Work Text:
1.
В первый раз, когда у них случается нормальный разговор, получается бардак. Нюансы вежливой беседы никогда не были сильной стороной Адаар, и поэтому, когда её втянули в середину имущественного спора между незнакомым маркизом и её отвлекающе великолепная посол, это было похоже на то, будто её бросили в яму с живыми вивернами. Она предпочла бы виверн.
Говорит что-то о Кассандре, дуэли, неваррцах и чести, и маркиз отступает с тем, что может быть ужасом под этой его глупой маской, но Адаар слишком занята, пытаясь обратить внимание на разговор, чтобы заметить. Жозефина делает паузу, подняв перо; на её лице хитрая ухмылка, когда она отступает к своему столу.
— Поэтому я понятия не имею, что только что произошло, — говорит Адаар, надеясь, что её невежество в какой-то мере очаровательно и не совсем варварское.
Жозефина смеется, и сердце Адаар чуть не вырывается из её груди от этого звука.
— Просто небольшой имущественный спор, уверяю вас. Маркиз не имеет прямых претензий на Убежище и, я уверена, перспектива дуэли с Кассандрой является достаточной против их продолжения.
— Ты такая страшная, Жозефина, — говорит Адаар, выходя за дверь. И только позже, когда она пытается уснуть в слишком маленькой палатке — она понимает что-то, что она сказала, может быть воспринято как оскорбление.
— Идиотка.
2.
Адаар вздыхает, уставившись на небольшую коллекцию одежды, лежащую на её кровати. Она не должна была соглашаться на эту встречу. Жозефина постоянно разговаривает с иностранными послами от её имени, зачем что-то менять? Но это было «важно, и её присутствие принесло бы серьёзную выгоду, и вы окажете мне огромную услугу, Инквизитор».
Если чувства Адаар к её послу могли бы просто исчезнуть в следующем разломе, который она закроет, то она будет считать, что именно это огромная услуга. Она стонет, проводя руками по косичкам, пытаясь заставить их выглядеть не так, будто она не мыла голову последние три дня. Может быть, ей сменить стиль? Будет ли на это время? Есть ли смысл? Она кунари среди кучки людей, и независимо от того, что она делает или как одевается, она всегда будет уродливой, огромной, неуклюжей женщиной-быком и ничего никогда-
— Инквизитор?
Адаар чуть не вскрикнула, вырываясь из мыслей и привычных самобичеваний. Вздохнув, она оборачивается и видит голову Жозефины чуть выше над лестницей в её комнату.
— Входи, — говорит она, садясь на кровать. Как всегда предмет мебели кажется для неё слишком маленьким, что постоянно напоминает о её размере, что она не должна быть здесь, что она не должна руководить этой необычной группой людей. Она чувствует руку Жозефины на своём плече, совсем лёгкое прикосновение, едва уловимое, но достаточное, чтобы вывести её из задумчивости. Адаар чувствует, как её лицо начинает пылать, и она отворачивается, надеясь, что Жозефина не заметила её румянца.
— Инквизитор, что-то случилось? Я ждала вас в моём кабинете уже какое-то время, но подумала, что лучше приду и проверю вас, — мягко говорит посол.
Адаар печально улыбается, указывая на одежду, лежащую на её кровати.
— Я не могу решить, что надеть. Всё кажется неправильным.
Жозефина улыбается, и это настоящая улыбка, та, которую она хранит для Лелианы, когда они болтают за чаем, только на этот раз она направлена Адаар, и она не может не думать, что её сердце стучит в груди.
— С этим, мой дорогой Инквизитор, я могу помочь.
Как только она полностью одевается, она идёт по коридору, высоко подняв голову, принимая свои рога, свой рост и сероватую кожу, но на этот раз она не может не чувствовать себя немного красивой.
3.
— До-о-о-риан, — зовёт Адаар, взбегая вверх по лестнице в библиотеку. Было не так уж поздно, наверняка он ещё здесь. В конце концов, это человек практически живёт в библиотеке, и, несмотря на внешность, он был ужасным трудоголиком. Щурясь в темноте, она на ощупь пробирается к единственному пятну света, всё ещё мелькающему в обычном месте её любимого мага.
Упав вниз у подножия кресла, она вздыхает, в отчаянии поднимая руки.
— Я просто не могу! Не могу! Я безнадёжна, бесполезна и независимо от того, что я пытаюсь делать, или что я говорю себе, это не имеет значения. Я просто не могу это сказать.
— Это о нашем прекрасном после? — говорит маг, опустив одну руку её на голову, чтобы поиграть с её косами. — Потому что ты уже знаешь моё мнение по этому поводу.
— Ты не понимаешь, — кричит Адаар, — ты остроумный, обаятельный и просто красивый, а я… я…
Вздохнув, Дориан соскользнул с кресла и присел рядом с ней, положив одну руку ей на щёку, а другой всё ещё зарываясь в её волосы.
— Умная, преданная, очень умелая воительница, которая могла бы держать половину Тедаса под каблуком, если бы захотела? — Адаар издала влажный, грустный смешок, потирая предательские глаза, которые отказывались оставаться сухими. — Слушай, я не очень хорош во всём этом утешении, но одно я знаю точно: что бы ты ни думала о себе, ты заслуживаешь быть счастливой, подруга. И если Жозефина делает тебя счастливой, непременно попробуй.
— Я просто… Всякий раз, когда я пытаюсь флиртовать или что-то в этом роде, у меня будто язык немеет, и я смущаюсь и не знаю, что с этим делать, — восклицает Адаар, размахивая руками. — Кроме того, она такая культурная, элегантная и красивая, а я такая… такая… — при этом она сильно жестикулирует и вздыхает. — Что же мне делать, Дориан?
Маг улыбается, хлопая ладонью по плечу Адаар.
— Я думаю, что это проблема, которая требует алкоголя, моя дорогая Вестница.
Поэтому они встают, идя через полки книг к лестнице, ведущей вниз, обещая утопить её печали, и это вся мотивация Адаар, чтобы двигаться.
Сверху на них смотрит Соловей.
4.
— Я заметила, что вы много времени проводите с Жозефиной, — говорит Лелиана, привязывая сообщение к лапке птицы, и желудок Адаар резко сжимается. Она знает, что они близки, знает, что Лелиана, вероятно, мгновенно убьёт её, если бы это означало, что Жозефина будет в безопасности, знает, что если Лелиана не одобрит Адаар в ухаживаниях, то у неё нет шансов.
— Мне нравится её компания, — медленно отвечает она, стараясь, чтобы голос не выдавал страх. Если быть честной, шпионка всё ещё немного пугает её. Есть что-то в том, как рыжая совершенно безжалостна в своей работе.
Лелиана смеётся коротко и тихо. Птица взлетает в порыве ветра, и её упавшее перо медленно опускается на пол. С легкой улыбкой Лелиана наклоняется, чтобы поднять его, крутя его между проворными пальцами, и поворачивается лицом к Адаар.
— Слушайте, Инквизитор. Хотя ваши неуклюжие попытки ухаживаний, возможно, были забавные вначале, сейчас на них смотреть просто больно. Одолжением будет и для меня, и для Жозефины, если вы просто скажете ей, что вы чувствуете, — затем она останавливается, поворачиваясь к окну, а Адаар смотрит на неё с открытым ртом. Сердце кунари бьётся об её рёбра, едва веря в то, что она услышала.
— Я даже не знаю, заинтересована ли она, — заикается она, и Лелиана хихикает.
— Поверьте мне, инквизитор, я бы не спрашивала, если бы не думала, что у вас есть шанс, — канцлер поворачивается к ней лицом с улыбкой, но она равнодушна, и Адаар сглатывает. — Я хочу, чтобы Жозефина была счастлива, и я думаю, вы будете добры к ней. Но, несмотря на её опыт в Игре, Жози невинна в любви, и я призываю вас быть осторожными.
Адаар кивает, отступая от шпионки и поворачиваясь к лестнице.
— Инквизитор? — зовёт Лелиана, и Адаар останавливается и поворачивается. — Я очень люблю своих друзей, и хоть я не думаю, что вы когда-нибудь сделаете это специально, если вы навредите Жози, просто помните, что у меня агенты по всему Тедасу.
Адаар быстро уходит, практически мчась вниз по лестнице и почти сбивая Дориана в желании вернуться в свою комнату.
Сердце всё ещё колотится от дружеской беседы с Лелианой. Она спускается в библиотеку, идёт через большой зал, поднимаясь в башню в свою комнату. Она с раздражением падает на диван, не обращая внимания на скрипы, которые издаёт мебель. В голове стучит, её сердце, кажется, вырвется из груди от водоворота эмоций, кружащегося внутри. Всё, что она хочет сделать сейчас — это рухнуть в кровать и спать в течение следующей недели, но следующее, что она делает, это стоит на балконе, выпуская гнев и разочарование в холодный горный воздух.
Горло болит от холода, и Адаар возвращается в комнату, силой успокаивая себя, когда снова садится на диван. Как только она тянется к книге — Создатель, ей нужно отвлечься — дверь распахивается, и она с любопытством смотрит на лестницу.
Жозефина поднимается по лестнице в комнату Инквизитора. Адаар улыбается, откладывая книгу.
— Чем я обязана вашему визиту, леди Монтилье? — спрашивает она, широко улыбаясь, другая женщина замечает её и улыбается в ответ.
— Инквизитор Адаар, я… — она делает паузу, подбирая слова, и Адаар похлопывает на сиденье рядом. Жозефина качает головой, заламывая руки, морщит нос, как будто она не могла поверить, что она не может найти что сказать. — Я слышала ваш разговор с Лелианой, — медленно говорит она, — и я хочу извиниться. Она не имела права так говорить с вами и вмешиваться в ваши… мои… наши личные дела.
— Всё в порядке, Жозефина, — улыбается Адаар, протягивая к ней руку. — Я понимаю желание хотеть лучшего для близкой подруги.
— Да, но она явно не имеет представления о ситуации! Я вполне способна понять наши отношения, и я никогда не думала, что ваши намерения были романтичны, Инквизитор, я вас уверяю, — восклицает Жозефина, разочарование добавляет резкости в её обычно мягкий голос.
Адаар замирает, а затем её сердце начинает быстро биться, пока она смотрит на образ изящества и красоты перед ней, и в этот момент знает, что она никогда не будет соответствовать этой удивительной женщине. Жозефина заслуживает гораздо большего, чем бывшая наемница тал-васготка, и, несмотря на все её усилия, чтобы остаться равнодушной, глаза Адаар начали чесаться и гореть от невыплаканных слёз.
— Оу, — говорит она, желая, чтобы рядом возник разрыв и поглотил её. Слеза скользит по её щеке, и она даже не пытается её стереть. Она не может смотреть на Жозефину, не может понять, что она думает, не может принять этот позор.
— Адаар? — она чувствует руку на плече, затем на щеке, вытирающую капающие слезы, а затем женщина берёт её за руку, поглаживая ладонь. — Герах?
Адаар чувствует, как на диван рядом с ней опускаются, а затем рука на её щеке — рука Жозефины — поднимает её, и она не может открыть глаза, не может столкнуться с отказом, каким бы мягким он не был.
Затем она чувствует на своих губах чужие, нежные, мягкие и самые сладкие, которые она когда-либо знала, и её глаза в неверии открываются. Жозефина целует её. Целует её. Целует её. И она улыбается так мягко и нежно, что Адаар не может поверить своим глазам.
— Я думаю, что мне придется поблагодарить Лелиану, — бормочет Жозефина, прежде чем снова поцеловать её.
5.
Халамширал — это кошмар. Политика, удары в спину, маски как образно, так и буквально. Ничто не могло подготовить её к этому. Адаар тонет, и орлесианцы счастливы держать её под водой.
Жозефина несколько легко влилась, болтая, смеясь и скручивая слова в такие фразы, которые Адаар вообще не может понять. Она восхищается ею за её интеллект в разговоре и легкость, с которой она идёт сквозь толпу, и кажется, точно знает, что и когда сказать. Адаар умудряется никого сильно не обидеть и считает, что это уже грандиозный успех.
Жозефина и Лелиана сделали всё возможное, чтобы подготовить Адаар к этому вечеру, но было столько всего, чему её нужно было научить. Адаар может почувствовать, как весь зал смотрит с большим предвкушением, ожидая неизбежного момента, когда она упадёт, и всё пойдёт по наклонной.
Но этот момент не наступает. Она постоянно находится на грани, путаясь в словах, титулах и формах обращения, как низко нужно поклониться и правильно поприветствовать этого конкретного дворянина, но она справляется. Адаар ловит взгляд Жозефины с другой стороны зала и приподнимает бровь, видя болтливую молодую леди, которая, похоже, прицепилась к её бедному послу (любовнице, партнёрше), и получает очаровательную улыбку в ответ.
Сердце Адаар сжимается, когда молодая девушка берёт Жозефину за руку, отводя её в сторону от толпы и близко наклоняясь к ней. Они должно быть знают друг друга. Может быть, подруга, бывшая любовница? Их отношения всё ещё новы для них, настолько осторожны, конечно Жозефина увидит, что Адаар никогда не сможет стать настоящей леди, конечно она-
Затем Жозефина смотрит на неё, и Адаар медленно пробирается сквозь толпу туда, где стоит пара, а молодая леди оказывается сестрой Жози, сестрой, и её сердце успокаивается, она глубоко вдыхает и ненавидит себя ещё больше, потому что сомневалась в Жозефине.
+1.
Холодный ветерок на её лице — блаженство после жаркой битвы с Флорианной, и, хотя группа, кажется, во всю веселится, Адаар не может заставить себя вернуться внутрь. Она устала телом и разумом, а балкон — это остров одиночества, в котором она очень нуждается сейчас. Она вздыхает, подпирая рукой подбородок, смотря вдаль и даже не замечая звука мягких шагов позади себя.
— Ты в порядке? — спрашивает Жозефина, одной рукой накрывая руку Адаар, лежащую на перилах. — Ты выглядишь обеспокоенной.
— Просто немного устала, — усмехается Адаар, — раскрытие заговоров и свержение императрицы действительно может вывести из себя.
Жозефина хихикает:
— Я могу себе представить. Принести тебе что-нибудь? Может, выпьем что-нибудь?
Она берёт руку Адаар в свою, и та резко занервничала. Несмотря на то, что Адаар не имеет представления о том, как действовать в политических кругах и участвовать в Игре, Жозефина не догадывается, что Адаар может понадобиться после битвы.
Улыбка скользит по её лицу: искренняя, очаровательная и немного хитрая, а щеки Жозефины краснеют.
— Не желаете ли потанцевать со мной, миледи? — спросила Адаар, расцветая от внезапного прилива уверенности.
— С удовольствием, — говорит Жозефина, беря её за руку. И она приближается к другой женщине, медленно двигаясь в такт с музыкой с изяществом, полученным в течение всей жизни, Адаар не может не чувствовать, что, возможно, может быть, она всё-таки заслуживает эту невероятную женщину.