хорошо пах и вообще… Что именно «вообще» Сяо Чжань пока тоже не мог объяснить, но теперь точно стало лучше, чем раньше.

— Как человек, который спит с орком буквально каждый день, а иногда и не один раз, могу сказать, что бояться вам совершенно нечего.

В голосе королевы Ван отчетливо слышалась насмешка. Сяо Чжань опознал интонации — они появлялись у Сяо Ми, когда она говорила о своем женихе Ван Цзяэре. Вот уж кому стоило бы посочувствовать заранее. Попасть к Сяо Ми на язык — врагу не пожелаешь. А сестрица, похоже, выбрала будущего мужа в качестве мишени для своего остроумия. И сейчас в голосе королевы Ван слышались ровно те же интонации.

— Фу! Избавьте нас от подробностей. Я не хотела этого знать…

Сяо Чжань почти увидел, как мама высокомерно наморщила нос и слегка, чтобы не провоцировать появление морщин, поджала губы. Она как никто умела дать собеседнику почувствовать его ничтожность.

— Лучше порадуйтесь за своих детей, — как ни в чем не бывало продолжила королева Ван. Похоже, на нее совсем не действовали мамины ухищрения. — И за Сяо Чжаня, и за Сяо Ми. А то вы о дочери как-то забыли, все за сына переживаете. Меж тем, до совершеннолетия Ибо и консумации их связи еще четырнадцать лет. А вот свадьба Цзяэра и Сяо Ми уже через два года.

Разумеется, мама проигнорировала дельный совет. Честно говоря, за Сяо Ми Сяо Чжань тоже не волновался. Судя во всему, Ван Цзяэр ей нравился, хотя представить, как может понравиться зеленокожий великан с клыками… Сяо Чжань бросил взгляд на спящего Ибо. Тот казался больше похожим на маленького эльфа, чем на орка. Что странно, ведь крови Древних в нем быть не могло. Но красота ребенка поражала, наверное, ему придется сложно — и для орков, и для людей он навсегда останется не до конца своим, не совсем правильным.

Сяо Чжань вдруг обнаружил, что сжимает кулаки. Ничего, теперь его орка никто не сможет обидеть. Все-таки Ибо — избранник третьего принца эльфов.

Драма в обеденном зале продолжала набирать обороты:

— Мой бедный сын! Что ты молчишь, Сяо Гуан? Тебя все устраивает? — мать снова включилась в непонятную игру.

Сяо Чжань подумал, что это надолго, но тут отец, видимо, посчитав, что дал ей достаточно времени, наконец решил подать голос:

— Дорогая, но что мы можем сделать? Их магия соединилась. Запечатление основано на взаимности. Если бы Сяо Чжань не хотел…

— Ого! Кто-то решил высказаться из-под каблука? Неужели тесно стало? — громогласное фырканье короля Вана, наверное, услышал не только Сяо Чжань с его тонким слухом, но и половина замка.

— Ван Фанг! — от ледяной интонации королевы Ван даже Сяо Чжаню захотелось сесть прямо. Зато стало понятно, каким образом хрупкая человеческая женщина, попавшая в плен во время войны орков и людей, сумела обернуть ситуацию в свою пользу и пленить самого короля. — Не думаю, что высказывания подобного рода сейчас уместны. Единая линия поведения – вот что нам всем необходимо, а заодно мы должны решить, как наши дети будут жить следующие четырнадцать лет.

— Согласен, милая! Это единственное, что имеет значение.

Внезапная кротость в голосе короля Вана вообще никак не сочеталась с его внешним видом. Сяо Чжань представил мощного великана, способного голыми руками выдергивать вековые деревья из земли, и усмехнулся — звучал тот не опаснее восторженного домашнего щенка. Ян-гэ говорил, что любовь делает странные вещи. Сяо Чжань надеялся, с ним-то ничего подобного никогда не случится.

— Смотрю, над вами каблук не легче, зато явно более обжитый, раз совсем не жмет, — иронично-уязвленное замечание отца, скорее всего, не расслышали даже рядом сидящие…

— Сяо Гуан! — А нет, мама услышала. — Давайте закончим со вступлением, если все наигр… осознают создавшееся положение вещей. Пора переходить к делу.

Сяо Чжань навскидку мог бы подсказать еще парочку оставшихся целыми мозолей, но раз уже мама решила перейти к делу…

Одернув себя, он целиком превратился в слух, намереваясь не пропустить ни единого слова в плане, напрямую касавшемся их с Ибо ближайшего будущего.

— Итак, думаю, все понимают, что противиться Запечатлению мы не в силах, — в повисшей паузе прямо-таки слышалось недоговоренное: «Как бы нам этого ни хотелось».

Обычно, когда мама брала инициативу в свои руки, мало кто решался возразить. Собственно, на памяти Сяо Чжаня никто. А уж трактовать законы в удобную сторону мама умела как никто другой:

— Если магия одобрила их союз, мы не сможем помешать. Но и помогать не обязаны.

Ну, разумеется. Мама на своей волне. Попытайся кто навязать эльфийской королеве свою волю, столкнется с таким ожесточенным сопротивлением, что мало не покажется. А тут все случилось без ее согласия. Будь то магия, простой смертный или маленький полуорк, который решил присвоить себе ее сына. Сяо Чжань вздохнул. Мама просто так не смирится.

— Что вы предлагаете? — в голосе короля Вана, помимо очевидного скепсиса, отчетливо звучала скрытая надежда. Нашел себе союзника.

— Ваш сын еще совсем кроха, мы не можем отрывать его от родного дома. И как бы некоторым ни хотелось поскорее его женить, ему всего четыре, — разумеется, удержаться от шпильки в адрес королевы Ван Гао мама не смогла. — Что касается Сяо Чжаня, думаю, ему тоже следует до поры до времени оставаться с семьей и выполнять свои обязанности. Он должен получить эльфийское образование и стать достойным представителем своего рода.

— Вы предлагаете их разлучить?

В груди растеклось невероятное чувство благодарности к матери Ибо, которая, похоже, единственная из всех была готова за них бороться.

— Ненадолго, — а вот и отец подал голос. Он не станет ссорится с матерью, к тому же, они наверняка захотят выиграть время. А там либо что-нибудь случится само, либо они помогут этому «чему-нибудь» произойти. Сяо Чжань как никто знал свою семью. Самое обидное, что действовали они из самых лучших побуждений.

— Они могут иногда встречаться. Вот, например, на свадьбе Сяо Ми и Цзяэра через два года, — продолжила мама развивать свою мысль.

— Или на собственной свадьбе, если она состоится? — иронией в голосе королевы Ван можно было наполнить бездонный колодец.

Но мама предпочла сделать вид, что не поняла.

— Ну, до их свадьбы еще дожить надо, — с фальшивой оптимистичностью отмахнулась она. — В общем, завтра рано утром мы отбываем в Эльфию. Была счастлива лично познакомиться с королевской четой Ванов. И очень рада, что моя дочь станет частью вашей семьи. Ваше величество, ваша сдержанная мудрость меня восхищает.

— Моя? — похоже, король Ван сам оторопел от настолько витиеватого комплимента.

Перебор, конечно. Никто не поверит. Хотя вид, разумеется, сделают.

— Мы тоже были счастливы лично с вами познакомиться, — судя по всему, королева Ван решила сдать эту партию. — Особенно теперь, когда знаем, что вы так любите своих детей, что все решения принимаете исключительно из соображений их счастья.

Да, на словах мама Ибо в долгу не осталась. Но толку-то? Сяо Чжань понял, что снова стиснул кулаки до онемения в пальцах.

— К тому же, — неожиданно продолжила королева Ван, — редкие встречи будут в некотором роде восполнены постоянной перепиской. Думаю, все понимают, что им необходимо общаться, раз уж благодаря нашей родительской заботе и любви они не смогут видеться.

— Разумеется, — светски протянула мама. — Про такую возможность я отчего-то не подумала.

Сяо Чжань тоже. А ведь это было гораздо лучше, чем совсем ничего.

Последовавшие расшаркивания и заверения в вечном мире и дружбе Сяо Чжань слушать не стал. Лег радом с Ибо на кровать в позе «большой ложки» и осторожно обнял его, притягивая к себе:

— Я уже скучаю, диди…

Ибо

Идея пришла внезапно. Ибо сам удивлялся, как раньше не додумался до такого простого решения. Надо было сразу идти к Завесе Рубежа, как только от гэгэ перестали приходить послания.

Зря он выслушивал советников отца, убеждающих, что ничего особенного в Эльфии не происходит. В смысле, конечно, очень хорошо, что оркские послы и дипломаты в чужой стране чувствуют себя, как дома, демонстрируя все признаки взаимовыгодного мирного сотрудничества (облезешь, пока выговоришь, и неважно, что Ибо — лучший ученик почти по всем Искусствам). И что стычки на границах прекратились еще до его рождения. И что у брата Ван Цзяэра с сестрой гэгэ — Сяо Ми — все прекрасно, тоже очень здорово. Но никак не объясняет, почему нет писем от самого Сяо Чжаня, если в обоих королевствах все настолько расчудесно.

Наверное, стоило спросить у мамы, но Ибо почему-то не мог. А ведь мама всегда знала ответы на все вопросы, иногда даже на незаданные.

Как, например, когда братья заметили, что пушок у него над губой слегка потемнел. Сам Ибо ничего такого не видел — было бы там что в зеркале рассматривать. Чистый — и ладно. На самом деле он вообще тогда немножко завидовал воинам прошлого, от которых не требовалось ежедневного подвига в виде купаний и постоянного мытья рук и лица. Но ради гэгэ и мамы старался. И старался, и старался, пока не выяснилось, что так даже лучше, потому что ходить испачканным оказалось совсем не так приятно, как представлялось. Вспоминать неловко.

Тот традиционный семейный визит в замок Ван Цзяэра пришелся на разгар весны, когда солнце палило, как сумасшедшее, вытягивая отовсюду малейшие капли влаги. Живое потело, неживое — подсыхало; тропы и дороги щедро делились с взмокшими путешественниками мельчайшей пылью, взметавшейся из-под копыт. Ибо, разумеется, гордо отвергал любые предложения передохнуть в крытой повозке. Хоть и знал, что королевская чета династии Сяо свой традиционный визит уже завершила. Но гэгэ обещал что-то передать или оставить в замке, в комнате, где жил, и Ибо твердо намеревался потребовать это гостевое помещение себе. Поэтому с трудом удерживался, чтобы не гнать коня впереди всего кортежа, а любимый Шангуан, словно чувствуя нетерпение хозяина, и так и норовил «станцевать», поддать посильнее, раз уж мчаться стрелой, как хочется, не выходит.

В общем, до замка он добрался первым, на несколько корпусов опередив высланную вперед дозорную группу. Первым же выбрал комнату — ту, на которую указала Сяо Ми, как только ему удалось выбраться из стальной хватки Ван Цзяэра — и под общие неуместно смешливые реплики (ну что? Орк не может побыть в уединении после долгой дороги? Только эльфам и людям нужно, так, что ли?) срочно там закрылся. Пока основной кортеж дополз, пока всех размещали, Ибо успел уловить и почти надышаться единственным в мире ароматом и смутно пожалеть, что белье постелили свежее. А еще найти шкатулку с письменными принадлежностями и внушительной пачкой чистой шелковой бумаги.

Бумага Ибо, конечно, тоже понравилась, но теперь, когда отношения между королевствами совсем наладились, дефицитом уже не считалась, поэтому особой практичности в подарке он сначала не увидел. До тех пор, пока не обнаружил в середине стопки что-то вроде плана замка со значками. Которые не могли быть ничем иным, как секретными пометками!

Если бы не стойкое желание смыть все-таки с себя корку пота и пыли, и не дурацкий традиционный семейный ужин, Ибо прямо оттуда рванул бы замок исследовать и искать оставленные гэгэ сокровища.

После десятого или двадцатого стука в дверь, последний из которых сопровождался угрозой эту дверь вынести — Ван Хаосюань, хоть и хихикал, как эльф, но обещание исполнить мог — Ибо посетил купальни. Все уже ушли, так что никто не мешал после горячего мыльного песка как следует побултыхаться в прохладном озерце, отделанном камнем, чтобы остудиться, а потом и взбодриться. Ну и на ужин он, разумеется, опоздал. И все бы ничего, но дурацкий Ван Цзяэр, давно его не видевший, внезапно посмотрел как-то по-новому, сдвинул брови и заявил, что Ибо мыться разучился. Мол, лицо грязное, и — нет, не тут, а над губой. Выше, ближе к углам.

Хорошо еще, что шепотом, хотя при его голосовых данных — не особенно. Ну и, конечно, дурацкий Ван Хаосюань тут же поспешил на помощь — мол, три-три, плохо стараешься. До Ибо дошло, когда уже оба ржали, как те самые кони. Мама так и сказала им, что они «ду-рач-ки». Оба.

А потом, уже ночью, откуда-то знала, что Ибо снова пойдет в купальни — там они с мамой и встретились, у владений Хао Яньи, управляющей смотрительницы. Ибо меньше всего хотел, чтобы ему объясняли, как и чем пользоваться — уже точно не отец, не братья, и тем более, не громкая и чересчур бережливая старуха. Собирался сам разобраться, а когда понял, что не один, сделал вид, что заблудился. Удивительно, но мама, всегда знавшая, когда Ибо кривит душой, поверила сразу — наверное, тоже очень устала от путешествия. Поэтому попросила его остаться и помочь найти нужные средства, только никому не говорить, потому что есть всякие секреты, о которых всем рассказывать вовсе необязательно.

Они тогда кучу всего перебрали, мама так увлеклась, что иногда вслух упоминала, что и как из снадобий действует. Для себя, правда, так ничего и не нашла, сказала, что уже поздно, завтра на свежую голову продолжит. Зато Ибо теперь точно знал, чем ответить, если братья опять начнут гоготать, как гуси. Заодно присмотрел кое-что, пока мама не видела.

Еще мама — точно так же, ни о чем не догадываясь — несколько раз помогла искать сокровища, оставленные гэгэ. Оказалось, что замок Ван Цзяэра и Сяо Ми вовсе не половина классического оркского, а самая настоящая архитектурная новинка! Ибо просто по Искусству Щитов этому еще не обучали, но именно с маминой подачи в Королевстве начали ценить «надземное строительство». Мама первой пригласила мастеров-людей и с ними разработала проект королевского замка — так, чтобы и древние камни с подземельями использовать, и новые залы и комнаты надстраивать. Вот поэтому она так много знала про всякие схемы, ниши, тайники и переходы.

Ибо тогда все-все нашел. Все потрясающие рисунки, которые ему оставил гэгэ — и красивые, и смешные — особенно забавным получился набросок Хао Яньи, той самой управляющей смотрительницы купален. Она явно не пользовалась ни одним из тщательно охраняемых снадобий, иначе ее усы уж точно росли бы не такими кустистыми.

А самыми красивыми получились королева Сяо Фэй и ее дочь — принцесса Сяо Ми. На рисунках обе были добрыми и веселыми, и Ибо понадеялся, что в жизни королева Сяо Фэй это скрывает хотя бы чуть-чуть похуже, чем принцесса Сяо Ми, потому что с весельем там было все в порядке, а вот доброта только в делах выражалась.

Нет, тоже неплохо, но если бы Ибо так шутил, то сначала на всякий случай шлем надевал — походный, с рогами. А лучше — полный боевой доспех. Ван Цзяэр, наверное, тоже так думал, потому что первое время ходил за женой и всем объяснял, что у нее эльфийское образование, поэтому она так витиевато выражается, а на самом деле просто пытается выяснить, кто и что предпочитает на завтрак, обед и ужин. Даже когда та политику обсуждала — все к спарже сводил и напоминал, что эльфы мяса не едят — мол, из-за этого такие умные. И кроил жуткие гримасы — сразу и не поймешь, что это сочувствие.

Скорее всего, Ибо не понял бы, почему ему так нравится смотреть на Ван Цзяэра и Сяо Ми. Слушать их разговоры, когда они вроде бы, и ссорятся, но на самом деле совсем нет, и больше похоже на совсем наоборот. И не догадался бы, отчего постепенно начинает давить в груди, в горле и чуть ли не до глаз добирается, если бы мама в один из таких моментов вдруг не погладила по голове и не сказала, что Ван Цзяэр не просто так тосковал по Сяо Ми, когда они только обручились и жили в разлуке. Мол, знал, что это его половинка.

Ибо тогда чуть едой не подавился — Ван Цзяэр умеет тосковать? Он же орк! Настоящий, стопроцентный, как сказал бы мастер Искусства Арифметики. Как и отец, на которого Ибо всегда стремился быть похожим, как воины прошлого, как второй брат — еще больший дурачок, чем старший. О чем еще он не знает? Может, он с качествами напутал, и от людей ему не только недостатки достались?

Лишь потом дошло, что мама же тоже человек, а у нее вообще нет недостатков. Значит, если он хорошо постарается, то ничего не помешает ему стать достойным гэгэ, несмотря на… несмотря на… очень сложно, конечно, но, видимо, несмотря… ни на что.

В общем, время великих открытий, пусть и почти два года назад. Ибо не сразу, но поделился некоторыми мыслями с гэгэ. Хотя, может, тот тоже между строк читать умел, потому что первым назвал его «дитя двух миров». На «дитя» Ибо слегка обиделся — очень взрослый нашелся, всего на шесть лет старше. А Сяо Чжань, наверное, опять почувствовал, потому что объяснил, что из каждого мира Ибо взял лучшее. И еще много хорошего про маму написал — Ибо еще больше ею загордился.

Но прийти и прямо попросить совета все равно не мог. Ну не мог — и все. Что ей сказать? Что Сяо Чжань, которого она так уважала после того, как тот добился, чтобы Эльфийскую Академию Искусств переименовали в Академию Искусств Эльфии, и после того, как туда стали принимать всех достойных, даже если они не эльфы по происхождению, — что этот Сяо Чжань внезапно и без предупреждения оборвал их переписку? И ни разу не ответил, хотя Ибо ему уже больше десятка сообщений написал. Четырнадцать за два месяца, но кто считает?

И все-таки, не зря его объявили лучшим почти по всем Искусствам — кроме Утонченного владения магией и Силового перемещения, хотя там он шел в пятерке и в десятке. Потому что гениальная идея самому отправиться к Завесе Рубежа решала все проблемы сразу.

К походу Ибо готовился по примерам лучших воинов Орды. Созвал своих людей — явились шестеро, потому что Лю Сяня родители не пустили из-за плохой оценки Искусства Жизни — и объявил, что путь лежит через лес. Объяснил про тяготы, честно рассказал, что цель опасная, и сообщил, что каждый может отказаться.

Завеса Рубежа. Даже звучало таинственно.

— Ой, да что там идти-то, — зевнула Юй Ши, явно утомившись слушать, — пара дней, не больше.

— Когда выступаем? — поддержал Ли Хань.

Остальные переглянулись и просто покивали.

В принципе, понятно, почему все так легко согласились: во-первых, Завеса Рубежа вредила лишь тем, кто пытался пройти сквозь нее с недобрыми намерениями. Орда Ибо шла не завоевывать, а просто посмотреть, что там — на той стороне. Поэтому злыми их назвать точно никто не смог бы. Ну и во-вторых, воин Орды не должен бежать от опасности, а смело встречать и побеждать.

Сам Ибо, конечно, преследовал и другие цели, но подробно распространяться о них не собирался.

Выходили ранним утром, маскируясь, чтобы взрослые не заметили. Ибо, как предводитель, лично проверил, чтобы каждый взял с собой провиант, хотя бы на первое время — дальше планировалось охотиться на дичь и разнообразить меню дарами леса: кореньями и ягодами. Ответственной за охоту он назначил Юй Ши — та уже ходила с семьей на заготовки и добыла волка, медведя и куропатку, которая не считалась, потому что маленькая, и мяса в ней не было.

Остальная Орда смотрела на девушку с уважением — сыновьям оркской знати новые реформы до четырнадцати лет не рекомендовали отнимать жизнь ради забавы. Только ради собственного спасения. Объяснялось тем, что вроде как, только по достижении определенного возраста орк способен понять, по душе ли ему то или иное дело. В отличие от девчонок, которым не грозило стать бессмысленными убийцами, потому что они могут дарить жизнь и изначально понимают ее ценность.

Лес они знали прекрасно, ориентироваться могли с закрытыми глазами. До участия в первой охоте Ибо оставалось чуть меньше двух лет, остальным — по году, а Чжоу Лицзи — вообще три с половиной.

Шли быстро и уверенно. В полдень, когда солнце встало в зенит, сделали привал и с аппетитом слопали захваченные бутерброды. По дороге выяснилось, что с ягодами пока плохо — вызревать начала только амалькана, да и та по большей части едва-едва завязалась. Юй Ши настояла, что лучшая охота для заготовок — в сумерках или ночью, когда дичь не прячется, поэтому дальше пошли чуть медленнее, собирая вкусные травки и до хрипоты споря, считать ли тот или иной корешок съедобным. Для дебатов останавливались все чаще, и когда солнце преодолело сердцевину левого рукава, Ибо скомандовал новый привал.

Орда попадала, где стояла, траву и корешки разделили на всех, но мальчишки вырубились, толком не дожевав даже эти скудные порции. Стеречь их сон остались лишь Ибо — с трудом поднявшийся на ноги и принявшийся расхаживать, чтобы тоже не уснуть — и Юй Ши, как-то враз растерявшая всю уверенность и снисходительность.

Девушка вздыхала, то и дело поглядывая на Ибо, но стоило ему показать, что готов слушать, сразу опускала голову. В общем, когда выяснилось, что никакого волка и медведя она не добывала, Ибо понял, что уже некоторое время сам об этом догадывался. И о том, что куропатка не стала добычей не потому, что мяса мало было, а потому что у нее птенчики недавно вывелись, Юй Ши могла бы даже не рассказывать.

Ибо понятия не имел, что должен делать воин Орды в такой ситуации. Зато хорошо понимал, как должен поступать предводитель. Главная задача — сберечь всех, за кого взялся отвечать, включая обманщицу Юй Ши.

Запретив Юй Ши рассказывать о разговоре, Ибо оставил ее караулить Орду, а сам двинул по окрестностям, нарезая расходящиеся круги. Запрет на охоту нарушать очень не хотелось — он все-таки принц, должен пример подавать. Но если оголодавшие ребята поймут, что Юй Ши не добытчик, ничем хорошим это не закончится.

Впереди блеснула река, в голове молнией пронеслось озарение.

Заодно выяснилось, что зря, ой, зря его назвали выдающимся учеником. Ведь именно то из Искусств, по которому он вовсе не был лучшим, сейчас пригодилось бы, как нельзя больше. Может, если бы не хвалили так, Ибо не считал бы себя самым умным и не прикидывал бы постоянно, где можно безнаказанно слентяйничать. Утонченное владение магией, хоть и называлось красиво, считалось Искусством не для знати. То есть, не самым важным и нужным. Как-то всегда казалось, что проще обратиться к слугам, чем заучивать основы для длинных витиеватых формул, принципы построения которых слишком легко давались Ибо. А теперь выяснилось, что сетка для рыбы могла бы получиться гораздо лучше, выучи он хотя бы еще парочку соединений для плотности ячеек.

Как назло, рыбешка в реке водилась довольно мелкая — Ибо умаялся, пока натаскал более-менее приличное количество средней. Зато, когда голодная Орда проснулась и принялась завывать на разные голоса, пытаясь отыскать предводителя, ему было чем порадовать соратников.

Передохнувших и кое-как перекусивших воинов пришлось ставить перед выбором: идти дальше прямо сейчас, причем, быстро, потому что их наверняка уже начали разыскивать, или развернуться и шагать к дому — к горячей пище и недовольным родителям, которым ни в коем случае нельзя называть конечную цель похода. Хотя бы до тех пор, пока Ибо не вернется.

Предложение выслушали, но альтернативу единогласно встретили таким возмущением, что Ибо даже позволил себе немного погордиться собственной Ордой. Оказалось, что вариант с возвратом без принца даже не рассматривался. Особенно искренне возмущалась Юй Ши — теперь уже не самая громкая, зато явно самая преданная.

— Я решила, — позже, ближе к полуночи, сказала она Ибо, чуть отстав от остальных. — Я не хочу отнимать жизни, но если прикажешь — сделаю.

Прозвучало веско. Ибо устал не меньше остальных, к тому же замыкающим идти было сложнее, чем даже первым — приходилось все время следить за окрестностями, проверяя не увязались ли за ними создания, более опасные, чем простые хищники. Наверное, поэтому он никак не ожидал следующего шага:

— Моя сила — твоя сила, — решительно и «с посылом» объявила девушка.

Они и раньше играли в «вассал-сюзерен», но Ибо никогда не чувствовал того, что ощутил в момент произнесения настоящей клятвы. Юй Ши говорила искренне. Это вовсе не означало, что она не сможет передумать или физическую неспособность нарушить обет — это говорило лишь о выборе сердца. Здесь и сейчас, в настоящий момент.

— Я принимаю, — уверенно кивнул Ибо. — Обещаю владеть с честью, оберегать и направлять, пока твоя верность принадлежит мне.

— Эй! — раздалось из темных зарослей, возвращая в реальность. Кажется, они с Юй Ши умудрились порядком отстать. — Вы там что делаете? — недовольно поинтересовался Чжоу Лицзи. — Целуетесь, что ли?

Орда разразилась смешками, быстро, правда, стихшими, потому что все устали до изнеможения.

— Вот дурачье, — Ибо, наконец, осознал услышанное, но что ответить, пока сообразить не мог.

— Мы место нашли, — прежним, высокомерно-снисходительным тоном, поделилась Юй Ши. — Для привала. Кто первым в дозор?

Вызвался, конечно, Ибо.

Пока караулил, не мог отделаться от мыслей, что что-то не так, раз такие подозрения вообще появились, пусть и в виде шутки. Запечатление они с друзьями-приятелями никогда не обсуждали. Предполагалось, что все знают, что принц Ван Ибо фактически обручен, и что у него есть жених — третий эльфийский наследник из правящей династии. Само собой подразумевалось. Тогда при чем тут поцелуи?

Сквозь сплетенные кроны деревьев просвечивали звезды. Обе луны уже уверенно скользили к своим дневным покоям — Младшая почти добралась и чуть-чуть задерживалась, поджидая округлившуюся Старшую. Скоро справа поднимутся Братья-месяцы: настанет их черед охранять Ночь.

Нет, Ибо прекрасно знал, откуда берутся дети, но поскольку им с гэгэ это не грозило, на себя как-то не примерял. Периодически слышал, что кто-то в кого-то влюбился, иногда даже поддерживал подтрунивания, но никогда не понимал, почему кто-то от подначек бесится, а кому-то наплевать. И еще были книги — чем-то похоже на их с гэгэ переписку — в которых «взрослые» картинки иногда вызывали странные ощущения. Не сказать, чтобы неприятные, но потом приходилось долго и усиленно отвлекаться всякими разными тренировками, чтобы избавиться от последствий, и хорошо это или плохо, определиться не получалось.

В общем, все, что он знал — это то, что они с гэгэ связаны крепче, чем если бы тот постоянно присутствовал рядом. А письма — это их способ браться за руки, похлопывать друг друга по плечу или всякое там… еще что-нибудь.

На полянке среди бурелома зашевелился Чу Сяосян — это Ибо удачно заметил. Время передавать дозор давно наступило, но если воина разбудить посреди крепкого сна, то, оставшись один, он и обратно уснуть может. Двоих, чтобы друг за другом приглядывали, Ибо ставить не хотел — уж очень измученной выглядела Орда. Поэтому ждал, когда кто-нибудь сам почти проснется — и дождался.

Но даже определив в дозор одного из самых надежных, Ибо еще некоторое время не мог угомониться. Почему гэгэ больше не хотел с ним разговаривать? Может, ему стало скучно? Или, несмотря на мамины заверения, последний портрет тоже показался некрасивым?

Ибо был очень против делиться с эльфами творением мастера Искусства Живописи, в полной мере передавшем всю его недостойность. Взять хотя бы лицо — слишком большие глаза, слишком длинные ресницы. Дурацкие брови — совсем не кустистые, как у братьев или отца. Губы слишком мягкие, а должны быть жесткими и обветренными. Нос — прямой и короткий, слишком тонкий. Лицо не квадратное, а овальное — как у девчонки, волосы чересчур мягкие, даже на портрете видно. Не говоря уже про общую стройность, чуть ли не худощавость. Ни живота, как у нормального орка, ни второго подбородка — вообще ни намека! Даже на то, что когда-нибудь появится.

Мама уговорила. Увидела Ибо перед зеркалом — не успел отскочить — подошла и обняла. Она даже не спросила, почему сын так внимательно всматривается, просто сказала, что каждый раз, как видит, насколько они похожи, ее сердце замирает от счастья. Ибо, хоть и не хотел уворачиваться от объятий, чуть ее руки не стряхнул — так много воздуха набрал, чтобы возразить. Подумать только — его самая-самая-самая красивая в мире мама — и он, Ибо! А потом вдруг что-то сдвинулось — и выдыхал он очень долго. Переводил взгляд с ее глаз на свои, с ее бровей и ресниц — на собственные. Губы — один-в-один, только совсем мужские. И нос — конечно, более внушительный, ведь мама такая нежная! И подбородок. И даже плечи показались могучими.

Разумеется, после такого он согласился, что не полный урод, и даже немного погордился — пока снова на портрет не посмотрел. Нет, такой красоты, как у мамы, он там все равно не видел, поэтому написал Сяо Чжаню, что хорошо ест и усердно тренируется — чтобы гэгэ знал, что это далеко не все объемы и мускулы, которые Ибо готов ему предоставить.

Может, кто-нибудь наврал, что за год ничего не изменилось? Что в свои двенадцать Ибо только вытянулся, а ширины не набрал? Хотя быть такого не могло, чтобы Сяо Чжань — такой потрясающе умный и такой справедливый — просто поверил в чьи-то россказни. Но тогда почему? Почему?

Ибо проснулся от холода — и не он один. Рассвет едва-едва занимался, и лучшим способом разогреться стало единогласно принятое предложение продолжить путь. От усталости Ибо и есть особо-то не хотелось, поэтому свою порцию рыбы, оставшейся со вчера, он отдал мелкому Чжоу Лицзи.

К полудню они покрыли приличное расстояние. Поначалу, когда приходилось преодолевать бурелом, движение то и дело замедлялось, да и прохлада утра не располагала к беседам. Но затем они вышли в прогретый Светилом редкий и сухой сосняк, где сил будто прибавилось, настолько легче стало идти. Тогда и началось — смешки, перемигивания, а иногда и непонятные реплики.

Ибо, как обычно, шел замыкающим, большую часть шуток не слышал — отвечал, когда обращались непосредственно к нему. Поэтому не сразу понял, что именно так веселит Орду. А дурачки, похоже, решили развить тему с якобы вспыхнувшей симпатией. Сообразив, он решил не обращать внимания — знал, что не получая ответа, скорее отвяжутся. В принципе, так и вышло — понемногу усталость брала свое, и к полудню, когда солнце вновь встало в зенит, разговоры сошли на нет.

Они прошли еще немного — Ибо поменялся местами с Чу Сяосяном, и теперь вел, вовсю выискивая признаки реки, чтобы устроить привал, во время которого смог бы вновь обеспечить Орду провиантом. Впереди что-то блеснуло, и хотя приметы не говорили о близости открытой воды, Ибо все равно скомандовал отдых. Оставил всех на поляне, а сам пошел вперед — к призрачному сиянию, то ли слишком высокому, то ли удаляющемуся по мере приближения.

— Слышь!

Ибо так увлекся, что почти подпрыгнул от звука голоса Чу Сяосяня. Тут же обругал себя за беспечность — хорош воин Орды, позволил незаметно к себе подкрасться. Потом понял, что шаги слышал, но не обратил внимания, потому что знал, кто это, и не ждал опасности.

— Что? — сдвинув брови, спросил он. Чу Сяосянь — один из самых сильных в его отряде, лучше бы остался и охранял остальных.

— Ты ведь помолвлен, — тихо и неожиданно гневно напомнил тот. И замер, словно всерьез требуя ответа.

— Конечно, — немного опешил Ибо.

— И когда-нибудь соединишься со своим избранником! — еще яростнее прошипел Чу Сяосянь.

— Разумеется! — Ибо раздраженно отмел мысли о том, что к Завесе идет вообще-то лишь затем, чтобы уточнить всем известный и почти состоявшийся факт.

— Ну так тренируйся пока на кошках! — злым шепотом рявкнул Чу Сяосянь. — А Юй Ши оставь в покое!

Стукнул по руке кулаком и исчез, оставив оторопевшего Ибо смотреть в заколыхавшиеся кусты.

Покачав головой, Ибо снова развернулся — и на миг замер, рассмотрев, наконец, то, что издали казалось сверкающей водой.

— Сюда! — позвал он, неудержимо, как завороженный, двигаясь вперед, опасаясь отвести взгляд, чтобы снова не потерять. — Эй, все сюда!

Завеса Рубежа действительно оказалась очень похожа на реку. Ее даже что-то похожее на песчаный берег обрамляло. Только внутри текла не вода, а плотный переливающийся туман. И двигался он не понизу, а уходящей вверх стеной. Как если бы река встала на бок — первое сравнение, пришедшее Ибо в голову.

Видимо, не ему одному:

— А мы не утонем? — опасливо проговорил мелкий Чжоу Лицзи.

— Не говори глупостей, — одернула его Юй Ши. Правда, не резко, а как-то словно бы зачарованно. — Завеса нам вообще никак не навредит, если подпустит.

— Да-а? — недоверчиво продолжил спорить тот. — А как же раньше Орда набеги совершала? Мы еще не проходили, но я знаю, что воины гибли прямо внутри, в ве-ли-ком-мно-жест-ве, — явно процитировал он кого-то из мастеров Искусства Древности.

— Они магов сюда приводили, — снисходительно пояснила Юй Ши, — чтобы те им проход пробили и держали. А сами не полюбопытствовать к соседям шли, а грабить.

— Неправда! — взвился Чжой Лицзи. — Они шли выручать взятых в плен воинов!

— Ага, — рассмеялся Ибо, — и извиниться за доставленное беспокойство, — он спародировал изысканный поклон и под общий хохот двинулся к Завесе. — Кто не хочет, может не идти, — напомнил он, почувствовав нечто странное.

Зов. Но не самой Завесы, а из-за нее. Как будто тот, кто ждет и ищет, находится на той стороне.

Он решительно шагнул в переливающийся туман, мельком удивившись, что не чувствует ни тепла, ни прохлады, и еще услышал что-то вроде «ну уж нет!» и «подожди нас». Но не остановился, потому что останавливаться было нельзя.

— Двигайтесь вперед! — громко скомандовал он, не зная, слышат ли его. — Просто идите, не стойте!

— Иначе что? — поинтересовался смутно знакомый голос.

— Иначе не попадете в Эльфию, — нетерпеливо отмахнулся Ибо.

Идти было легко, но больно уж долго. По его расчетам, он уже должен был выбраться из тумана — так называемое «русло» вставшей набок туманной реки» вовсе не казалось таким уж широким. Шагов пять, может, шесть. А он уже почти двадцать отмахал.

— А зачем мы туда идем? — снова полюбопытствовал этот кто-то.

Ибо никак не мог его распознать — кто-то из своих, но кто именно?

— Посмотреть, как живут эльфы, — выдал он заученный ответ, продолжая шагать.

— Правда, но не вся, — в голосе послышалась грусть.

Идти сразу стало сложнее. Ибо продвигался, но словно в неприятно прохладной стоячей воде. Хотя никакой воды не было.

— Ладно, — решился он. — Мне надо найти кое-кого, чтобы спросить, что случилось.

— Опять не все, — запечалился голос.

Ибо все еще шел, но теперь словно двигаясь против очень сильного течения. Будто старавшегося завернуть его назад.

А еще стало холодно — по-настоящему промозгло, до стынущих внутренностей.

— Так зачем? — продолжал настаивать кто-то.

Ибо точно не это собрался сказать — он вообще не так формулировал, а услышал словно со стороны:

— По зову сердца!

Выпалил, и тут же вывалился на горячий от солнца песок. Мелкий — песчинка к песчинке, мягкий и больше белый, чем золотистый. Следом по одному начали выходить его воины. Кто-то сразу с любопытством разглядывал окрестности — лес стоял мощной стеной, куда плотнее и выше, чем с их стороны; кто-то опасливо оглядывался на туманную Завесу и в первую очередь искал взглядом остальных.

Ибо уже прикидывал, что стоит прямо здесь продолжить прерванный привал — обменяться впечатлениями и как следует отдохнуть, прежде чем решать, куда идти в незнакомом месте. Но деревья словно расступились, оставшись при этом на месте, открыв довольно широкую тропу, откуда высыпала целая конница… нет, всего семь или восемь всадников, из которых Ибо отчетливо видел лишь одного:

— Гэгэ! — прошептал он.

Он бы заорал, но голос от счастья сел. Против солнца лицо Сяо Чжаня не просматривалось, волосы отражали сияние, но Ибо точно знал, что тот улыбается:

— Добро пожаловать в Эльфию! — Сяо Чжань высоко поднял руку, раскрыв ладонь. То ли приветствуя Орду, то ли останавливая собственную свиту, другой рукой удерживая гарцующего коня. Спутники, тоже на лошадях, рассыпались по берегу на достаточном расстоянии, чтобы не смущать незваных гостей.

Еще красивее, чем Ибо помнил или мог представить по портрету годовалой давности. Стройный, высокий, прямой и гибкий, как стрела, Сяо Чжань спешился, бросил поводья и подошел очень быстро, почти подбежал, тут же окутав свежестью и самым прекрасным в мире ароматом. Ибо точно вцепился бы в него — даже руки поднял, но тут в животе предательски заурчало, заставив отшатнуться и в красках представить, как сейчас сам выглядит. Замурзанный и в драной одежде. Наверняка еще и несет от него, как от чистокровного орка после буйного сражения.

— Благодарю, третий наследный принц династии Сяо, — Ибо тоже кивнул, почти изобразив поклон, и тут же гордо вздернул подбородок, шагнув назад, накрепко сцепив руки за спиной. Подлые ладони прямо-таки норовили ухватить и потрогать. А лучше — прижать к себе и никогда не отпускать. — Мы пришли с миром.

Простая ритуальная фраза далась с огромным трудом — Ибо откровенно раздирало между неудержимым желанием оказаться ближе и внезапно поднявшейся обидой. Как будто воздух без так необходимого аромата стыл в груди, отказываясь как наполнять ее, так и покидать. И еще он в упор не мог вспомнить, на что обижается.

— Да уж понятно, что с миром, — неожиданно смешливо фыркнул Сяо Чжань. — Наверняка жутко голодные, — тихо продолжил он, вряд ли догадываясь о буре в душе Ибо. — Преломим ритуальный хлеб! — в голос объявил он, явно для остальных. И снова понизил тон: — Родители вас обыскались. Пошли, отправим им сигнал, что пропажа нашлась.

Ласково положил руку на затылок Ибо и чуть зарылся пальцами в волосы. Ибо и так уже почти растаял, а теперь вообще растекся и послушной лужицей позволил себя увлечь к смирно стоящему на солнцепеке коню.

Так странно — теперь они с гэгэ почти сравнялись в росте. Ибо понял, когда Сяо Чжань достал из седельной сумки ломоть хлеба, отщипнул крошку, а остальное протянул ему. Затем полез за сигнальным зеркалом — такие сообщения доставлялись с вышки на вышку гораздо быстрее, чем любым другим видом связи — а Ибо машинально вгрызся в еду. И тут внезапно сошлось: кукурузный хлеб, аромат гэгэ, вот только ракурс серьезно изменился. И, кажется, еще что-то.

Мгновенно умяв всю краюху, Ибо поднял взгляд и чуть снова не задохнулся. Сяо Чжань смотрел, как раньше, как с портрета, но только портрет не мог отразить ровный жар эльфийских глаз. За ними горело, но не пылало, и это ровное горячее тепло словно ожидало своего часа. Подначивало и подталкивало, хотя само не разгоралось.

— У тебя крошка, — Сяо Чжань протянул руку и осторожно коснулся губ.

Ибо облизнулся, наполовину машинально, наполовину отвечая на… подначку? Толчок? Зацепил языком кончик пальца, почти втянул в рот. Взметнувшееся в глазах гэгэ пламя отдалось по всему телу. Будто резануло счастьем и разошлось отголосками.

Какой-то миг. А затем Сяо Чжань развернулся и буквально взлетел в седло:

— Нас ждут на таможне! До прибытия сопровождающих приглашаем гостей передохнуть в Сторожевых башнях, — чуть свесившись, он протянул Ибо руку и кивнул назад. — Забирайся, путешественник. Ой, прости, воин Орды, — усмехнулся он.

Ухватившись за удивительно сильную ладонь, Ибо легко устроился позади, смутно отметив, что седло широкое — специально рассчитанное на двоих. От старого обращения, от кукурузного хлеба, от улыбки и главное — от самого Сяо Чжаня — веяло такой душевностью, что Ибо почти позволил себе поверить, что все хорошо.

Почти.

— Держись, — гэгэ уже явно собирался понукнуть коня, когда Ибо решился.

— Почему ты перестал писать? — спросил он, вцепившись в одежду, вместо того, чтобы обнять, как хотелось.

— Что? — удивился Сяо Чжань, отвлекшись от наблюдения за тем, как свита разбирает себе остальных воинов.

От одного только тона Ибо стало в разы легче:

— Почему ты больше не хочешь со мной разговаривать? — уткнувшись лицом в одуряюще пахнущий затылок, повторил он. И не выдержал: — Я писал, писал, двадцать писем, наверное, отправил. А ты не отвечал. Что случилось?

Эльф-эльфом, но спина под грудью Ибо стала прямо-таки по тролльи каменной:

— Мэй Яньли! — вроде бы не громко, но как-то очень резко позвал Сяо Чжань.

— Да, принц Сяо, — так же резко откликнулась потрясающе великолепная эльфийка.

— Напомни, это ведь ты разбираешь мою корреспонденцию?

Эльфийка неожиданно вспыхнула пятнистым румянцем, словно гэгэ очень сильно ее оскорбил.

— Вы сами выбрали меня особо доверенным лицом, — выплюнула она.

Если Ибо правильно понял, то оскорбление заключалось в пренебрежительном «напомни» — кажется, эльфы придавали большое значение тому, что и для кого делают.

— Очевидно, я ошибся, — прозвучало, как ледяная вежливость, — поскольку часть важных для меня посланий была отсеяна.

— О! — торжествующий ответ едва не заморозил всю округу. — Очевидно они были не слишком важными, раз вы не заметили их отсутствия в течение более двух месяцев.

Спину Сяо Чжаня дурацкая эльфийка точно проморозила — Ибо это хорошо почувствовал.

— Не слушай ее, гэгэ, — обняв именно так крепко, как хотелось, зашептал Ибо в ухо: — Я же здесь, это лучше любых писем, правда? Поехали, пожалуйста, а то Орда уже очень устала.

Теперь, когда все стало кристально ясно, он больше не хотел тратить ни мгновения, которое мог бы провести с гэгэ, на дурацкие препирательства и выяснения.

Сяо Чжань под руками Ибо чуть расслабился, а затем вновь напрягся — но лишь затем, чтобы понукнуть коня.

— Что, это все? — чуть ли не рыдая, крикнула вслед злая красавица. — Сяо Чжань, мы еще не закончили! Твоя мать будет недовольна!

— К счастью, мы вообще не начинали, — так тихо, что услышать его мог только Ибо, отозвался гэгэ. — А мама будет в ярости в любом случае.

Ибо только глаза вытаращил. Для орка мама — это святое. А у эльфов, видимо, как-то по-другому? Наверное, стоило спросить, но сейчас это все было не самым важным.

Они с гэгэ даже не мчались — летели сквозь лес. Только они, вдвоем. И это было прекрасно.

Сяо Чжань

Для Сяо Чжаня три декады, оставшиеся до совершеннолетия Ибо, казались готовыми вылиться в бесконечность. По крайней мере, стать самыми долгими – не то, чтобы совсем уж тяжелыми, но наполненными не только приятно-тревожным ожиданием.

Усиливающееся напряжение не давало расслабиться ни на мгновение. Чем ближе подходил срок, тем приторнее становились мамины улыбки. В отчаянии она усилила активность по сведению Сяо Чжаня с потенциальными возлюбленными. Пару лет назад тактика сменилась. Перестав подсовывать прекрасных эльфиек, мама изящно — как ей наверняка казалось — перешла на мужчин. Иногда Сяо Чжань подозревал, что где-то в лесах Эльфии надёжно скрыто целое тайное войско потенциальных любовников для сына.

Так и не сумев смириться с выбором Запечатления, мама не оставляла надежду, что их детский выбор окажется ошибкой.

А ведь за долгих четырнадцать лет они с Ибо виделись, не считая дня знакомства и Запечатления, всего трижды. Разумеется, Ибо не спустили тот детский «поход Орды» через Завесу Рубежа и больше в Эльфии он не появлялся. Сяо Чжань не исключал варианта, что король Ван вступил с матерью в тайный сговор. Оставалась надежда, что мама Ибо его поддерживала и помогала, ведь, судя по письмам, он буквально боготворил королеву Ван.

В день, когда из Орды через зеркальное оповещение пришла весть о пропаже третьего сына короля Вана, Сяо Чжань отбивался от очередной потенциальной невесты. Первое время мать засылала самых высокородных, в надежде на брак. Высокородная оказалась на редкость высокомерной, не особо умной и капризной. И пахла ванилью и алоэ. До тошноты. Пока Сяо Чжань сопровождал ее выезд, чувствовал себя породистым кобелем, которого демонстрируют потенциальному покупателю. Позже, когда дозорные принесли весть из Орды, а с Рубежа ту же пришел сигнал о проходе через Завесу, Сяо Чжань бросился навстречу, уже понимая, кого сейчас увидит.

Чумазый, повзрослевший, очень серьезный и собранный, будто готовый к сражению, Ибо моментально оттаял, едва их взгляды пересеклись. И вроде бы Сяо Чжань понимал, что ребенок еще, но в груди что-то сжалось, откликнулось и забилось испуганной птицей. Мой. Мой.

Хотелось обнять, прижать к себе, сказать… да что-нибудь, неважно, чтобы только вдвоем и никто не мешался, никакие Высокородные и прочие сопровождающие. Они снова преломили хлеб, как в первую встречу, и Сяо Чжань снова ощутил себя не половинкой, а целым. Единым с кем-то, кому еще только предстояло стать его спутником в будущем. И вроде бы ничего принципиально не изменилось, но дышалось в полную силу, так, как не получалось раньше.

А вот на их следующей встрече с дыханием не задалось. Дышать у Сяо Чжаня получалось с трудом. Они увиделись только через долгих два года накануне двадцатого дня рождения Сяо Чжаня. Как ни пыталась мать, но так и не нашла причины не взять его на празднование рождения и официального признания первого наследника Ван Цзяэра и Сяо Ми.

Образ четырнадцатилетнего Ибо — запечатлелся на обратной стороне век, как, если бы его выжгли каленым железом. Он выглядел как грех и протест одновременно. Орк с высветленными белыми волосами, эльфийскими серьгами в обоих ушах, высокими, непристойно облепившими стройные бедра верховыми ботфортами и подаренным Сяо Чжанем луком за спиной бросал вызов всем правилам, приличиям и выдержке родителей. Сяо Чжань весь вечер не мог отвести от него глаз, не зная, то ли смеяться, то ли плакать, то ли дрочить.

Несомненно, по приказу матери, Сяо Чжаню к положенным двум выделили в сопровождение еще трех эльфов из личной охраны короля. Судя по всему, она всерьез опасалась, что Ибо набросится на ее сына прямо во время обряда в церемониальном зале в присутствии двух делегаций.

Ибо смотрел с вызовом на всех, а Сяо Чжаня пожирал глазами. И тихо шептал, зная, что Сяо Чжань услышит с любого расстояния: «Чжань-гэ такой красивый, у меня сердце болит». И чуть кривил губы в полуулыбке, темнел скулами и горел глазами.

Официальная часть церемонии завершилась, гости разбились на группки, в ожидании торжественного ужина ведя светские беседы.

Четыре года. Надо подождать четыре года. И этот полуорк будет принадлежать ему полностью.

В тот день поговорить им удалось лишь на виду у соглядатаев, да и то совсем недолго. Ибо рванул в его сторону так резво, что охрана успела напрячься. Высокий, возмужавший, возмутительно красивый и недоступно юный.

— Чжань-гэ, ты меня слышишь?

— Что? — смысл вопроса дошел с некоторым запозданием.

Внезапно этот несносный подросток скроил озабоченную физиономию и обратился к охране.

— Двадцать лет для эльфа, это же еще не старость? Со слухом не должно быть проблем?

Эльфы сопровождения закаменели, изображая статуи. Видимо, инструкции выдавались только на случай попыток обесчестить третьего принца. Как отвечать на ехидные замечания подростка, они не знали. Пришлось самому.

— Уверен, что третий наследный принц династии Ван внимательно слушает лаоши и хорошо учится. А значит, прекрасно осведомлен, что двадцать лет для эльфов даже возрастом нельзя назвать.

Нахальная блондинистая физиономия приняла озабоченный вид.

— Так значит, третий принц династии Сяо еще совсем ребенок?

Интересно, желание придушить своего избранного считалось недостойным и неприличным или не несло никакого двойного смысла?

Сяо Чжань сделал глубокий вдох, глядя в искрящиеся весельем ореховые глаза. Четыре года. Надо продержаться.

Слова подбирались с трудом, хотелось взять за руку, утащить на воздух, запрыгнуть на лошадь и умчаться навстречу Светилу. И чтобы кожу пекло горячими лучами, ветер обмывал лицо и голоса их слышали только маленькие лесные жители. Именно в тот момент он впервые испытал чувство благодарности к матери, не позволившей вместе взрослеть. В переписке проще. Тяжелее, но в то же время легче. На расстоянии не видно этой кривоватой улыбочки, которая на самом деле скрывает неуверенность и робость. В письмах нельзя ощутить исходивший от Ибо тонкий аромат лаванды и гвоздики, и чуть сладковатый дыни. А еще невозможно почувствовать жар тела, стоящего на вполне соответствующем светским приличиям расстоянии, но настолько горячем, что тепло накатывало волной.

Их снова растащили по королевствам, обещая, что однажды они обязательно встретятся снова. Когда-нибудь. Если захотят. Взгляд Ибо жег спину до самого выхода из зала, а потом еще всю ночь горели щеки, губы и вообще все тело. Утром, служанка, несомненно, рискуя местом, принесла записку, переданную через сопровождавшую Ибо девушку-вассала. Сяо Чжань очень надеялся, что ни одна из дев не додумалась заглянуть внутрь свитка и посмотреть содержание послания. Откуда у четырнадцатилетнего подростка такие детальные желания и познания анатомии, оставалось только догадываться и полыхать всеми местами — приличными и не очень.

Их последняя встреча случилась уже год назад и снова во дворце сестры и Ван Цзяэра на посвящении второго ребенка — на этот раз девочки, названной в честь обеих бабушек двойным именем Фэй Гао. На этот раз протеста в возмужавшем и сильно раздавшимся в плечах Ибо было значительно меньше. Так шокировавшие когда-то Сяо Чжаня белые пряди исчезли, их сменил пронзительно-рыжий хвост, странным образом удивительно гармонично сочетавшийся с зеленоватым оттенком кожи. Длинные волосы по-прежнему были закручены скорее в эльфийский пучок нежели соответствовали классическому облику орка. Но хоть доспехи надел традиционно-орочьи. И все же он выделялся из толпы как орков, так и эльфов и даже людей. Совершенно не соответствуя ни одной из рас полностью, он являл собой что-то совершенно уникальное, удивительное и прекрасное. У Сяо Чжаня пекло щеки, сладко сжималось в груди и екало сердце, сбиваясь с привычного ритма. Как от него такого отвести взгляд? Невозможно же. Не только Сяо Чжаню — всем присутствовавшим.

Хотелось… просто хотелось, да. А еще — спрятать Ибо, от всех этих любопытных взглядов, перешептываний и улыбок. Потому что это только его, Сяо Чжаня, личный воин Орды. Его и ничей больше. Но их обоих стерегли так, словно они не нареченные Запечатлением избранники, а королевские сокровищницы, под завязку набитые девственницами накануне свадьбы. Собственно, почти так оно и было. Только вот с девственностью не сложилось. Сяо Чжань пребывал в полной уверенности, что должен знать, что делать в первую брачную ночь. За Ибо он, конечно, поручиться не мог, но, судя по письмам, порой пестревшим такими откровениями, что приходилось прерывать чтение и срочно снимать напряжение, он тоже времени зря не терял. Сяо Чжань нисколько не ревновал, потому что видел, чувствовал и знал, что все помыслы его личного орка, направлены исключительно на него. Впрочем, это работало в обе стороны.

Как бы то ни было, а их четвертая в жизни встреча в прошлом году получилась еще более целомудренной и включала в себя исключительно официальное приветствие, поклон, несколько церемониальных фраз и много горящих огнем подземелий и раздевающих взглядов Ибо. Про себя Сяо Чжань не сомневался, что с честью выдержал испытание на правах старшего и ничем не выдал собственное… напряжение.

Как удалось выжить в период взросления Ибо, Сяо Чжань и сам не понимал. Он вовсе не нюхал тонкие листы бумаги, исписанные корявым почерком, не пытался уловить знакомый аромат. Он с улыбкой читал сначала мечты шебутного мальчишки, мечтавшего стать лучшим воином Орды. Затем, краснея, вчитывался в беззастенчивые эпистолярные фантазии и откровения горящего нетерпением подростка.

Ибо удивлял честностью, открытостью и полным отсутствием стеснения и каких-либо церемониальных приличий. Он честно писал о своих желаниях и заявлял права на Сяо Чжаня.

Теперь же повзрослевший, по-прежнему, порывистый и упрямый Ибо очень хорошо понимал, чего хочет. Он все еще хотел Сяо Чжаня и хотел, по его словам, быть достойным. А еще — «стереть границы между народами, дать равные возможности всем, рожденным под этим Светилом». Мечтатель.

До их следующей встречи оставалось три бесконечно долгие декады. Даже чуть больше. После дня рождения, можно не сомневаться, Ибо сразу отправится в Эльфию, чтобы подтвердить Запечатление. Один день дороги, если через Завесу Рубежа и три, если через границу. Разумеется, Ибо пойдет Завесой, чтобы быстрее. И все равно очень долго.

Еще в прошлом году Ибо объявил родителям, что как самый высокопоставленный полукровка четырех королевств, хочет поступить в Академию Искусств Эльфии. Стараниями Сяо Чжаня теперь здесь учились не только эльфы, люди, орки и гномы, но и полукровки, раньше считавшиеся нерукопожатными персонами вне традиций. Пришлось преодолеть невероятное по силе сопротивление этих старых упертых козл… академиков. Но мысли об Ибо и полукровках, разбросанных по всем королевствам и не обладающих такими же возможностями по праву рождения, придали тогда решимости идти до конца.

Вступительные экзамены Ибо блестяще сдал по весне, так что с осени в любом случае пойдет на первый курс. А Сяо Чжань его поддержит, хотелось надеяться, что к тому моменту уже на правах законного супруга. Если мама, конечно, не устроит что-нибудь совсем уж невероятное. В прошлый раз он нашел в своей спальне раздетого юнца в костюме и гриме орка. Не хохочи Сяо Чжань так сильно, прибил бы наверное. А так просто выставил голышом в коридор.

Незапланированный и необъявленный визит Сяо Ми удивил всех своей внезапностью. Старшая дочь королевской эльфийской четы явила себя за час до заката в сопровождении многочисленного эскорта из эльфов и орков личной охраны. Поставленный на уши дворец оживился, приосанился и, взбодрившись, принялся гадать о причинах такой спонтанности: то ли принцесса поссорилась с супругом и решила провести ночь в родительском дворце, оставив Ван Цзяэра с отпрысками, то ли просто заскучала и планирует развлечься в компании родственников.

Сяо Чжань слишком хорошо знал сестру, та совершенно точно объявилась не просто так, а с определенным намерением. Понять бы еще с каким.

Поэтому сегодняшний внезапный визит, хоть и порадовал, но не сильно впечатлил. Мысленно Сяо Чжань жил на три декады вперед. Сестрица же в свойственной ей манере, за поздним ужином в кругу семьи, безапелляционно заявила, что он исхудал, поблек и выглядит «слегка пожеванным», так что, похоже, «кое-кому, как можно скорее необходимо жениться».

Комментарии братьев на грани приличий — спасибо, при родителях не стали давать советов, как взбодриться — он пропустил мимо ушей, а вот кислое выражение на лице матери отметил. Еще могут ожидаться сюрпризы, так что расслабляться рано.

Настроение снизилось до отметки «ниже приемлемого», аппетит окончательно пропал. Прибавить к этому двухдневное отсутствие писем от Ибо, и становилось совсем уж скверно. А ведь после того случая с Мэй Яньли, маминых шпионов к своей корреспонденции он больше не допускал. Значит Ибо просто не писал, а это могло означать… Да что угодно могло означать!

— Чжань-ди! Ты утомил уже своей унылой физиономией! Иди поспи что ли, — сестра в своей привычной категорично-жесткой манере высказала очевидно общее мнение. Сяо Чжань решил не противиться. Тем более, что все новости о племянниках он уже узнал, едкие и наполненные скрытым восхищением и любовью — только Сяо Ми так умела! — комментарии про «моего возлюбленного орка» выслушал и на довольное, не по-эльфийски румяное лицо сестры налюбовался. Можно и откланяться.

— Иди-иди, отдохни, может, завтра с утра посвежеешь, воспрянешь, да и сгоняешь с сестрой и братьями на охоту, — подначила сестра на прощание и никто, даже мать не решились оспорить. В семье Сяо Ми всегда считалась примером для подражания и всеобщего восхищения. Недостижимым идеалом эльфийской… всего эльфийского.

Прежде чем подняться в спальню, Сяо Чжань прогулялся по центральной галерее. Однажды они с Ибо обязательно встретят здесь рассвет. Развернутую в сторону Востока галерею по утрам освещали первые золотисто-розовые лучи Светила. Отражая их отполированными до зеркального блеска беломраморными стенами, галерея создавала иллюзию мерцающего портала и, казалось, сама сияла волшебным светом, проникавшим даже под высоко смыкавшиеся над головой своды. Сейчас, нагретая за день, она отдавала тепло и тихо переливалась зеркальными гранями декоративных орнаментов стеновых панно.

Остановившись у балюстрады, Сяо Чжань облокотился на высокий парапет и глянул вниз со второго этажа. Там внизу, под галереей, разбитый еще в честь рождения первого наследника Сяо Ми розовый сад благоухал приторно-сладким ароматом распустившихся бутонов. А Сяо Чжань почему-то вспомнил, как Ибо писал, что выиграл в соревновании по плевкам на дальность и меткость. Почему-то он совершенно не сомневался, что окажись Ибо сейчас рядом, непременно втянул бы его в подобное соревнование и заплевал бы все мамины розы. Мысль внезапно подняла настроение. И хотя плюнуть сам так и не решился, зато представил картину в красках и невольно рассмеялся.

В свои комнаты он возвращался в приподнятом настроении. Наверняка письмо от Ибо придет завтра. А если даже и нет, Сяо Чжань сам еще раз напишет.

Чужое присутствие почувствовалось, едва он коснулся лошадиной головы бронзовой ручки на двери. Металл кольнул ледяным ожогом, сигнализируя о непрошенном госте. Не успев осмыслить очередной мамин «подарок» или реальную опасность, Сяо Чжань, выхватил нож, с которым никогда не расставался, и неслышно ступая, вошел в спальню. Он должен был услышать или почувствовать чужака гораздо раньше. И только когда вошел, полностью готовый к нападению, осознал, что никого постороннего в его комнатах нет. Потому позволил захватить себя в бешеный вихрь, окутать знакомым запахом, по которому так скучал, и стиснуть в горячих объятьях.

— Гэ, наконец-то! Что там можно было так долго есть на вашем ужине? Слезы девственных фей со взбитыми сливками? Думал, уже не дождусь!

— Ибо?

Это могло показаться невозможным, но Ибо еще немного подрос и возмужал. Теперь в нем почти ничего не осталось от того беловолосого подростка, больше напоминавшего эльфа, чем орка или даже человека. Красивый разворот плечей, плавный рельеф спины — все это Сяо Чжань успел «разглядеть» руками, пока в полумраке комнаты обнимал прижимавшегося к нему Ибо. Несмотря на то, что они давно сравнялись в росте, а голос Ибо приобрел нижние чуть хрипловатые ноты, его лицо в холодном серебристом лунном свете, проникавшем сквозь неплотно задернутые легкие шторы, по-прежнему было слишком прекрасным для орка. И для сердца одного эльфа тоже.

— Что ты здесь делаешь?

— Пришел за своим Избранником.

— Эй, нельзя такое говорить без предупреждения! — Сяо Чжань пихнул Ибо ладонью в закрытую кожаной накладкой твердую грудь. Тот даже не пошевелился. Как стоял, чуть склонив голову с улыбкой, так и остался — с таким видом, словно он на рынке сладости выбирает. Сяо Чжань почувствовал себя сочной хурмой, готовой потечь под этим горящими взглядом.

Так, надо остановиться, пока не поздно.

Он принял серьезный вид, чуть отстранился и даже сумел сделать пару шагов назад, давая себе время для передышки и возможность вдохнуть. И снова ткнул пальцем в грудь Ибо.

— Как ты прошел Завесу? Или ты через границу нелегально пробрался? Твои родители… Боги! Мои родители! Нас пристукнут и прикопают в лесу. И никто никогда…

Тихо засмеявшись, Ибо снова шагнул ближе, нарушая личную границу, вторгаясь на интимную территорию Сяо Чжаня. Что еще можно ожидать от бесцеремонного орка? Он уткнулся Сяо Чжаню в шею, в то место, где начиналось плечо. Вдохнул глубоко несколько раз и, кажется, легонько ущипнул губами, скорее в намеке на поцелуй. И только после этого соизволил ответить.

— Сяо Ми на нашей стороне. Это она меня провела через Завесу в своей свите, поэтому сигнала не было.

А ведь Сяо Чжань думал, что удивить его невозможно. Ну, как минимум, достаточно сложно.

— Сяо Ми? Как ты покорил мою сестру? Подкупил? Угрожал? Или соблазнил... — он ухватил Ибо за упругую пухлую щеку двумя пальцами и чуть надавил. Упругая, юная и невероятно ароматная, пахнущая той самой запавшей в память смесью лаванды, гвоздики и дыни. Как же хотелось укусить или хотя бы лизнуть… — …своими сладкими булочками? — он все-таки удержался от радикальных действий и просто погладил подушечками пальцев.

— Я не булочка! — надув обижено щеки, Ибо моментально растерял весь свой взрослый вид.

Сяо Чжань почти увидел снова того малыша в холодном замке людей на границе трех королевств в день подписания мирного договора.

— Я помню. Ты не булочка. Ты — воин Орды.

Ибо удовлетворенно кивнул и потянул его в сторону софы.

— Я ужасно хочу есть… — признался он.

Ну, разумеется. Разговор о булочках пробудил здоровый аппетит.

— Но еще сильнее я хочу Чжань-гэ.

Тоже в общем-то не новость. Поесть и потрах…

Сяо Чжань издал звук больше всего напоминавший досадливое кряканье утки. Озвучивать мысли не стал.

Они уселись на софу, Сяо Чжань потянулся было к вазе с фруктами. Но там остались только косточки от личи и хурмы. Кое-кто, намаявшись в ожидании, подточил все запасы Сяо Чжаня. Вопрос с едой придется решить чуть позже.

— Итак, как ты уговорил мою сестру провести тебя через Завесу и как сбежал из дома? — потребовал он ответа, сев на некотором вполне соответствующем приличиям расстоянии. — К нам снова придет срочное сообщение из Орды о пропаже принца?

— Нет повода для беспокойства, Чжань-гэ. Цзяэр и Хаосюань прикроют, — охотно ответил Ибо, придвинувшись чуть ближе и явно считая, что никто не заметил его «сложного» маневра. — Мы сказали, что накануне моего совершеннолетия хотим провести несколько дней только втроем и собираемся поохотиться в предгорьях. Мои ребята из Орды подтвердят. И, если поднимется шум, предупредят. Но отец не будет искать, все в порядке. А мама… думаю, она догадывается и тоже, если что — сможет его отвлечь.

Признание в хитроумном плане, где задействованы все ближайшие родственники, Ибо выдал с затаенной гордостью. Очевидно, ожидая похвалы. Сяо Чжань задавил улыбку в зародыше и заодно соорудил самое строгое из всех возможных выражений на лице.

— Прекрасно. Подговорил своих братьев и маму, уломал мою сестру. А мне что прикажешь делать? Как завтра утром объяснить присутствие в моей спальне одного, напомню, все еще несовершеннолетнего орка?

— Можно сделать так, что ничего и объяснять-то не придется. Все будет понятно без слов!

— Какая безосновательная самоуверенность…

— Почему это? Я все уже делал, я все умею! — Ибо только что грудь не выпятил.

Не то, чтобы Сяо Чжань не подозревал. Он и сам… но чтобы вот так вот своему будущему мужу признаваться?! Он изогнул бровь в фамильном жесте династии Сяо. Обычно этого бывало достаточно. Сработает ли с Ибо…

— Дай-ка уточню. Ты сейчас своему Избраннику признаешься в том, что у тебя были связи с другими… кем?

У Ибо хватило совести немного смутиться.

— Мужчинами, конечно. Но я же должен был разобраться что к чему?! Как бы я сейчас пришел, ничего не умея…

— Разбирался значит. С мужчинами. Очень хорошо, — кивнул Сяо Чжань, подпустив в голос нарочито-сладких ноток.

Ибо удивленно вскинул брови и заметно занервничал. Быстро облизнув губы, он потупил взгляд и начал теребить завязки на кожаных наручах.

— Не то, чтобы прямо очень… Обычно хорошо…

Сяо Чжань залип взглядом на больших ладонях и пальцах с выделявшимися крупными костяшками.

Они, стоило признать, отвлекали неимоверно.

— Решил сменить самоуверенность на скромность? А как же показать, что ты теперь все умеешь? Давай, раздевайся, ложись и максимально расслабляйся. Сейчас масло дам, — Сяо Чжань с поистине королевской невозмутимостью выдержал панический орочий взгляд и даже умудрился не заржать, пока доставал из ящика бюро стеклянных пузырек со специальным маслом… хорошо, что новый недавно приобрел. А то демонстрировать остатки масла на дне флакона было бы как-то неловко.

Обернувшись к застывшему на софе Ибо, Сяо Чжань уточнил с деланным участием:

— Что-то смущает?

— Нет, если ты хочешь, то конечно...

— Если хочу?..

Внезапный порыв ночного ветерка встревожил шелковое полотно шторы и та приоткрыла узор окна, сквозь который в спальню проникло сияние обеих лун. Их лучи скользнули по полу, словно любопытные взгляды. Серебряный свет неожиданно ярко высветил потемневшие от смущения скулы Ибо.

— Просто я пробовал только сверху, — явно сконфуженный бравый воин Орды выглядел до невозможности умилительно.

Признание не явилось неожиданностью, но высказанное вот так, прямо и без иносказательных уловок, ошарашило. Ибо был прямолинейным и таким откровенным, что продолжать держать лицо стало едва ли возможным. Сяо Чжань мог гордиться собой, он справился. В конце концов, столько лет рядом с мамой и Сяо Ми.

— Пробовал сверху? Любопытно. Как удачно, что я тоже тренировался. Снизу.

Ибо вскинулся, словно получил удар дисциплинарным хлыстом по спине:

— Что?! Кто посмел?!

— Что за двойные стандарты? Тебе можно, а мне нельзя?

— Нет, я понимаю, конечно... — порыв праведного гнева угас едва запылав, и Ибо земетно сник, а голос звучал так, словно ему насильно влили в рот бокал сока из свежевыжатого лайма.

Придирчиво изучая припрятанное в секретном ящике бюро, Сяо Чжань задумчиво вертел в руках пузатый хрустальный флакон, тускло мерцавший гранями в ночном свете. Пожалуй, стоит ограничиться одним маслом. Любые изыски, сейчас наверняка ранят нежную душу его воинственного очень взрослого орка. Не стоит его пугать заранее. Или удивлять?!.. Он задвинул ящик, оставив остальное содержимое нетронутым и, вернувшись к Ибо, поманил в сторону полога, скрывавшего кровать.

— Шучу. Я тоже тренировался быть сверху.

После этого признания Ибо, уже направившийся было к кровати затормозил и обернулся. Выглядел при этом он слегка… обескураженным. Пожалуй, даже после внезапного удара мешком, набитым соломой, такого эффекта не получилось бы. Сяо Чжань принял самый невинный вид. Обычно так делала Сяо Ми после особенно едких шуток.

— Снова шучу. Я не тренировался. Но опыт у меня и правда есть. С девушкой.

— Хм… Ладно. И как тебе? — Ибо все еще не выглядел радостным. Можно было бы уже пожалеть, но Сяо Чжань решил, что воспитательный эффект нужно закрепить.

— А тебе?

— Девушки?! Я был только с мужчиной. Но представлял тебя. — Ибо попытался ухватить за руку, но Сяо Чжань ловко увернулся.

— А я был только с женщиной и тоже представлял тебя.

— Что?!

— Снова шучу!

Сяо Чжань наконец не выдержал взгляда обиженного единорожка и сломался. Он обнял Ибо и негромко засмеялся. Тот сначала закаменел, потом понял, оттаял и фыркнул, после чего резко набросился, обхватил и, потащив к кровати, уронил их обоих на постель.

— Для эльфа ты как-то слишком много шутишь... У тебя в роду точно не было троллей?

— Каких? — Сяо Чжань лежал, как упал — на спине, сверху на нем тут же удобно устроился Ибо, чье достоинство слишком очевидно упиралось в живот. Приличных таких размеров достоинство, кстати. Собственный член заинтересованно дернулся.

— Горных! У озерных же все сплошь бородатые, и мужики, и женщины, — радостно заржал Ибо, похоже, забыв свои опасения, — и шутки у них такие же! Старые и совершенно не смешные!

На «смешную» шутку про бородатых женщин Сяо Чань промолчать не смог:

— Твоя древняя шутка относится к гномам. А я, значит смешной! Настолько, что тебе показалось потешным в открытую признаваться во всяком непотребстве не пойми с кем?! — он распутал боковые завязки на нагруднике Ибо. Надо будет сказать Сяо Ми, что одежда у ее охраны очень неудобная… Впрочем, завязки на штанах оказались еще хуже!

— У Чжань-гэ нет повода ревновать… И я не считаю тебя смешным! — Ибо не отставал, торопливо развязывая и распутывая. — Возможно, старым, но не прямо сейчас… Что там для эльфов не возраст?

— Погоди! — здравая мысль неожиданно разрушила гармонию безумного момента. Сяо Чжань схватил руку Ибо, уже стянувшую его нижние штаны и успевшую обхватить самое сокровенное. — Погоди! Ибо! Запечатление! Мы же должны будем его подтвердить! Если мы сейчас…

Ибо вмиг стал серьезным. Передвинув руку, он ухватил Сяо Чжаня за запястья, будто удерживая, будто боялся, что от него могут сбежать.

— В этом и смысл, Чжань-гэ. Надо сейчас. Я боюсь, что нам могут помешать… — непроизнесенное «твоя мама и мой отец» выразительно повисло в воздухе. — Если мы подтвердим запечатление сейчас и ну… консумацию проведем, они уже ничего не смогут сделать. Потом я вернусь через три недели, и мы просто объявим о нашем союзе.

На мгновение Сяо Чжань представил размах скандала в момент, когда на официальном приеме вместо серебристого подтверждения Связи Запечатления они продемонстрируют золото уже случившегося Союза. И эта воображаемая картина почему-то невероятно развеселила.

— Тогда… — он высвободил руку из крепкого захвата и погладил Ибо по щеке. — Тогда… почему мы теряем время на разговоры?

Взгляд Ибо потемнел, став совсем непроницаемым, словно два черных бездонных омута плескались в глубине. Куда подевался маленький орчонок со своей умилительной доверчивостью? Тот, кто сейчас нависал над Сяо Чжанем — вполне подходил под определение завоевателя. Кто знает, возможно, именно так воины Орды древности брали в плен невинных эльфов…

Наверное, какие-то отголоски фантазии отразились на него лице. Ибо чуть скосил уголок губы, рисуя на своем лице кривоватую улыбку:

— О чем ты сейчас подумал, гэ? Чего ты хочешь?

— Завоевателя, — это вырвалось само собой, Сяо Чжань вообще-то не собирался говорить ничего подобного.

Кривоватая улыбка на лице Ибо стала шире, приобрела ужасно-понимающий оттенок.

— Гэгэ хочет, чтобы его взяли в плен? Жуткий злобный орк похитил прекрасного эльфийского принца и собирается его обесчестить…

Сяо Чжань закатил глаза. Он мог воображать что-то подобное, в конце концов, фантазии — это нормально, но говорить вслух?! Ибо же был прямым и обезоруживающе откровенным. И еще, он облекал мысли в столь простые слова, что это становилось едва ли приличными. И с этим… С этим орком Сяо Чжань собирается прожить всю жизнь.

— Меньше слов, больше дела, воин Орды. Я хочу уже увидеть твой орочий таран и… — Ибо смешливо хмыкнул, а Сяо Чжань деланно-задумчиво постучал пальцами по губам, — не знаю, может взять его в рот? Он большой?

Следующий смешок не случился. Он обернулся коротким свистом неконтролируемого выдоха, словно грудь Ибо пробило стрелой.

— Ха-х?! Что ты такое говоришь, гэ? — В глазах разлилась тьма и похоть — бесконечная, растворяющая в себе разум.

— Просто пытаюсь оценить масштабы возможного вторжения.

— Ах, ты хочешь оценить его? — он обхватил оба запястья Сяо Чжаня, и вздернув его руки за голову, с силой вжался бедрами. Сяо Чжань вскрикнул, надо думать, прикидывая масштаб. — Гэ умеет играть словами, но не дразнись… Не сейчас! Меня и без того срывает!

— Так не сдерживайся, — улыбнулся Сяо Чжань и толкнулся бедрами навстречу.

От одежды на нем они избавились в четыре руки так быстро, что прохлада ночного воздуха обожгла обнаженную кожу и Сяо Чжань невольно охнул. Ибо, снова обхватив запястья и удерживая его руки над головой, склонился к груди и лизнул сосок. Прошелся по нему раз, другой, заставив затвердеть и окрепнуть. Наигравшись с одним, наклонился ко второму, легонько коснулся губами на пробу, а потом вдруг прикусил, вырвав у Сяо Чжаня удивленных вздох.

Дыхание сбилось, несколько мгновений Сяо Чжань вспоминал, как это — набирать воздух грудью. Так и не вспомнил, голова стала тяжелой, закружилась, словно он надышался ядовитой цветочной пыльцой.

— Чжань-гэ, — Ибо облизывал его грудь, гладя по бокам и бедрам, — твои ноги просто бесконечные… Согни их, давай, приподними, — он нырнул ладонью к животу, пробираясь дальше.

Сяо Чжань развел колени, раскрылся совершенно бесстыдно.

— Этого достаточно? Или хочешь, чтобы я себя еще как-то подготовил? — он всего лишь сделал то, о чем Ибо просил, но тот неожиданно рыкнул. Буквально. Оскалился, продемонстрировал орочьи удлиненные клыки, и укусил за шею, безмолвно приказывая молчать.

— То, что ты говоришь… — Ибо зализал укус.

— Не нравится? — Сяо Чжань снова потерся о него. — А мне кажется, что очень даже, правда штаны мешают убедиться. Снимешь, или это не преграда для воина Орды?

Кто-то уверял в том, что еле терпит, а сам все еще был наполовину одет, хотя, учитывая все эти шнуры и завязки… Вот уж точно несмешная шутка озерных троллей.

— Проклятье, — Ибо пришлось отпустить его руки, привстать и торопливо раздергивать переплетение. Терпения не хватило, в итоге он стащил их с себя, сквернословя так, что даже у подземных гоблинов уши свернулись бы в трубочку. Штаны были узкими и не особенно подходящими для орков с выдающимися достоинствами. Зато как облегали!

— Масло, — Сяо Чжань зашарил рукой по покрывалу.

— У меня, — флакон валялся у его лодыжки. — Гэ… — Ибо обхватил навершие губами, прикусил зубами крышечку. — Я так и не понял. В том, что ты говорил про опыт, правда есть?

Он вылил часть содержимого в ладонь и как-то не слишком решительно завис.

— Хм… — Сяо Чжань уперся стопой в живот Ибо, попробовал провести ею вверх, но ноги дрожали. — А как бы ты хотел? — он прикрыл глаза, глядя из-под ресниц.

— Я бы хотел, чтобы тебе понравилось… со мной, — масло нагрелось, потекло сквозь пальцы и закапало на живот.

Сяо Чжань протянул руку, размазал по себе скользкие потеки.

— Мне кажется, нужно еще…

Ибо плеснул больше, но в этот раз оказался проворнее. Он отбросил флакон, скруглил ладонь, после чего сомкнул обе руки, размазывая масло по пальцам.

— Не напрягайся, м? — одной рукой он придержал упертую в него ногу, другой огладил поджавшийся живот, тут же соскальзывая ниже и пробегая пальцами по дорожке темных волосков. Он накрыл ладонью член, сжал. Сяо Чжань тихо охнул, запрокидывая голову. — Нормально?

— Ты же ничего еще не сделал... — Ибо тут же провел дальше, подныривая под мошонку и проводя напряженными пальцами сразу до входа. — Ах!

— Все еще ничего?

Если бы Ибо не держал его ногу, Сяо Чжань точно пнул бы. Масла на пальцах было так много, что оно капало на простыни. Преодолев некоторое сопротивление, Ибо проник одним пальцем внутрь. Размял по кругу аккуратно, но настойчиво, и вставил второй. Ибо в самом деле пробовал.

— Знаешь, я каждый раз думал… То есть, почти каждый раз думал только о том, что именно тебе понравилось бы.

— Заткнись, — попросил Сяо Чжань. Он нисколько не сомневался, что молодому, пышущему силой орку просто нравилось трахаться. В этом не было ничего такого. Вполне нормальные, естественные желания.

"Хм?"

— Глубже!.. — на очередное движение Сяо Чжань выгнулся и зашипел. — У тебя же такие пальцы!

— Какие? — Ибо потер одним пальцем снаружи и надавил другим внутри.

— Ах! Большие!

— Буду считать это за разрешение.

Пальцы у Ибо в самом деле были слишком большими. И, насколько Сяо Чжань успел оценить другие размеры, Ибо везде был немаленьким.

Сяо Чжань сложен был тоже вполне себе соразмерно… Правда, его член чуть опал, то ли от того, что Ибо не трогал напрямую, то ли от того, что три пальца — это все таки многовато. Сяо Чжань зашипел и закатил глаза.

— Ибо, пожалуйста! — он заерзал спиной по покрывалу, вывернулся из рук и перекатился на бок.

— Было больно? Прости, — Ибо развернул его обратно на спину, беспокойно оглядывая, и тут же лег сверху, прижался, пальцами нежно вытер взмокший от пота висок. — Я буду нежнее.

— Не вздумай… Я с тобой с ума сойду!

— Тогда что? Как ты хочешь?

Отвечать Сяо Чжань не стал, но красноречиво прогнулся в пояснице и развел ноги. Ибо тут же послушно облизал и сразу прикусил ему шею. Сяо Чжань извернулся и все-таки добрался рукой до его достоинства. Член Ибо мазал сочащейся смазкой по животу — большой, напряженный и очень горячий.

В награду Сяо Чжаню достался такой стон, что от него сладко дернуло где-то внутри. Он грудью почувствовал сердцебиение, то ли свое, то ли чужое, то ли их общее. Оно учащалось, звучало так быстро и так обещающе.

Они целовались, вылизывали, терлись друг о друга, словно исполняя странный древний танец. Ибо царапал клыками, вжимался носом, вбирая запах пота и масла, обтирался лбом, словно растерял всю свою орочью гордость, превратившись в кота. Сяо Чжань ласкался в ответ, потом начал просить сквозь стоны. Сознание уплывало, и его задушенное «вставь мне» и «возьми меня!» звучало почти неразборчиво, но Ибо услышал.

— Попроси еще… Умоляй меня, гэ, — Ибо нашарил его ладони, переплел их замком, словно запирая под собой.

Притеревшись и толкаясь друг другу навстречу, они совпали так идеально, словно изначально были двумя половинками единого целого. Их налившиеся члены терлись друг об друга, плотно зажатые между телами. Сяо Чжань то чуть расслаблялся, то наоборот, напрягался, и, казалось, мог вот-вот кончить.

— Прогнись и замри, — шепнул Ибо, сдавливая его пальцы. — И не сбегай от меня, ладно?

Сяо Чжань выполнил просьбу, подставился так, чтобы Ибо даже не пришлось помогать себе руками. Он лишь едва напрягся, замер и задержал дыхание, когда Ибо надавил и постепенно, скользя по маслу, проник внутрь.

— Ибо… — Сяо Чжань застонал вымученно. Он и сам бы не узнал свой голос — едва слышный, жалобный и какой-то стыдно-просящий.

— Ты слишком тугой! — рыкнул Ибо и задышал сбито, прихватил плечо зубами и вдавил бедрами сильнее.

— Да потому что надо было, х-ах! Надо было... — Сяо Чжань двигался под ним, елозил и терся.

— Что? Больше масла? Дольше ласкать?

— Четыре… Четыре пальца… — и Сяо Чжань с силой подался назад, насаживаясь почти до упора.

— Ах ты ж! — Ибо задохнулся так, словно его оглушило словами и смыслом. Поддав бедрами, шлепнул пахом о ягодицы. — Четыре, — он чуть вышел и шлепнул снова, — четыре!

— Ибо-о, пожалуйста!

— Слишком? — тот чуть притормозил, тряхнул головой, возвращая поплывшему взгляду осмысленность и, видимо, пытаясь понять не переборщил ли.

— Еще!

Это стало последней каплей для них обоих. «Еще», требовательное и властное, зависло между ними как заклинание, как звездный порошок мифических фей, которые, по преданиям, рассеивали его, смеясь над эльфами и орками, и даже огромными горными троллями, которые под действием зелья взлетали пушинками.

Сяо Чжань взлетал. В голове опустело, в груди тоже было пусто — он пытался вдыхать, захлебывался влажными стонами, но не чувствовал наполнявшего его воздуха. Нутро горело… Член, втиснутый в жаркую глубину между их телами, горел тоже, обезумевшее сердце грохотало в висках. А Ибо, подгоняемый этим «еще», брал и брал, и входил снова, до упора, до конца.

Когда всего стало слишком много, Сяо Чжань забился, закричал, выплескивая удовольствие, полностью растворяясь в сладком мороке заклинания мифических фей.

Ибо, выждав немного, расцепил их руки, и обхватил бедра. Сяо Чжань с каким-то дурным восторгом осознал размер его ладоней, которые с легкостью удерживали, натягивали и насаживали без особых усилий.

— Стой, погоди… Ибо, — Сяо Чжань задыхался, его било мелкой дрожью.

— Хорошо? — выдохнул Ибо.

— Ммм… Ты да?

— Я хотел бы, но Чжань-гэ… — зашептал Ван Ибо, — когда ты кончаешь, то сжимаешься так сильно, что я почти не могу двигаться внутри. Поэтому пожалуйста, скажи мне «еще» снова…

Ибо явно нравилось трахаться, но то, что они проделывали друг с другом, называлось как-то иначе. Он оказался требовательным, но в тоже время удивительно отзывчивым… Сяо Чжань, еще задыхаясь от пережитого оргазма, зашарил по постели в поисках того, чем можно обтереть живот и бедра, и в тоже время вывернулся, ложась на бок и позволяя продолжить.

И они продолжили, раз за разом доводя друг друга ласками или, когда Сяо Чжаню снова требовался отдых — подколками и шутками, и…

— Гэ, ты когда смеешься, так сильно сжимаешься… Почти так же сильно, как и тогда, когда замираешь от оргазма.

— Ты ужасен…

Ибо, мокрый и все еще задыхающийся от последней омывшей его волны удовольствия, устроился рядом, лениво вылизывая соленое плечо.

— М? Чжань-гэ недоволен? А мне кажется, тебе все же немножко нравится, — он прикусил и так истерзанное плечо и толкнулся еще раз опадающим членом. — Хочешь еще?

— Ммм, но не уверен, что смогу прямо сейчас. Может, позже. — Сяо Чжань ответно чуть напряг мышцы внутри.

— Может.

— Какой неожиданно покладистый и положительный орк, — тихонько засмеялся Сяо Чжань. Смягчившийся член выскользнул из него, и он ойкнул.

— Мне все равно, сколько правды в тех твоих словах, но с этого момента не делай этого ни с кем другим.

— Почему, Ван Ибо? — Сяо Чжань накрыл руку, обнимавшую его поперек живота, погладил по костяшкам. — Я хочу, чтобы ты сказал это. Сейчас сказал.

— Потому что, — Ибо сглотнул… — Знаешь, когда-то казалось, что мы должны произнести это торжественно, может быть, в святилище? В роще? На вершине высокой горы, под звездным дождем? В общем где-то в красивом месте… — Ибо замолчал и сильнее прижался, словно он был не почти взрослым орком, а все еще тем четырехлетним малышом. — Ты прекрасен. Тебе пошло бы белое с серебром, или даже цветное орочье. Но больше всего тебе идет быть обнаженным… И ничего торжественнее кровати, на которой мы любили друг друга, не видели Небеса.

— Боги!.. — улыбнулся Сяо Чжань. Он потянул к себе их переплетенные руки, тронул губами пальцы и тут же ткнулся в них лбом, неожиданно смутившись — бесхитростная ласка могла бы показаться странной после всего, что они тут делали, но она была принята и одобрена едва заметным ответным поцелуем в плечо.

— Ты мой… — тихо начал Ибо. — Ты мой, — сказал он тверже, очевидно почувствовав силу, с которой Сяо Чжань сжал его руку. — Ты мой! — крикнул он. — Ничей больше. Только мой навсегда!

— Я твой, — отозвался Сяо Чжань. — Я твой, ты мой. Навсегда.

И серебристое сияние Магии Запечатления накрыло их, подтверждая признание Связи.

Утром, когда Сяо Чжань проснулся, подушка, на которой спал Ибо, еще хранила отпечаток его головы и заколку в виде нефритовой ветки цветущего абрикосового дерева, которой вчера он скреплял волосы. Сяо Чжань зажал в ладони прохладный камень, а потом воткнул в собственный хвост. Единственное, о чем сожалел сейчас, что не успел отдать Ибо приготовленный подарок — усыпанную мелкими бриллиантами подвеску-косточку. Что ж, значит до помолвки.

Правда до нее еще предстояло дожить. «Женихи» с легкой маменькиной руки совершенно потеряли всяческий страх и эльфийский облик. Пришлось наложить заклинание на обе двери — входную и балконную. А выходить из покоев только под охраной верных ему эльфов, потому что один, особо ретивый смельчак в борьбе за внимание, руку и наследие третьего принца Эльфии, буквально попытался утянуть Сяо Чжаня через Завесу в Чертоги Лесной Девы.

Было ли это его личной инициативой или отчаянным планом матери, состоявшим, видимо, из того, что оказавшись перед ликом Лесной Девы, Сяо Чжань сдастся и скажет «да», он так и не узнал. Отец остановил буквально возле ее личных покоев со словами: «Будь терпимее, матери нелегко приходится».

Сяо Чжань проявил понимание, максимально усилив охрану и практически перестав появляться на семейных ужинах — видеть бледное лицо и устремленный на себя будто прощальный тоскующий взгляд он оказался не в силах.

Утром, накануне приезда Ибо и делегации Орды для заключения официального Союза и объявления даты свадьбы, во дворце начали вянуть цветы. Прислуга сбилась с ног, наводя заклинания, но мамино горе грозило сорвать завтрашнее мероприятие. Каким образом отцу удалось привести ее в чувство, Сяо Чжань не хотел знать, как и любые другие интимные подробности о жизни своих родителей. Но к вечеру цветы распустились, а мама взяла себя в руки. По крайней мере, уже не кричала на любого, кто случайно попадался ей на пути. А носилась она по всему дворцу, будто разъяренная фурия, наводя лоск и доводя и без того идеальный порядок до совершенства, видимо, от отчаяния.

На всякий случай Сяо Чжань ушел к себе еще до ужина, основательно проверив все запирающие заклинания.

Утром церемониальный зал утопал в цветах и сияющих улыбках с обеих сторон. Ярче всех сияли мама и король Ван. Тот вообще светился, как начищенный до блеска отполированный стальной щит. Сяо Чжань прямо ожидал подвоха и выдохнул только тогда, когда увидел Ибо в толпе орков. Тот выглядел решительным и немного хмурым, но оттаял, едва они встретились взглядами.

— Все в порядке, гэ. Мы справились, — прошептал он тихо, только для Сяо Чжаня, потому что знал, что его услышат несмотря на разделявшее их расстояние.

Ответить Сяо Чжань не мог — Ибо все равно не услышал бы — но как можно медленнее и четче произнес одними губами:

— Я твой, ты мой.

Сейчас фраза не несла магического значения. Просто хотелось поддержать Ибо, которому, наверняка, тоже пришлось нелегко последние три декады. Скорее всего, и ему подсовывали женихов или невест. Надо будет спросить, как он отбивался. Не прибил бы кого на эмоциях…

Чья-то рука небрежно опустилась на талию.

— Вы ведь знаете, что не обязаны соглашаться, если не хотите? Всегда можно изменить судьбу. Даже в последний момент…

Серьезно? Даже сейчас? Вот прямо во время этой душной длинной и унылой церемонии у всех на виду?

Сяо Чжань беспомощно глянул на Ибо, но того загораживала королевская чета Ванов и глашатай, который как раз зачитывал традиционные приветствия сторон. Очень громко и очень заунывно.

Со вздохом обернувшись, Сяо Чжань натолкнулся на ясный взгляд прекрасных голубых глаз. Прозрачных, как слезы Лесной Девы. Сияющих, как звезды на ночном небосклоне. На него с восторгом смотрел безупречной красоты эльф — и где только матушка таких берет? Призывает магическим путем из морока сновидений? Что за нереальное существо? Беловолосое, тонкокостное, с прозрачной сияющей кожей и самой нежной из всех существующих улыбок. Как можно не ответить на такую? Сяо Чжань улыбнулся, как сумел. Разумеется, не так идеально, как это неземное создание. Но даже с улыбкой вышло лучше, чем с голосом. Тот больше напоминал шипение.

— Видишь на том конце зала полуорка, который сейчас смотрит на тебя так, словно примеряется, как удобнее выгрызть внутренности? Так вот. Он не примеряется, он на самом деле сейчас подойдет и именно это и сделает. А потом повесит твои кишки себе на шею в качестве трофея. А гениталии запихает в глотку. Твои гениталии в твою глотку, я имею в виду, — поправился он на всякий случай, чтобы у собеседника не возникло никаких неоправданных надежд. — Я бы на твоем месте сейчас очень тихо и очень быстро отправился туда, откуда пришел — к эльфийской праматери…

Сяо Чжань понял, что переборщил, когда несостоявшийся кандидат побелел и выцвел до безупречно-снежного оттенка. Правда при этом он смотрел не на Сяо Чжаня, а ему за спину. И в церемониальном Зале воцарилась какая-то нездоровая тишина. Сяо Чжань медленно обернулся и столкнулся с Ибо нос к носу.

— Дорогой? — улыбнулся он.

— Все в порядке? — Ибо действительно выглядел так, словно может надеть чьи-нибудь кишки себе на шею, но пока из последних сил держится в рамках приличий.

— Все идеально. Это наш гость и он уже… — Сяо Чжань обернулся и увидел спину спешно удалявшегося «жениха», — … ушел.

— Вот и славно, Чжань-гэ. Тогда может, не будем дольше тянуть?

Сяо Чжань услышал возмущенный шепот с обеих сторон. Как можно, нарушение церемониала, традиций! Этот несносный мальчишка! Мелкий орк! Куда смотрят король и королева!

Он взял Ибо за руки и улыбнулся.

— Не будем.

В глазах Ибо притаились теплые смешинки. Он огладил пальцами ладони Сяо Чжаня, будто бы успокаивая — хотя кто тут вообще волновался? — и уверенным громким голосом повторил слова Запечатления.

Едва Сяо Чжань ответил, как их тут же скрыло золотистое сияние уже состоявшегося Союза, отделяя от шокированной публики, удивленных вздохов присутствовавших орков и эльфов, возмущенного крика короля Вана, глубокого обморока королевы Сяо, счастливого задорного смеха королевы Ван. Секрет оказался раскрыт, но для них с Ибо это уже не имело никакого значения. Они крепко держались за руки и больше не собирались друг друга отпускать. Никогда.

[1] Донжон — центральная замковая башня

[2] Кика (ор.) — няня