Work Text:
Лань Чжань ничего не чувствует, когда расширяет память на телефоне до четырех терабайтов. Еще минуту назад он чувствовал легкое раздражение из-за того, что память на его телефоне закончилась так внезапно, но теперь, приобретя расширенное хранилище, он несказанно счастлив, что живет в эру новых технологий и что Стив Джобс (или кто бы там ни был) придумал расширять память на яблочных изделиях через интернет.
Он не считал, что у него была какая-то проблема, кроме той, что он слишком сильно любит своего мужа. Хотя и это он проблемой не признавал, а уж Вэй Ин тем более. Да и это слово «слишком» ему совсем не нравилось. Лань Чжань не видел ничего такого в постоянном желании фотографировать любимого человека.
Этого желания у него не было раньше. Раньше вообще все по-другому было.
Почти десять лет назад, еще до того, как Лань Ванцзи понял, что говорить о своих чувствах необходимо, даже если страшно боишься быть отвергнутым, он наивно полагал, что его памяти хватит, чтобы сохранить те прекрасные моменты, что он так любил.
Смех Вэй Ина, что сегодня бережно хранится в папке с названием «☀». На сегодняшний день там почти 264 гб с видео, где его прекрасный муж хохочет над чем-то. Конечно, он снимает не каждый раз, ведь что-то все же хочется оставить только между ними, не передавая в облако, на радость потомкам. Но вот Вэй Ин стоит в лучах закатного солнца, на пляже, несколько недель назад, когда они ездили к морю, рассказывает какую-то шутку, что услышал от местных рыбаков, когда спускался за ножом, чтоб порезать ананас.
А вот Вэй Ин в баре, подпевает своей любимой песне, обливается каким-то слабоалкогольным коктейлем и заливисто смеется, обещая снять футболку прямо здесь. После обещания видео резко обрывается, потому что, ну, вы должны понимать.
Вот здесь Вэй Ин сидит рядом со спящим Цзян Чэном, ногти того накрашены вырвиглазным фиолетовым лаком. Вэй Ин давится смехом, стараясь быть бесшумным, чтобы не разбудить брата. Щеки у него покраснели, из глаз текут слезы, но он стойко хихикает в рукав, потому что Цзян Чэн не спал несколько суток, они с Лань Сичэнем недавно усыновили младенца и у того режутся зубки.
Еще есть папка «❤». Здесь бережно хранятся фотографии с улыбкой Вэй Усяня. Вот на этой фотографии он прижимает руку к груди и с гордостью смотрит на маленького Сычжуя, который нарисовал для них открытку. Вот на этой они просто валяются на диване, Усянь бережно обнимает ногу Ванцзи, улыбается неудержимо. На самом деле они хотели посмотреть фильм, но вместо привычных обнимашек Вей Ин почему-то выбрал позу валетом. Не то чтобы Лань Чжаня она расстроила, они потом на этом же диване занялись прекрасным сексом. Но до этого. До этого Вэй Ин нахваливал прекрасные длинные ноги своего мужа, доводя того до покрасневших мочек ушей и улыбался, улыбался, улыбался.
На другой Ин заспанный, в лучах рассветного солнца держит в руках кружку с их свадебной фотографией. Лохматый, дезориентированный, но счастливый, потому что только что сделал первый глоток бодрящего напитка и просто… просто невозможный, домашний, любимый с этой нежной улыбкой, взрывающей сверхновые в груди Лань Чжаня.
Почти невозможно поверить, что Ванцзи пытался сохранить эти моменты только в своей голове. Почти семь лет назад Вэй Ин внезапно исчез со всех радаров. Просто в один ужасный день вышел из дома и не вернулся. Почти все тогда его похоронили, но не Лань Чжань.
Он искал. Верил. Надеялся. Вселял свою истовую веру во всю семью Цзян. Они втроем настаивали, что хоронить пустой гроб – ранняя мера. Три года. Три страшных года, когда Лань Чжань жалел, что не фотографировал Вэй Ина, не снимал. Три года, когда он ежемесячно выпрашивал у Цзян Янли и Цзян Чэна старые фотографии. Три года, похожие на ад. Три года варения в котле невысказанных слов, неистраченной нежности, безмерной тоски.
Когда через три года Вэй Ин появляется на его пороге уставший, грязный, с режущим глаза запахом пота, Лань Чжань обнимает его и обещает больше никогда не отпускать. Он не задает вопросы, Вэй Ин рассказывает сам. Там, на кухне, освещаемой лишь слабой подсветкой от вытяжки, Лань Чжань делает первое фото Вэй Ина. С мокрыми волосами, в домашней футболке Ванцзи, но с той самой улыбкой, от которой у последнего всегда подкашивались ноги.
Одна из любимых папок Лань Чжаня – «💤». На ней чудесные фотографии, где Вэй Ин спит. Самая первая, до которой практически невозможно долистать, сделана в день их первого свидания. Лань Чжань тогда так переволновался, что составил просто уморительную программу. И когда они уже возвращались домой (точнее второй молодой господин Лань вызвал такси, чтобы довести Вэй Ина до дома), тот уснул прямо на его плече. На фотографии есть часть лица Лань Чжаня и это такой ценный снимок, что счастье только от одной мысли о нем душит.
Вэй Ин в их постели, раскинулся звездочкой. Вэй Ин на диване, с пультом в руках, ожидает возвращения любимого с работы. Вэй Ин на столе на кухне. После их ссоры. Вэй Ин спит на коленях своей сестры. Вэй Ин с Сычжуем на руках уснул в кресле. Вэй Ин на полу в детской, разрисованный красками (Цзинь Лин постарался, не Сычжуй же). Вэй Ин, Вэй Ин, Вэй Ин.
Ошибался дядя, когда говорил, что жизнь не вертится вокруг этого мальчишки. Вэй Ин - не просто центр вселенной. Он та немыслимая сила притяжения, что держит все живое на Земле и в первую очередь свою семью: Лань Чжаня, Лань Сычжуя и Лань Цзиньи.
Лань Усянь. Лань Ин. Перед богом, предками и собственным мужем 1. Но Вей Ин, потому что слишком живой, слишком настоящий, слишком состоящий из смешинок, звезд, салютов и сверхновых. Как же ему идет белый!
«☁» - фотографии (самый малочисленный альбом), где Вэй Ин в белом.
У Лань Ванцзи много альбомов с Вэй Ином. И он не считает это странным. И его муж знает о каждой фотографии. И не имеет ничего против. Потому что помнит и знает какими глазами на него смотрел Лань Чжань и как много боли перенес когда-то.
Они счастливы. Сегодня. Здесь и сейчас. И завтра.
1 да, да, в Китае не меняют фамилии. Но в Китае и не женятся. Будем считать, что они в менее гомофобную страну эмигрировали