Archive of Our Own

Я ненавидел это место всей душой. Паутину, разбросанный повсюду хлам, ту странную вопящую коробку и особенно жутковатого, похожего на труп хозяина. Не говоря уже о том, что стоявший у входа ребенок неизменно следил за мной безразличным, как у Усмиренных, взглядом. Даже голем был попросту жуток – той жутью, которая свойственна Глубинным Тропам, а не банальным темным закоулкам Клоаки.
Почему я вообще позволил Гаррету затащить меня сюда? Хотя кого я пытаюсь обмануть, этот тип способен уболтать меня отправиться в Пустоту пообедать. Хоть бы они поторопились и отыскали наконец пресловутый редкий ингредиент, а то от воплей этой коробки у меня уже начинала болеть голова. А это что за вспышка света? Я подошел ближе и оказался перед зеркалом. Разглядывая свое отражение, я невольно вспомнил Сэра Ланцелапа. Когда он впервые увидел себя в зеркале, он попросту взбесился: выгнул спину и принялся шипеть на «другую» кошку. Это было так забавно. Я улыбнулся своему отражению и вдруг оказался на полу.
Я попытался встать, но это почему-то показалось неправильным, а перед глазами у меня поплыл туман. Что случилось? Я потряс головой, пытаясь прояснить мысли. Мне показалось, что моя рука превратилась в лапу. Трусики Андрасте. Я оказался покрыт шерстью, и у меня появился… хвост? Я снова посмотрел в зеркало и… о, Создатель, вот что произошло! Кот! Я кот! Симпатичный, белый с черными носочками… но кот.
Теперь, когда я осознал, что случилось (да уж, очень смешно), я сумел встать и оглядеться. Снизу все выглядело совсем иначе, все казалось слишком большим.
– Мяуууу!
Нет, не получилось. Пожалуй, это имело смысл – то, что я теперь мог только мяукать.
– Это другое, – протянул Ксенон.
Гаррет и Изабелла, горячо спорившие о чем-то, неожиданно вышли из задней комнаты. Гаррет! Он поможет мне все исправить. Он же маг, причем очень хороший. Нужно, чтобы он взял меня с собой. Я подбежал к нему и принялся тереться о его лодыжки. У Сэра Ланцелапа это обычно срабатывало.
– Мяу.
Он остановился и, опустив взгляд, с изумлением посмотрел на меня, а потом улыбнулся.
– Какой ты милашка, – сказал он.
У меня изо рта вылетали только негромкие мяукающие звуки. Я встал на задние лапы и, опершись передними на его голень, потрогал лапкой его ногу. Мне нужно было как-то дать ему знать, что со мной случилось.
– Похоже, ты ему понравился, Хоук, – проговорила Изабелла и, присев на корточки, почесала меня за ухом.
Создатель пресвятой, это оказалось так приятно! Я замурлыкал. Гаррет присел рядом и почесал меня под подбородком. Это оказалось даже приятнее!!! Погоди, Андерс, сосредоточься. Если бы мне удалось забраться ему на плечи… Одним ловким движением я запрыгнул ему на бедро, а затем на плечи и, мурлыча, потерся мордочкой о его щеку.
– Думаю, ты ему действительно нравишься, Хоук, – ухмыльнулась Изабелла.
– Это Андерс кошатник, – нахмурившись, посмотрел он на неё. – Интересно, куда он ушел? Он ведь оставался тут, верно? – Он плавно, неторопливо выпрямился, но мне все равно пришлось поспешно вонзить когти в его мантию. Когда он замер и мне перестало казаться, что я вот-вот свалюсь, я снова потерся о его щеку. Ну давай, Гаррет, забери меня домой.
– Может, ему в уборную понадобилось или ещё что, – пренебрежительно отмахнулась Изабелла.
– Мряу! – Какая ещё уборная, ну я же прямо здесь, чтоб вас!
Гаррет снова почесал меня под подбородком и спросил у Ксенона:
– Это твой кот?
– Он твой, – проговорил тот своим жутким монотонным голосом.
– Но у меня нет кота, – возразил Гаррет, поглаживая меня по спине.
– Подари его Андерсу. Он вечно болтает о том, другом коте. А этого бедолагу, похоже, не мешало бы как следует покормить, тощеват он что-то, – сообщила Изабелла, проведя рукой вдоль моего бока.
Тощеват?
На лице Гаррета мелькнуло беспокойство.
– Он действительно довольно худой. Спасибо, Ксенон. Надеюсь, Носочек подбодрит Андерса хоть немного. – Его брови сдвинулись, выдавая тревогу. – Ещё бы узнать, куда он делся…
Носочек? Нет, правда? Придуманные мной клички были по крайней мере оригинальны.
– Он уже большой мальчик, Хоук, – с легким удивлением заметила Изабелла.
Я обернулся вокруг шеи Гаррета, и они с Изабеллой направились к выходу. Он вздохнул и проговорил:
– Я знаю, но в последнее время он был чем-то подавлен. Я за него беспокоюсь. – Я нахмурился бы, если бы мог. Я не люблю заставлять Гаррета волноваться. И мне ещё столько нужно было сделать. Справедливость… интересно, где он? Я его не чувствовал. И свою магию я тоже не чувствовал. Вот это меня уже встревожило.
– Ладно, Изабелла, я зайду в клинику, проверю, может, он там. Увидимся позже. – Она махнула рукой на прощание, а Гаррет развернулся и отправился в клинику. Как же сказать ему, что я уже здесь? Он был так встревожен. Я снова замурлыкал и потерся о его щеку. Я был готов на все ради того, чтобы с его красивого лица исчезло это выражение.
Гаррет негромко рассмеялся.
– А ты дружелюбный, да?
Лампа возле двери, само собой, не горела, но Гаррет все равно вошел. Быстро осмотрев клинику, он забеспокоился ещё сильнее.
– Андерс! – позвал он и, снова оглядевшись, сказал мне: – Наверно, он пошел домой. Уверен, что он тебе понравится, Носочек. Давай-ка срежем путь через подвал.
Мы прошли через подвал и попали в дом, и все это время я висел вокруг его шеи. Было удобно. Внезапно мой новый нос уловил какой-то пугающий запах. Я совсем забыл об этой клятой мабари! А вот Гаррет нет. Он аккуратно снял меня со своей шеи и взял на руки, крепко прижав к груди. Должно быть, он почувствовал, как я дрожу, потому что бережно погладил меня по шерсти и пробормотал что-то утешительное.
– Обнимашка!
Послышался топот огромной твари, несущейся по дому. Я попытался вырваться из рук Гаррета, но он держал меня крепко.
– Все в порядке, Носочек, – стараясь успокоить меня, проговорил он.
Странно. Конечно, я никогда не любил собак, но я был уверен, что Обнимашка – тоже то ещё имя – никогда не причинила бы вреда Андерсу-человеку. Однако мои новые кошачьи инстинкты требовали, чтобы я немедленно забился в ближайшее укрытие. Она вывернула из-за угла, поскользнулась, пытаясь остановиться прямо перед Гарретом, и засопела, виляя своим хвостиком-обрубком. Я снова попытался вырваться и удрать.
– Носочек, позволь представить тебе Обнимашку. – Гаррет опустился перед собакой… простите, перед мабари… на колени, и я в ужасе содрогнулся. Мне было почти так же страшно, как во время визитов во внутренний двор Казематов, в котором вечно было множество храмовников… ох. Обнимашка наклонила голову набок и, принюхиваясь, потянулась ко мне своим здоровым носищем.
– Обнимашка, – серьезным тоном произнес Гаррет, – Носочек будет жить с нами. Я очень надеюсь, что вы поладите.
Искушение полоснуть по этому носу когтями было почти неодолимым. Она снова принюхалась и… ох нет, только не лижи меня!!! Теперь я был весь в собачьей слюне. Я протестующе мяукнул. Громко.
– Ну, Обнимашка, – Гаррет почесал её за ухом свободной рукой. – Похоже, Носочку это не нравится.
Он аккуратно опустил меня на пол перед своей огромной собакой. Я никогда не понимал по-настоящему, насколько эта тварь большая. Он продолжал одной рукой почесывать мабари за ухом, а второй осторожно нажимал мне на спину. Она обнюхала меня ещё раз и, перестав обращать на меня внимание, сосредоточенно уставилась на Гаррета. Какое облегчение.
Гаррет тоже обратил все свое внимание на Обнимашку, а я воспользовался случаем и сбежал. Я прискакал в нашу комнату и уселся на свою подушку. Мне надо было срочно помыться. Собачья слюна, бррр. Я принялся вылизывать свою лапу и тереть морду, стараясь не слишком задумываться, о том, что именно делал. Удовлетворившись результатом, я принялся осматривать комнату новыми глазами. Она казалась знакомой, безопасной и в то же время странной. Все было гораздо больше. Мое тело полностью помещалось на подушке, на которой раньше хватало места только для моей головы, а если бы я спрыгнул на пол, то смог бы влезть под кровать целиком.
А затем я обратил внимание на запахи. Я принюхался к своей подушке: она пахла эльфийским корнем, антисептиком и знакомым запашком Клоаки. Я подошел к подушке Гаррета: её аромат был намного приятнее. Книги, мыло, которым он мыл волосы, и что-то неопределимое, напомнившее мне о нем. Внезапно я понял, что очень сильно устал. Пожалуй, я просто свернусь клубочком и подремлю здесь немного.
Когда я проснулся, в спальне по-прежнему не было никого, кроме меня. Я как следует потянулся и вдруг осознал, что было уже поздно. Гаррет, наверное, очень волновался. Я должен был его найти, но у меня все ещё не было ни одной идеи насчет того, как дать ему понять, что я здесь. Что ж, начну по порядку: надо его найти.
Я спрыгнул с кровати и, прикинув время, решил, что он, скорее всего, был на кухне. Я выскочил из комнаты и торопливо сбежал вниз по лестнице. Войдя на кухню, я сразу увидел, что Обнимашка тоже была там. Она сидела возле стула Гаррета, и я настороженно замер. При виде неё мне снова захотелось немедленно под что-нибудь забиться, но она просто посмотрела на меня, а затем опять положила голову Гаррету на бедро. А потом я заметил, что Гаррет приготовил место и для меня, и у меня сжалось сердце. Краем глаза поглядывая на Обнимашку, я запрыгнул на стол. Гаррет ещё ничего не съел, он просто бездумно гонял еду по тарелке.
– Так ты вот этого кота хотел мне показать, Гаррет? – поинтересовалась Леандра.
Он поднял на неё взгляд, а затем посмотрел на меня.
– Боже, Носочек, ты, наверно, голодный.
Вообще-то да… и ещё мне хотелось пить. Я уселся на стол рядом со своей пустой тарелкой и обернул хвост вокруг лап, наблюдая за тем, как Гаррет встал и принялся рыскать вокруг. Каким-то образом я ощутил, что Леандра смотрит на меня, и встретился с ней взглядом. Я всегда любил её. Даже несмотря на то, что Леандра больше всего хотела иметь внуков, она никогда не пыталась оспорить то, что Гаррет выбрал меня. Если её и беспокоило то, что я был отступником, она никак этого не проявляла. Мне нравилось думать, что моя мать, которую я едва помнил, могла быть похожа на неё. Такая добрая и сердечная женщина, как Леандра, конечно же, не заслуживала тех несчастий, которые обрушились на её семью.
Смерть любящего мужа, через три года – Мор, смерть дочери, встреча с братом, который её на самом деле не любил, и то, что Карвер стал храмовником. Последнего она точно не заслуживала, и я, кажется, больше всего ненавидел Карвера именно за это. Хотя этот эгоцентричный, вечно ноющий мальчишка не понравился мне с самого начала. Он винил Гаррета во всех своих неудачах, не имея на то никаких причин.
– Он, несомненно, очень мил, – проговорила Леандра и наклонилась вперед, чтобы почесать меня за ухом. Я пихнулся головой в её руку и замурлыкал.
Я почувствовал руку Гаррета у себя на животе, и он поднял меня со стола. Определённо, это было очень странное ощущение. Напоминало падение или, может быть, полет. Он опустил меня на пол перед двумя мисками, с водой и с рыбой, и, легонько почесав меня за ушами, вернулся на свое место. Никогда прежде рыба не пахла так божественно. Я начал есть лежавшую передо мной восхитительную вещь, прислушиваясь к разговору.
– Да, мама. Я хотел показать тебе Носочка раньше, но он спал, и мне не хотелось его беспокоить. Я хочу подарить его Андерсу.
– А где же он?
– Я точно не знаю. – В его голосе слышалось беспокойство. – Думаю, он замотался со своими пациентами.
– Он очень заботливый мужчина. Уверена, он скоро вернется.
Все ели – или просто делали вид – в тишине. Я покончил со своей рыбой, опустошил вторую миску и забрался к Гаррету на бедро. Обнимашка, к счастью, уже ушла и улеглась на пол неподалеку. У меня все ещё не было ни единой мысли о том, как сообщить Гаррету о том, что я тут. Все, что я мог сделать сейчас – это подарить ему немного тепла. Я замурлыкал, стараясь совладать с желанием от удовольствия впиться когтями в его бедро. Ощутив, как его рука легла мне на спину и легонько сжала, я устроил голову на лапах и принялся размышлять. Наконец Гаррет отодвинул свою полупустую тарелку и опустил меня на пол, и я оказался нос к носу с Обнимашкой. Она посмотрела на меня умными глазами, и я не мог не задуматься о том, что творится у нее в голове.
– Ты - спутник хозяина, – проговорила она. Я отступил на пару шагов, пораженный тем, что понял её. – Я не причиню тебе вреда, но ты делаешь хозяину больно.
– Как…
– Ты пахнешь, как он.
– Я не хочу причинять боль Гаррету, – сказал я ей. – Я не понял, что именно произошло, и просто не знаю, как сказать ему – они же нас не понимают. Может быть, ты сможешь мне помочь?
– Я сделаю что угодно, чтобы хозяин был счастлив.
– Спасибо. – Повинуясь порыву, я шагнул вперед и потерся щекой о её морду.
– Как мило, – сказал Гаррет у нас над головами. Мы оба посмотрели на него. – Очень приятно видеть, что вы так хорошо поладили.
Он опустился на колени и почесал нас за ушами. Не сдержавшись, я опять замурлыкал. Просто это было так приятно!
Гаррет обхватил меня поперек туловища и поднял. Не уверен, что мне удастся когда-нибудь привыкнуть к этому жутковатому ощущению. Устроив меня на сгибе локтя, он почесал меня под подбородком свободной рукой. Если он продолжит, я, кажется, просто растаю. Я замурлыкал громче.
– Пойдем, Носочек. Тебе нужно ещё кое с кем познакомиться, – проговорил он.
Боудана и Сэндала мы нашли в том большом зале, где они обычно и находились. Гаррет остановился перед Сэндалом и жестом подозвал Боудана. Сэндал наклонил голову к плечу и уставился на меня. От этого взгляда мне, как и раньше, стало не по себе.
– Господа, это Носочек. Он будет жить у нас.
Боудан улыбнулся и тоже почесал меня за ухом. Похоже, они и правда добивались того, чтобы я растаял.
– Он для хозяина Андерса? – поинтересовался гном.
– Да, Боудан, совершенно верно. Ты не видел его сегодня?
– Нет, мессир. Простите, не видел, – сочувственно проговорил Боудан.
– Ничего, он, должно быть, в клинике. Расскажешь Оране про Носочка? Я уже очень устал.
– Конечно, мессир. Я уверен, с хозяином Андерсом все в порядке.
Боудан улыбнулся, но на лице Сэндала оставалось все то же слегка бессмысленное выражение, и Гаррет двинулся вверх по лестнице. Ложиться спать было ещё слишком рано, но он направлялся именно в спальню. Он продолжал поглаживать мой мех, а я мурлыкал для него. Возле двери он опустил меня на пол и снова почесал за ухом.
– Извини, Носочек. Тебе придется остаться здесь. – Он торопливо вошел внутрь и быстро закрыл дверь. Вот теперь я пожалел о том, что выгонял Обнимашку прочь. Я поспешил вниз и нашел собаку на её любимом местечке у очага.
– Мы сможем попасть внутрь, когда Гаррет заснет? – спросил я.
– Да.
– Отлично, я не хочу, чтобы он был один. – Я устроился рядом с ней и принялся вылизывать свою шерсть, чтобы скоротать время. Через некоторое время Обнимашка поднялась на ноги:
– Пойдем.
Я потянулся и последовал за ней. То, как она открыла дверь спальни, было просто изумительно. Я начинал испытывать к мабари настоящее уважение. Обнимашка вскочила на кровать и улеглась вдоль спины Гаррета. Я прыгнул следом за ней и обнаружил, что он обнимал мою подушку. При виде этого жеста меня охватила грусть. Я осторожно пробрался под покрывало и свернулся клубком возле его живота. Мне нужно обязательно это исправить… как-нибудь.
Если Гаррет и удивился, обнаружив, что делил постель с двумя животными, он отлично это скрыл. Он со смешком сел на кровати и почесал меня за ухом, а Обнимашку потрепал по животу. Когда он встал, я потянулся и стал наблюдать за тем, как он готовился к наступающему дню.
В каждом его движении чувствовалась тревога. Обнимашка следила за ним так же внимательно, как и я. Он надел мягкую зеленую мантию и сел на кровать, чтобы зашнуровать мягкие кожаные сапоги. Я подошел к нему и, всем телом потершись о его спину, пробрался под рукой ему на бедро. Улыбнувшись, он поднял меня и, бережно опустив на пол, повернулся к выходу из комнаты. Мы с Обнимашкой последовали за ним, хотя она после этого отправилась на кухню, а я двинулся вслед за Гарретом к двери подвала.
– Мяу!
Он мельком глянул на меня и открыл дверь. Я проскочил внутрь и остановился в центре комнаты, а затем, выждав, пока он чуть не схватил меня, бросился в следующую комнату.
– Ну же, Носочек, в Клоаке небезопасно, – строго проговорил он.
– Мяу.
– Я просто хочу проверить, нет ли его в клинике. – Он снова подошел ко мне, и я отскочил дальше, к выходу в Клоаку. Я знал, что там опасно, но все равно хотел пойти с ним.
– Носочек, ну пожалуйста! Он не хотел бы, чтобы тебе причинили вред. – Мольба в его голосе была непереносима. Я подпустил его к себе, и он, взяв меня на руки и бережно прижав к груди, поцеловал меня в макушку. – Спасибо. Давай посмотрим, может быть, он все-таки в клинике.
Я знал, что в клинике мы никого не найдем, и от звучавшей в его голосе надежды у меня заныло сердце. Я замурлыкал, когда он рассеянно погладил мой мех. От выхода из подвала до клиники было совсем недалеко. Гаррет остановился сразу за дверью и внимательно посмотрел на собравшихся у клиники людей. Его плечи поникли, и он чуть слышно пробормотал «нет». Он аккуратно протолкался вперед и нашел двоих добровольцев, которые помогали мне в клинике.
– Простите, сударь, вы не знаете, где целитель? – спросила его одна из них.
– Увы, нет. Как думаешь, если я открою вам дверь, вы с Мэри сумеете тут управиться? – поинтересовался он, роясь в карманах в поисках ключа.
– Конечно. Он очень добрый и терпеливый наставник, мы очень многому у него научились. – Они тоже были отступницами. Они помогали мне, а я обучал их целительству. Мои помощники все время менялись: как только появлялась возможность без лишнего риска вывести кого-то из них из Киркволла, мы так и делали. Этот город – не место для отступников.
С тех пор, как я переехал в поместье Гаррета, у него был ключ от моей клиники. Он очень много помогал мне все эти годы. Он открыл двери и направился к дальней стене, дав моим помощницам возможность начать работу. Он сел за мой стол в дальнем углу, а я устроился на столешнице.
– Может, мне стоит немного им помочь, – тихо проговорил он. – Думаться будет получше. – Гаррет почесал меня за ухом и поднялся на ноги. – Побудь, пожалуйста, здесь, Носочек.
Некоторое время я наблюдал за ним со своего места, и мое сердце было полно любви и гордости. Я обучал его искусству духовного целителя, и он добился больших успехов. Ни один из его пациентов не ушел, не получив помощи. Меня огорчало лишь то, что сам я не мог ничего сделать. Я даже не мог дать ему понять, что я в безопасности. Это сильно меня угнетало, и я безостановочно вышагивал вдоль края стола, беспокойно размахивая хвостом.
Раздавшийся в клинике крик заставил меня снова обратить внимание на Гаррета. Его пациентка, девочка лет семи или восьми, была жестоко избита. Я был знаком с её матерью, которая приходила ко мне примерно раз в неделю – с синяками вокруг глаз, сломанными костями, однажды даже с внутренним кровотечением. Она вечно находила своему мужу какие-то оправдания, но в первый раз вред был причинен её ребенку. Жесты Гаррета выдавали, что он был в ярости. Как и я, собственно говоря.
Я спрыгнул со стола и подбежал к койке. Запрыгнув на неё возле ног девочки, я в ужасе замер на месте. Все её лицо представляло собой один большой синяк, нос был сломан и, судя по всему, нога тоже. Что наделал этот ублюдок? Я содрогнулся от мысли о том, что могло скрываться под её одеждой, и посмотрел на Гаррета: на его челюстях играли желваки, лицо было напряжено. Он медленно разжал стиснутые кулаки и начал лечение.
Ему не хватило бы маны, он ведь работал без перерыва большую часть утра. Может быть, я смогу принести ему одно из своих лириумных зелий. Спрыгнув вниз, я рысью побежал в свою каморку. Я торопливо нашарил под койкой неплотно прилегающую доску. Вот она! Попытка убрать её оказалась для меня настоящим испытанием: мне приходилось толкать её вниз одной лапой, при этом пытаясь подцепить другой. Но я все-таки справился.
Я осторожно сжал зубами одну из бутылочек и вытащил её из тайника. Поставив склянку на пол, я поудобнее взял её в зубы и поднял снова. Ступая осторожно, чтобы не выронить зелье, я поторопился обратно к Гаррету. Было видно, что он уже сильно ослабел, хотя успел исцелить лишь половину травм бедняжки. Я запрыгнул на койку и замер в нерешительности. Гаррет меня не заметит, он очень сосредоточен. Может быть, её мать… Она знала, что нужно делать с лириумом – видела, как я пользовался им пару раз, когда исцелял её.
Я осторожно прошел по краю койки, чтобы не побеспокоить девочку или Гаррета, и сел перед её матерью. Она стояла на коленях, положив ладони на бедра и опустив глаза. Её лицо было совсем близко к тому месту, на котором я сидел. Стараясь не потерять равновесие, я вытянул лапу и пару раз дотронулся до её щеки. Она подняла голову, и я, чуть наклонившись вперед, уронил зелье в её протянутую руку.
– Мрррау.
Появившееся на её лице изумление я буду помнить вечно. Она откупорила склянку и подошла к Гаррету.
– Сударь… лириум, – тихо проговорила она.
Не открывая глаз, Гаррет протянул руку, и она вложила склянку в его ладонь. Он осушил её в несколько глотков, и это дало ему достаточно энергии для того, чтобы завершить работу. Девочка мирно заснула, от её травм не осталось ни следа. В это мгновение я очень им гордился.
Гаррет устало оперся на койку, и мать девочки положила руку ему на плечо.
– Спасибо, – тихо проговорила она.
Гаррет посмотрел на неё и сказал:
– Спасибо за зелье. С твоей дочерью все будет в порядке.
– Вам стоит сказать «спасибо» коту. Это он принес мне склянку.
Его брови взлетели вверх, чуть ли не к границе волос, и он посмотрел на меня.
– Пусть одна из девушек проверит её перед тем, как вы уйдете.
Он поднял меня на руки и слегка покачнулся.
– МЯУ!
– Со мной все будет в порядке, Носочек, – тихо проговорил он и повернулся к женщине: – И ещё, позволь дать тебе совет: брось его. – Гаррет вперил в неё свой лучший неодобрительный взгляд, тот самый, который зачастую заставлял нас с Фенрисом виновато шаркать ножками, как непослушных детей. Он нетвердой походкой направился к стоявшему у стола стулу и тяжело уселся на него, но при этом очень осторожно поставил меня на стол. Он опустил голову на предплечья, а я потерся своей щекой о его и замурлыкал.
– Носочек, мне кажется, ты чего-то не договариваешь, – неразборчиво пробормотал он, и я преисполнился надежды. Он поднял взгляд и почесал меня под подбородком: – Как ты узнал…?
Снова потершись о его щеку, я спрыгнул со стола и рысцой подбежал к двери в свою каморку, а потом повернулся, чтобы убедиться, что он последовал за мной. Ту доску нужно было вернуть на место, и ему будет намного проще это сделать. Гаррет, все ещё чуть покачиваясь, медленно двинулся вслед за мной. Я зашел в тесную комнатку и уселся рядом с тайником. Он опустился на колени и, бегло осмотрев содержимое – там было только несколько лириумных зелий – вернул доску на место, а затем посмотрел на меня светившимися от любопытства глазами и поинтересовался:
– Носочек, а как ты узнал, что здесь есть лириум?
Как бы я хотел иметь возможность ему ответить. Он выглядел настолько утомленным. Я запрыгнул на койку и, улегшись рядом с подушкой, плавно, лениво повел хвостом, привлекая к ней его внимание, а потом обернул его вокруг тела.
– Да, Носочек, поспать было бы и впрямь неплохо, – устало проговорил он.
Ему ещё хватило сил улечься на койку, но как только он лег и закрыл глаза, то почти мгновенно уснул. Я подвинулся и крепко прижался к его груди, и его рука легла мне на бок, удерживая на месте. Это очень меня успокоило.
Меня разбудили его пальцы, скребущие и чешущие мне пузико. Это было совершенно восхитительно! Я замурлыкал, и он рассмеялся.
– А ты чуткий парень, да? – проговорил он и после короткой паузы добавил: – Совсем как он.
Что-то в его голосе заставило меня поднять на него взгляд. На его лице изображалась целая гамма чувств… любовь, печаль и толика любопытства. Я потянулся и пихнулся головой в его подбородок, и он снова засмеялся, а затем поднялся с койки и направился в клинику. Как следует потянувшись, я последовал за ним. В помещении уже не было никого, кроме моих помощниц. Я рысцой подбежал к Гаррету и сел рядом с ним.
– Дамы, почему бы вам не пойти домой? Благодарю вас, вы сегодня очень хорошо потрудились, – сказал им Гаррет.
Мэри коснулась ладонью его предплечья и проговорила:
– Я беспокоюсь. Это не похоже на него, уходить так надолго – если, конечно, он не с вами.
– Я уверен, с ним все в порядке, – проговорил он, ободряюще похлопав её по руке.
Они ушли, помахав ему на прощание, и Гаррет, наклонившись, поднял меня на руки. Он прижал меня к груди, но я аккуратно вывернулся и, взобравшись на его широкое плечо, уселся там, свесив хвост вдоль его спины.
– Давай-ка навестим Варрика. Он наверняка поможет нам найти Андерса.
Путешествие до «Висельника» прошло без происшествий. Гаррет махнул рукой сидевшей у бара Изабелле, приглашая её присоединиться к нему, и поднялся к комнате Варрика. Пиратка прикончила свое пойло и двинулась следом. Когда они вошли, Варрик поднял голову от своих бумаг. Я запрыгнул на стол и, когда Гаррет сел, устроился перед ним. Изабелла грациозно проскользнула внутрь и, усевшись рядом с ним, почесала меня под подбородком, заставив замурлыкать снова.
– Как зовут твоего нового приятеля? – поинтересовался Варрик.
– Это Носочек, – проговорил Гаррет, проведя ладонью по моей спине.
– Мы нашли его вчера в магазине, – добавила Изабелла.
– В некотором роде, я именно поэтому и пришел. Вчера вечером Андерс не вернулся домой, и сегодня утром его не было в клинике. Я хотел узнать, не видел ли его кто-нибудь из вас, – проговорил он.
Изабелла, похоже, начала беспокоиться.
– Он не пришел домой?
Гаррет покачал головой, продолжая поглаживать меня по спине.
– Я Блондинчика не видел, но я поспрашиваю своих людей, – проговорил Варрик.
Я перестал прислушиваться к их разговору, зациклившись на лежавшей перед Варриком бумаге. Кошки не умеют писать, но я-то умею… пожалуй. Внезапно я почувствовал резкий щелчок по уху и в изумлении поднял взгляд на Гаррета, не на шутку обидевшись.
– Никаких царапин, или окажешься на полу, – проговорил он.
Я посмотрел на свои передние лапы и заметил на столе небольшие царапины. Я встал, чувствуя себя слегка задетым, и, мазнув хвостом по его носу, соскочил со стола, а затем запрыгнул на стоявшую в глубине комнаты кровать Варрика. Изабелла хихикнула мне вслед.
– Кажется, он на тебя рассердился, – проговорила она.
Я устроился на толстом одеяле, вытянувшись на боку, и перестал прислушиваться к их разговору. Погрузившись в размышления, я машинально принялся вылизываться. Мне надо было каким-то образом написать ему записку. Я не мог держать перо, потому что у меня не было больших пальцев. Я мог бы нацарапать свое имя на двери или на чем-нибудь ещё, но за такое мне обязательно достанется. Ещё можно было написать его в грязи – но на дворе стояло лето, а летом дожди идут здесь не так уж часто. И с этим у меня тоже могут быть проблемы. Возможно, мне будет думаться лучше, если я немного посплю. Я устроился поудобнее и заснул.
Я проснулся от того, что мне чесали животик, и собственного мурлыканья. Интересно, сумею ли я убедить Гаррета делать так, когда я придумаю, как вернуть себе настоящий облик. Ощущение было просто восхитительное.
– Рад видеть, что тебе так легко вернуть хорошее расположение духа, – со смешком проговорил он. – Пора идти домой, Носочек. Ты, наверно, проголодался.
Я никогда не мог подолгу злиться на Гаррета. Он поднял меня на руки и, прижав к груди, почесал под подбородком. Гаррет махнул Варрику и Изабелле на прощание и, двинувшись к выходу, наткнулся на входившего в трактир Фенриса. Эльф остановился и уставился на меня.
– Хоук, – проговорил он.
– Здравствуй, Фенрис. Как насчет того, чтобы завтра заглянуть в Казематы? – поинтересовался Гаррет.
Казематы?
– Не проблема, – отозвался Фенрис. В его голосе послышалось любопытство: – Откуда у тебя кот?
Он пристально смотрел на меня, а я глядел на него в ответ. Оказалось, что даже в кошачьем облике я его терпеть не мог. Он протянул ко мне закованную в зловещую перчатку руку, но прежде, чем он успел меня коснуться, я свирепо зарычал на него. Мне совсем не хотелось, чтобы рядом с моей уязвимой плотью мелькали эти его острые когти. Фенрис поспешно убрал руку и посмотрел на меня с удивлением и опаской. Гаррет, кажется, был попросту изумлен моим зловещим воплем.
– О боги, – проговорил он. – Носочек так раньше не делал.
– Я польщен, – сухо отозвался Фенрис. – И где твой маг?
Гаррет вздохнул. Это звучало как «только не снова». Я продолжал внимательно наблюдать за Фенрисом, а он смотрел на меня.
– Андерс – не «мой маг», и он, похоже, пропал. Именно поэтому завтра мы отправимся в Казематы. Хочу поговорить с Карвером и попросить его последить за ситуацией. А Носочка мы с Изабеллой нашли в Черном Магазине.
Фенрис наконец отвел взгляд и посмотрел на Гаррета. Ха, не стоит играть в гляделки с кошкой. Только глаза высохнут.
– Ты собираешься домой? – поинтересовался он.
– Да, я очень устал. Нелегкий выдался денек, – со вздохом проговорил Гаррет.
– Можно мне с тобой?
– Если хочешь, – пожал плечами Гаррет и толкнул дверь. Фенрис последовал за нами, и я невольно задумался о его мотивах. Гаррет никогда не испытывал к нему интереса, а вот его самого Гаррет определённо интересовал. Треклятый эльф, похоже, решил, что у него появился шанс. Я вывернулся из обнимавших меня рук и забрался Гаррету на плечо. Так мне будет куда удобнее располосовать эльфу его смазливую мордашку, если ему в голову придет какая-нибудь дурацкая идея.
Пока они поднимались по лестнице в Верхний Город, разговор шел в основном обо всякой ерунде. Когда мы наконец добрались до поместья, Гаррет пригласил Фенриса выпить. Я закатил глаза – по крайней мере, насколько у меня это получилось в кошачьем облике. Понятия не имею, почему Гаррет вообще держал этого магоненавистника при себе.
Гаррет открыл дверь, и я спрыгнул вниз. Мне очень хотелось есть и пить, и я поторопился на кухню проверить, не наполнил ли Боудан оставленные для меня миски. В них снова были вода и рыба, и я решил, что просто обязан потом крепко обнять этого замечательного гнома. Наевшись, я принялся разыскивать Гаррета и обнаружил его в библиотеке. Усевшись на пороге, я окинул взглядом открывшуюся мне сцену. Гаррет держал Фенриса на расстоянии вытянутой руки и был, казалось, не на шутку рассержен. Лицо эльфа было, как и всегда, непроницаемо.
– Андерс меня не бросал. Пойми это наконец, Фенрис, – сердито проговорил Гаррет.
Что?! Я никогда бы так не поступил!
– Он одержимый! Его волнует только его цель, и ради неё он переступит через любого, – с не меньшим раздражением проговорил Фенрис.
Я просто поверить не мог, что этот безмозглый, узколобый идиот-магоненавистник такое ляпнул! Я знал, что он и раньше пытался заговаривать об этом с Гарретом, но снова поднимать эту тему в тот момент, когда он был обеспокоен и расстроен… Это непростительно! Я бросился вперед и вцепился когтями в голую ступню Фенриса. Он пронзительно вскрикнул и попытался меня пнуть, но я без труда увернулся и запрыгнул на спинку стула, рядом с которым стоял Гаррет. Дрожа от ярости, я выгнул спину и распушил хвост, и когда Фенрис сделал шаг вперед, предостерегающе зашипел. Он сделал осторожный шаг назад.
Гаррет выглядел так, словно едва сдерживал изумление и смех одновременно. Выражение лица у него было очень интересное. Он опустился на колени и исцелил царапины Фенриса прежде, чем тот успел возразить.
– Похоже, Носочку ты не очень-то нравишься, – не скрывая удивления, негромко проговорил он.
– Я догадался, – отозвался Фенрис.
– Фенрис, – посерьезнев снова, проговорил он. – Я не стану повторять это снова. Андерс более чем заслужил мое доверие. Он хороший человек. Мне жаль, что вы двое не очень ладите, но я не позволю тебе опять обвинять его.
– Хорошо. Увидимся завтра.
Бросив на меня ещё один взгляд, он повернулся и ушел, а через несколько мгновений я услышал, как хлопнула входная дверь. Я сел и попытался успокоиться. Ну и бесстыдство! А теперь он, наверно, отправится обратно в то разваливающееся поместье и напьется до отключки.
Гаррет рухнул на стул.
– Ну-ну, мой пушистый спаситель, ты полон сюрпризов.
Я спрыгнул ему на бедро и потерся о живот. Наверно, я сделал бы для него что угодно. Я вытянулся у него на бедре, пока он почесывал меня за ушами, а потом перекатился, открывая свое мягкое брюшко. Он рассмеялся и принялся поглаживать мой животик, и я замурлыкал. Просто невозможно было удержаться, это было так приятно…
– Варрик считает, что ты мог принадлежать другому магу, – несколько озадаченно заметил он. – Но я думаю, что за этим стоит нечто большее. Как ты узнал, где находится андерсов тайник с лириумом? Как ты вообще сообразил, что он был мне нужен? А теперь ещё и Фенрис, видно же, что он совсем тебе не нравится. И ему Фенрис тоже не нравился.
Гаррет умолк и задумался. Я надеялся, что он сможет свести все эти факты воедино. Может быть, мне даже не придется придумывать, как написать ему записку. Он ведь действительно был очень умен. Внезапно он встал и прижал меня к груди, все ещё держа пузиком кверху. Он опять почесал мне животик, и я замурлыкал.
– Пойдем спать, Носочек. Уверен, Обнимашка скоро к нам присоединится.
Он оставил дверь открытой, чтобы мабари могла войти, и посадил меня на кровать. Хорошо, что ночью нам с Обнимашкой не придется тайком прокрадываться внутрь. Я сидел и наблюдал за ним. Сколько раз я видел, как он готовится ко сну? Порядок был неизменен: он раздевался, надевал ночную сорочку, причесывался, бросал все в корзину для белья, быстро заглядывал в уборную и ложился в кровать. Он такой опрятный, такой постоянный. Я-то просто швырял все на пол и спал в нижнем белье. Обычно я едва помнил, как выпутывал ремешок для волос. До сих пор удивляюсь, как он вообще все это терпел.
Через некоторое время Обнимашка присоединилась ко мне в изножье кровати.
– Завтра мы пойдем к со-пометнику хозяина, – проговорила она.
Со-пометнику?
– Что… а, ты имеешь в виду Карвера. Он хочет проверить, не поймали ли меня храмовники.
– Мы должны быть бдительны, мне не нравится то место. Опасно для хозяина. – Обнимашка пихнула меня носом в бок. – И для тебя.
Я потерся о её морду. Я никогда не думал, что это замечательное существо может немного заботиться и обо мне.
– С ним будет Фенрис. Глупый эльф может ненавидеть магов, но он любит Гаррета и не позволит им забрать его.
– Вы двое что, обо мне разговариваете?
Мы оба вздрогнули, услышав голос Гаррета, и посмотрели на него. Я почувствовал укол вины. Как он мог это узнать? Гаррет похлопал ладонью по кровати, и Обнимашка, запрыгнув на неё, устроилась возле его спины. Гаррет лег на бок и протянул руку ко мне. Подойдя к нему, я потерся о неё и устроился возле его груди. Как и в прошлый раз, он положил ладонь мне на бок и легонько сжал. Мне сразу стало так тепло и уютно, что я мгновенно заснул.
Утром мы встретились в доках с Варриком, Изабеллой и Фенрисом. Обнимашка тоже отправилась с нами, и Гаррета не пришлось долго убеждать взять с собой и меня. Но это огромное количество воды все-таки заставляло меня нервничать. Я съежился у него на плече, стараясь, чтобы он не почувствовал бившую меня дрожь. Гаррет был сосредоточен и неотрывно смотрел прямо на маячившие совсем близко Казематы. Я не был уверен, что именно заставило его напрячься так сильно, что я чувствовал это лапами: само это место или Карвер. Гаррет нервничал так же сильно, как и я.
Это, наверное, из-за Карвера. В тот год, в который они оба были рядом со мной, они ссорились, как кошка с собакой… ха. Мне говорили, что они никогда толком не ладили, но предательство Карвера ранило Гаррета сильнее, чем он позволял кому-то из нас заметить. Но мне это было известно, уже тогда я был осведомлен о его настроении и чувствах куда лучше, чем остальные. Однажды ночью он признался мне, какую сильную боль причинил ему Карвер. Я так и не смог простить этого щенка.
Я увидел Карвера, стоявшего во внутреннем дворе, как только мы сошли с парома. Гаррет двинулся вперед широким шагом, вид у него был такой, будто он был готов грызть ногти. Я сжался в комок у него на плече и приготовился броситься на Карвера. У меня не было магии, и мои когти мало что могли сделать против его крепкой брони, но я хотя бы сумею его отвлечь, если дела пойдут плохо. С Гарретом это часто бывает.
– Брат, – проговорил Карвер, когда Гаррет остановился перед ним.
Наши спутники выстроились позади Гаррета. Обнимашка сопела у его ног, стоявший с другой стороны Фенрис открыто наблюдал за Карвером, Изабелла чистила ногти позади и чуть в стороне, а Варрик, скрестив руки на груди, внимательно осматривался. Все они были готовы к неприятностям. Я был уверен, что каждый из них станет защищать Гаррета, и я любил их всех за это, даже проклятого Создателем эльфа.
– Где Андерс. – Это был не вопрос, а требование.
– Откуда я знаю? – гневно ответил Карвер. – Сегодня не моя очередь следить за твоим гребаным любовником. – Он выплюнул последнее слово словно проклятие.
– Он пропал, Карвер. И если он здесь… тогда храни вас всех Создатель. – Голос Гаррета казался опасным, словно он был на грани. Гаррет был отнюдь не тем человеком, чей гнев я захотел бы испытать на себе.
Глаза Карвера немного смягчились. Но его голос все равно оставался злым:
– Его здесь нет, Гаррет. И тебя не должно быть тоже.
Карвер развернулся и широким шагом двинулся прочь. Через несколько секунд Гаррет повернулся и пошел обратно к парому. Никто не произнес ни слова, пока мы не расселись вокруг варрикова стола в «Висельнике». Обнимашка осталась сидеть возле самой двери, а я устроился на столе перед Гарретом.
– Думаешь, он соврал? – поинтересовалась Изабелла, сев рядом с ним. Фенрис занял место напротив, а Варрик, как всегда, уселся во главе стола.
– Нет. Карвера можно назвать как угодно, но он никогда не был лжецом. – Его голос был ровным, но я различил в нем легкую дрожь и заглянул ему в лицо. Оно было жестким и решительным, но под этим виднелся страх. Одинокая слезинка стекла по его щеке, и я стер её прочь своей мордочкой. Его руки расссеянно поглаживали мою спину, от головы к хвосту и наоборот. У меня ныло сердце от того, что я так и не смог сказать ему, что я в безопасности.
– Мои люди его тоже не видели, – проговорил Варрик. – Ты не знаешь кого-нибудь из приятелей Блондинчика в подполье?
– Нет. Он говорил мне, что это слишком опасно. Это подвергло бы слишком большому риску и меня, и их.
– Мы найдем его, радость моя. – Изабелла сжала его плечо, поднявшись на ноги. – Мы с Фенрисом сходим к Авелин и привлечем к поискам стражу.
Гаррет кивнул в знак благодарности, и Фенрис с крайне раздосадованным видом последовал за пираткой. Варрик кончиками пальцев отстучал на столешнице мелодию, очень напоминавшую ту, которую он мурлыкал себе под нос в бою.
– Ты говорил, что вы были в Черном Магазине, когда он пропал? – внезапно спросил он. – Может, тебе стоит поговорить с тем трупяком, вдруг он что-нибудь знает.
– Отличная идея, Варрик. Пожалуйста, пусть твои люди продолжат поиски. Я очень за него беспокоюсь.
– Я знаю, Хоук. Уверен, Блондинчик найдется, – сочувственно проговорил Варрик.
Гаррет встал и, снова взяв меня на руки, прижал к груди. Беспокойство и страх в его глазах ранили мое сердце. Может быть, Ксенон скажет ему, что со мной произошло. В конце концов, он же был там и все видел. Гаррет кивнул Варрику и направился к двери, и Обнимашка вприпрыжку побежала за ним.
До Черного Магазина мы добрались быстро. Проходить мимо голема Обнимашка наотрез отказалась, и я её нисколько не винил. Я был бы не прочь остаться с ней, но Гаррет держал меня железной хваткой. Как будто я был его единственной связью с Андерсом, и если он отпустит меня, то Андерс тоже исчезнет. Если бы я только мог сказать ему, что я и есть Андерс.
– Здравствуй, Ксенон. Не мог бы ты мне помочь? Когда мы были здесь в прошлый раз, один из моих спутников пропал. Ты не знаешь, куда он ушел?
– Светловолосый маг? – протянул тот своим жутковатым голосом. – Он не пропал.
Ему, кажется, потребовалось минут по пять на каждое предложение.
В глазах Гаррета вспыхнула надежда
– Тогда где он?
– Он твой. – Он говорил то же самое раньше. Я должен был догадаться, что этот треклятый тип будет изъясняться загадками.
– Верно. Спасибо, что уделил нам время. – Гаррет развернулся и, быстро выйдя на улицу, повернулся к дому.
– Треклятые головоломки, – пробормотал он.
Он задержался у входа в подвал, откуда был виден вход в мою клинику и стоявшие рядом с ним люди. Интересно, куда делись мои помощницы? Плохо, что я не мог ничего для них сделать.
Я почти не удивился, когда Гаррет направился к клинике. Он чувствовал свою связь с этими людьми - по большей части они были ферелденцами, как и мы, беженцами, которым некуда было пойти. А его потребность помогать людям была одним из тех качеств, которые я любил в нем больше всего… хотя иногда она доставляла нам немало проблем.
Остаток дня он потратил на заботу о людях, для которых я сейчас не мог ничего сделать. Я помогал ему, где мог, успокаивая детей или отвлекая их родителей. Когда мы вернулись в поместье, он показался мне почти умиротворенным. Я думаю, ему становилось легче от самого осознания того, что он смог кому-то помочь. Сразу после возвращения я побежал в кухню. Быть игрушкой для дюжины чумазых детишек – выматывающее занятие. И очень грязное. Казалось, все мое тело покрывали следы грязных пальчиков юных жителей Клоаки.
Боудан следил за тем, чтобы мои миски всегда были полны. Я опустошил миску с водой и сгрыз пару кусочков рыбы, а потом вышел в прихожую, чтобы посмотреть, куда делся Гаррет. Как ни странно, он все ещё был там, разговаривал с Варриком, и я подошел поближе, чтобы послушать.
– …высокий и светловолосый – вот и все, что он мне сказал, – проговорил Варрик.
– Где этих работорговцев видели в последний раз? – спросил Гаррет.
– На Рваном Берегу. Пойдем за ними? – полюбопытствовал Варрик.
– Хммм… Да, Варрик, пойдем. Описание до крайности расплывчатое, но даже если это не Андерс, этот бедолага не заслуживает рабства.
– Когда отправляемся?
– Как только это будет возможно. Они остановятся на ночь, и мы сможем их догнать. Сходи за Фенрисом, а я позову Авелин. Встретимся у ворот, как только сможем.
– Договорились, Хоук. Скоро увидимся.
Варрик немедленно ушел, а Гаррет поспешил наверх, и я побежал за ним. Гаррет не обращал на меня никакого внимания, так что я сумел незаметно проскользнуть в его рюкзак. Без меня он никуда не пойдет. Возможно, мне удастся написать ему сообщение на песке. На меня упала пара склянок с зельями, и я поерзал, стараясь устроиться поудобнее. Рюкзак взмыл вверх, и я мог только догадываться о том, что Гаррет направился в Крепость. В рюкзаке было тепло, и плавное покачивание его шага быстро меня убаюкало.
Когда его движения перестали быть размеренными, я мгновенно проснулся. Гаррет явно творил заклинания, и до моих ушей доносились приглушенные крики - насмешки Авелин, проклятия Фенриса и остроумные замечания Варрика. Но мне ничего не было видно, потому что рюкзак был закрыт. Вскоре все утихло, и я ощутил, что рюкзак снова начал двигаться. Через несколько секунд его открыли, и внутрь сунулась рука – без перчатки или латной рукавицы, так что это, скорее всего, был Гаррет. Я потянулся вперед и пихнулся ему в руку своей пушистой головой.
Уфф. Он уронил клятый рюкзак! Я осторожно высунул голову. Все стояли вокруг рюкзака, настороженно глядя на него, а потом с подозрением уставились на меня. Нет, так не пойдет. Слишком уж суровые взгляды. Я спрятался обратно в рюкзак, но его почти сразу подняли, и я увидел заглянувшего внутрь Гаррета.
– Носочек? – позвал он.
– Мяу.
Его рука снова сунулась внутрь и вытащила меня из рюкзака. Устремленные на меня взгляды очень нервировали. По крайней мере Фенрис хмурился, это было практически нормально.
– Зачем ты взял с собой эту… штуку? – пренебрежительно осведомился он.
Прекрасно, теперь я «штука». Проклятый эльф. Пожалуй, я предпочитаю обращение «маг», оно по крайней мере было достаточно конкретным. Гаррет бросил на него раздраженный взгляд.
– Носочек кот, а не «штука». И я не знаю, как он оказался здесь.
– Ну, теперь ему придется там и остаться. Слишком поздно относить его обратно, – проговорила Авелин.
В некотором роде таков и был мой план. Гаррет все ещё держал меня поперек туловища одной рукой. Я свисал с его ладони, и подобное положение уже начинало казаться неудобным. Я толкнул его предплечье задними лапами, надеясь облегчить давление на мой живот. Гаррет тут же выронил рюкзак и бережно прижал меня к груди, удобно устроив на руках. Хвала Создателю. Никогда не думал, что это так неудобно. Свободной рукой он рассеянно погладил меня по шерсти.
– Блондинчик вроде говорил, что он брал своего кота на Глубинные Тропы? – поинтересовался Варрик.
– Да, брал, – проговорил Гаррет, бросив на меня непроницаемый взгляд. – Он потом рассказал мне, что Сэр Ланцелап обычно сидел у него в рюкзаке.
– Нам нужно двигаться дальше, работорговцы нас ждать не будут. Мы зря тратим время, – проговорил Фенрис.
– Работорговцы, скорее всего, спят, но нам действительно нужно поторопиться. Засунь кота обратно и пошли, – скомандовала Авелин, практичная, суровая и властная, как всегда.
Гаррет поднял рюкзак и посадил меня в него, а затем пошарил вокруг и вытащил зелье. Я высунул голову наружу и увидел, как он бросил склянку Фенрису. Гаррет снова повернулся ко мне и ласково почесал меня за ухом.
– Ты останешься здесь, Носочек, – проговорил он.
Гаррет оставил рюкзак открытым и снова надел его на плечи. Отряд двинулся дальше вглубь тоннелей, и вскоре я совсем перестал понимать, где мы находимся. Все эти тоннели казались мне совершенно одинаковыми, и я был очень рад, что Гаррет был способен в них ориентироваться. Им навстречу попались ещё несколько шаек работорговцев и бесчисленное множество пауков. Ну честное слово, откуда вообще все эти пауки берутся?
Когда мы наконец обнаружили основной отряд работорговцев, оказалось, что они выставили всего нескольких часовых, которые охраняли остальных. Люди, которых мы собирались спасти, находились в центре лагеря. Бьянка быстро избавила нас от часовых, и Варрик с Фенрисом пробрались к пленникам. Гаррет и Авелин остались на окраине лагеря, дожидаясь нужного момента, чтобы броситься в атаку. Я сидел в рюкзаке Гаррета и пытался держать голову пониже.
Там, где исчезли Варрик и Фенрис, послышались человеческие крики. Рядом с нами начали подниматься на ноги люди, покачиваясь спросонок, и их немедленно атаковала Авелин, и не думавшая сдерживать удары. Они, наверно, вообще не успевали понять, что их убило. Гаррет пользовался файерболами и заклинаниями силовой школы. Мне всегда нравилось наблюдать, как негодяев вздергивает вверх и затем впечатывает в землю.
А вот целительство, которому я его учил, требовало от него заметных усилий. Похоже, его основная проблема заключалась в том, чтобы воздействовать на конкретного человека, а не на группу. Нам с ним еще нужно будет поработать над этим вместе. К тому же исцеление без контакта с пациентом сильно отличалось от того, как это делалось в клинике. У Гаррета было не так уж много опыта, ведь обычно исцелением занимался я.
Заметив, что и Фенрис, и Авелин заметно ослабели, он подобрался ближе к центру схватки и активировал Исцеляющую Ауру. Их раны в одно мгновение оказались исцелены, и они продолжили сражаться. Гаррет не стал рассеивать заклинание и вместо огня стал использовать руны паралича и взрыв разума, если кто-то приближался к нему. Он сосредоточил все свое внимание на других и не смог ни увидеть, ни ощутить подкравшегося сзади человека, но этот глупый убийца не учел чуткости моего кошачьего слуха. Я высунул голову из рюкзака и заметил, как сверкнули у него в руках зловеще изогнутые кинжалы. Я выбрался из рюкзака и, припав на передние лапы, прыгнул на него. Я никому не позволю причинить Гаррету вред!
Я все-таки промахнулся и приземлился ему не на лицо, а на грудь. Я вцепился когтями в его кожаную броню и, махнув передней лапой, попытался полоснуть его по шее. Он вскрикнул, заставив Гаррета обернуться, но больше я ничего не успел увидеть, внезапно обнаружив, что лечу. Все-таки то, как поднимал Гаррет, было гораздо больше похоже на падение. Я попытался приземлиться на лапы, но меня швырнули слишком сильно, и я просто покатился по грязи, крови и Создатель знает чему ещё, а потом упал навзничь рядом с чьим-то трупом.
Трусики Андрасте, это было больно! Похоже, ублюдок сломал мне ногу, она вся была как будто в огне. Я лежал без движения, потому что шевелиться было слишком больно. Шум бушевавшей вокруг битвы постепенно стихал, и я наконец услышал чьи-то торопливые шаги, а потом увидел, как Гаррет встал рядом со мной на колени.
– Носочек! – В его голосе слышалась тревога.
Я тихо мяукнул, чтобы дать ему понять, что я ещё жив. Раньше мне не приходилось ломать кости, и, пожалуй, повторять этот опыт мне больше не захочется. Может, в этих речах про нежных магов-фиалочек все-таки что-то было. Хотя… обычно я не настолько глуп, чтобы лезть в ближний бой.
– Это было очень глупо с твоей стороны, – выбранил он меня, осторожно ощупывая мои передние лапы и бока. Я ощущал, как его магия аккуратно исследовала мое тело. – Я благодарен тебе, не подумай ничего такого, но… – Он добрался до сломанной ноги, и я взвыл. Это было действительно больно. – Вот оно. Сейчас ещё чуть-чуть поболит, а потом станет лучше, Носочек.
Я снова взвыл, когда он совместил обломки кости, и вдруг очень обрадовался, что он ещё не догадался о том, кто я. Я сам столько раз исцелял переломы - и в первый же раз, когда это случилось со мной, я превратился в трясущееся желе. Никаких мужественных гримас, только крики боли. Мне было вроде как стыдно.
Меня окутало прохладное спокойствие его исцеляющего заклятия. Мне сразу стало гораздо лучше, но двигаться по-прежнему не хотелось. Вообще говоря, хотелось спать. Он осторожно поднял меня с пола, и я растянулся у него на руках пузиком вверх. Моему исцеленному телу требовался сон, и я не стал с ним бороться.
Когда я проснулся, Гаррет сидел перед костром со скрещенными ногами. Мы все ещё были в пещерах, видимо, просто остановились на ночлег. Мое тело большей частью покоилось в удобной выемке между его ног, а моя голова лежала у него на бедре. Потянувшись, я ощутил только легкий укол боли в поврежденной ноге. Я был впечатлен тем, какую хорошую работу он проделал. Мне на бок легла его рука, поглаживая и почесывая, и я замурлыкал.
– Проснулся наконец? – прошептал он. – Пожалуйста, Носочек, будь осторожнее. Здесь опасно, а я не хочу, чтобы тебе снова причинили вред.
Я перекатился на спину, и он принялся чесать мне пузико. Создатель, это ощущение никогда мне не надоест.
– Жаль тебя расстраивать, но это оказался не Андерс, – печально проговорил он. Конечно, я это знал. Но все равно, хорошо, что мы освободили захваченных работорговцами людей. Что бы там ни думал Фенрис, я ненавижу рабство, тем более после того, как сам был рабом храмовников большую часть своей жизни. Гаррет замолчал, но все равно продолжал чесать мне животик. Думать связно становилось все труднее. Погодите-ка, а это ещё что? Я снова перекатился на брюшко и встал на ноги. На краю моего сознания слышался какой-то маслянистый скрежет. Нет, ну это разве честно? Я не мог чувствовать свою магию или Справедливость, но я все ещё чувствовал проклятых порождений тьмы?
Погодите минутку, здесь порождения тьмы! Я должен был предупредить друзей об этом. Как? Я сполз с бедра Гаррета и пустился в ту сторону, с которой их чувствовал. Я старался держаться за пределами досягаемости рук Гаррета, но при этом достаточно близко, чтобы он меня видел. Я оглянулся только раз, чтобы проверить, последовал ли он за мной. Отлично, он шел за мной по пятам. Теперь мне нужно было просто держаться впереди. Порождения были не очень далеко.
– Носочек, вернись сюда. – В его голосе послышалось раздражение.
Я завернул за угол и оцепенел, практически столкнувшись носом к носу с гарлоком. Гаррет появился из-за поворота следом за мной и тоже замер. Порождения тьмы разразились омерзительными хриплыми воплями и принялись потрясать оружием. Гаррет подхватил меня с пола и бросился в тот тоннель, из которого мы пришли.
– Порождения тьмы!!!! – закричал он.
Буквально через несколько мгновений Авелин и Фенрис пробежали мимо нас с оружием в руках. За ними следовал Варрик с Бьянкой наготове, и Гаррет, слегка наклонившись, аккуратно подтолкнул меня к костру.
– Носочек, оставайся здесь, – строго проговорил он, а затем повернулся и, выхватив посох, вступил в бой. Я спрятался в рюкзаке Гаррета, чувствуя себя последним трусом. Через некоторое время лицо Гаррета появилось у горловины рюкзака, и он вытащил меня наружу и прижал к груди.
– Как ты узнал, Хоук? – спросила Авелин.
– Это не я. Это Носочек.
– Ты что, утверждаешь, что кот привел тебя к порождениям тьмы? – скептически осведомился Фенрис. Я его не винил, это и впрямь звучало нелепо.
– Может, он их услышал, – проговорил Варрик.
– Для того, чтобы он мог их услышать, они были слишком далеко, – проговорил Гаррет. – Он должен был знать, что они там. – В его глазах, обращенных на меня, мелькнула искра понимания. Неужели он догадался?
– Кот-Серый Страж? – проговорила Авелин. – Ну, это просто смешно.
– Может быть, Серый Страж, превращенный в кота, – проговорил Гаррет. – Он знал, где был припрятан запас лириума в клинике Андерса, и понял, что он мне понадобился. Ксенон сказал, что Андерс не пропал, и повторил то, что говорил раньше. «Он твой». Носочку не нравится Фенрис, и он самый ласковый кот, которого я когда-либо видел - совсем как Андерс. Он отправился с нами, спрятавшись в моем рюкзаке, как делал его кот. И наконец, он спас нас всех, приведя меня к стае порождений тьмы, о которой не мог узнать, не почувствовав их. Как Серый Страж.
– Дерьмо пресвятое, Хоук, – в ужасе переспросил Варрик. – Ты думаешь, этот кот и есть Блондинчик?
– Мряу!
Он оторвал меня от своей груди и, подняв на вытянутых руках, посмотрел мне в глаза.
– Ты Андерс… верно ведь? – проговорил он.
Я кивнул. Так кошки не умеют, но я-то умел. Меня распирало от гордости. Мне даже не пришлось писать ему записку. Я дал ему достаточно подсказок, и он сам обо всем догадался. Он снова прижал меня к груди и крепко обнял, а я принялся тереться щеками обо все, до чего дотягивался. Он меня узнал!
Услышав откровенную злость в голосе Фенриса, я развернулся к нему.
– Этот кот и есть маг?
– Да, – настороженно отозвался Гаррет.
– Он на меня напал! – Ого, Фенрис, кажется, был действительно взбешен.
– Ты его оскорблял, – проговорил Гаррет, умудрившись проговорить это одновременно дипломатично и предостерегающе.
Фенрис сделал несколько резких шагов вперед, и посох Гаррета вдруг оказался у него в руке. Другой рукой он притянул меня к себе и ещё крепче прижал к груди, защитным жестом выставив посох вперед.
– Прекрати, Фенрис, – сурово проговорил Гаррет. – Я считаю, что Андерс был в своем праве. У него, в некотором роде, не было другой возможности тебе возразить.
– Меня так и тянет ткнуть в мертвых порождений тьмы вон там в коридоре, – вмешался Варрик. Фенрис зло посмотрел на него, а Гаррет внимательно следил за ними обоими. – Там, где была одна стая, есть и другие. Может, в другой раз все это обсудим?
– Варрик прав, – проговорила Авелин. – Я соберу пленников, и мы двинемся отсюда.
Гаррет выпрямился и с глухим стуком опустил посох на землю. Фенрис свирепо посмотрел на меня и широким шагом двинулся прочь. Авелин собрала трех человек, которые стали бы рабами, если бы у одного из них не было отдаленного сходства со мной. Гаррет опустил меня, чтобы надеть рюкзак, а затем снова взял на руки. Но в этот раз он держал меня как-то странно. Мои ноги были перекинуты через его предплечье и слегка прижаты к его боку, моя голова покоилась у него на ладони, а хвост обвивал его плечо. Вообще-то это было довольно удобно.
Но посох он так и не убрал. Авелин и Фенрис шли во главе отряда, бывшие пленники шли посередине, а Гаррет с Варриком замыкали процессию. Гаррет рассеянно поглаживал пальцем мой нос и переносицу, и я тихо замурлыкал.
– Так что случилось-то? – через некоторое время поинтересовался Варрик.
– Фенрис зашел ко мне однажды вечером и принялся читать свою речь о том, что меня бросили и предали. Андерс сильно разозлился и расцарапал ему ступню.
Варрик рассмеялся и покачал головой.
– Они и впрямь здорово действуют друг другу на нервы.
Гаррет тепло улыбнулся мне и сказал:
– Да уж, действительно. – Он неожиданно нахмурился, посмотрев на шагавшего впереди Фенриса. – Я знаю, из-за чего они с Андерсом вечно ссорятся, но не понимаю, почему при этом он принимает меня. Я ведь, в конце концов, тоже маг.
– Не думаю, что кто-то действительно способен понять, что там происходит в его загадочной голове, Хоук.
Гаррет усмехнулся, и они замолчали. Отдых в его руках, плавное покачивание его шага и ритмичный стук его посоха убаюкивали меня, и в конце концов я перестал бороться со сном.
Когда я открыл глаза, солнце стояло уже высоко. Я попытался потянуться и осознал, насколько сильно эта странно удобная поза ограничивала мои движения. Я поднял взгляд на Гаррета.
– Мяу!
Он посмотрел вниз и улыбнулся.
– Да, любовь моя, я сделал это нарочно. Ты весь грязный, и мне, честно говоря, не хочется, чтобы ты мылся традиционным кошачьим способом. – От мысли об этом мне захотелось быть необычным котом. Мне совсем не хотелось слизывать кое-что из того, что застряло в моей шерсти. – Мы уже почти дома, и там я устрою тебе хорошую ванну.
А вот эта мысль заставила меня содрогнуться. Для человека ванны были постыдно приятным времяпрепровождением. Я любил лежать в горячей воде, но сейчас, похоже, в этом вопросе во мне преобладал кот. Мысль о том, чтобы оказаться в воде была ужасающей и омерзительной.
Пока я спал, они успели выбраться из пещер и уйти с Рваного Берега. Мы вошли в Киркволл, и Фенрис немедленно нас покинул. Авелин сказала что-то бывшим пленникам, и вскоре они тоже отправились своим путем, а она снова подошла к нам и стянула одну из своих латных перчаток.
Она почесала меня за ухом и проговорила:
– Увидимся, Хоук. Я рада, что с Андерсом все хорошо. – Она снова натянула перчатку и повернулась к крепости.
– Как насчет партии в Порочную Добродетель вечером? – осведомился Варрик.
– Мы придем, – проговорил Гаррет.
Варрик отправился в Нижний Город, а Гаррет неторопливо двинулся в сторону поместья. Чем ближе мы подходили к нему, тем сильнее я нервничал. Он уже убрал посох и, поняв, что мне не по себе, принялся чесать меня за ушами.
– Все хорошо, – успокаивающе проговорил он. – Обещаю, я сделаю все быстро и осторожно.
Едва мы вошли в поместье, нас сразу встретил Боудан.
– С возвращением, мессир. Сказать Оране, чтобы приготовила ланч?
– Это было бы замечательно, Боудан. Пожалуйста, приготовь еды и для Носочка.
– Уже делаю.
Боудан ушел, а к нам подскочила Обнимашка. Гаррет почесал её за ухом и сказал:
– Обнимашка, у меня есть для тебя потрясающая новость. Хотя я подозреваю, что ты уже знаешь.
Гаррет двинулся вверх по лестнице, и Обнимашка радостно потрусила вслед за ним. Я недоумевал, почему он не сказал Боудану, кто я на самом деле. Не было никакого смысла хранить это в секрете. Когда появится Андерс, Носочек просто исчезнет.
Гаррет сразу отправился в ванную. Обнимашка вошла в комнату вместе с нами, и он запер дверь. У одной стены в просторной, элегантно отделанной комнате стояла скамья. Гаррет аккуратно посадил меня на неё, и я принялся по очереди трясти лапами, стараясь вернуть им чувствительность – после некоторого времени в неподвижности они начали неметь. Гаррет опустился на колени возле меня, и Обнимашка тоже уселась рядом.
– Обнимашка, – проговорил он. – Это Андерс. – Обнимашка гавкнула и лизнула его в лицо. – Ну да, я так и думал. Как будто вы могли друг друга не понять. Обнимашка, проследи, чтобы он никуда не двигался.
Гаррет встал и отошел к стоявшим чуть в стороне тазам. Я посмотрел на Обнимашку, продолжая разминать лапы. Она сморщила нос в собачьей гримасе отвращения.
– Ты грязный, – сказала она.
– Да, спасибо, а то я как-то не заметил.
– Хозяин собрался тебя выкупать?
– Да. – Даже мои собственные уши улавливали в моем голосе испуг.
Обнимашка в замешательстве наклонила голову.
– Но ты любишь сидеть в воде.
– Как человек – да, это очень приятно. Но кошки не любят воду, а в настоящий момент я все ещё кот.
Она пихнула меня носом в бок.
– Это не так плохо. Хозяин все сделает быстро.
Она пыталась меня успокоить, это было так мило с её стороны. Пожалуй, мое мнение об этом замечательном существе изменилось в лучшую сторону.
В это время Гаррет вернулся и поднял меня на руки, устроив, как обычно, на локте, а затем поднес меня к тазу, примерно наполовину заполненному водой. Обнимашка наблюдала за нами с почти сочувственным выражением на морде. Гаррет замер, держа меня прямо над тазом. Я весь трясся.
– Мяу.
– Я знаю, это трудно для тебя, любовь моя. Здесь неглубоко. Не сопротивляйся, пожалуйста. Это единственный способ избавиться от этой грязи так, чтобы ты не заболел. Я далеко не такой хороший целитель, как ты, так что тебе лучше не болеть.
Он осторожно опустил меня в теплую воду. Сохранять неподвижность оказалось одной из самых сложных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Первая пригоршня воды, которая вылилась мне на голову, заставила меня подскочить. Я крепко зажмурил глаза и собрал все силы, чтобы ради него остаться неподвижным, и тут же почувствовал запах его мыла – того самого, которым он мыл волосы.
Он потратил не больше нескольких минут, самое большее – пять, но мне они показались часами. Прикосновения его пальцев, чесавших и поглаживавших мое тело, были бы восхитительны, если бы не вода. Меня снова облили, и через несколько секунд он вынул меня из таза. Я опасливо приоткрыл глаза, и он тут же завернул меня в одно из больших пушистых полотенец, которые лежали на краю скамьи.
– Ну вот, – жизнерадостно проговорил он. – Готово. Давай теперь тебя высушим. – Он отнес меня в спальню и под взглядом следовавшей за нами по пятам Обнимашки опустил на кровать. Я сразу встал, и он насухо вытер мой мех полотенцем. – А теперь на спину, – велел он, удовлетворившись результатом.
О-о-о-оххх!!! Мне начали чесать пузико! Он принялся растирать полотенцем мой животик и ноги, и я немедленно замурлыкал. Пожалуй, эта восхитительная ласка стоила того, чтобы перетерпеть эту затею с ванной. Теперь, когда я был чистым и уже почти сухим, я понял, что очень голоден. А мой сохнущий мех тем временем начинал растопыриваться во все стороны. Бросив полотенце в корзину, Гаррет провел ладонями по всему моему телу, приглаживая шерсть, чтобы она лежала как полагается.
– Вот так, теперь ты выглядишь гораздо лучше, – проговорил он, поднявшись на ноги. – Пойдем поищем что-нибудь поесть.
С обедом мы расправились быстро. Мне не потребовалось много времени для того, чтобы опустошить свою миску, и я решил, что Гаррет тоже успел закончить с едой. Он отправился наверх, чтобы принять ванну, а я остался с Обнимашкой внизу. Мне совсем не хотелось опять оказаться в той комнате. Когда он наконец спустился вниз, то обнаружил, что мы… ну… обнимаемся у большого камина в зале.
– Как мило, – проговорил он и, опустившись на колени, почесал нас обоих за ушами. – Похоже, Андерс, Обнимашка начала тебе нравиться.
Я как раз лежал у её плеча, возле головы и, поднявшись, всем телом потерся о её грудь. Пожалуй, я мог сделать исключение для этой мабари. С тех пор, как я превратился в кота, она неизменно была добра и всегда готова мне помочь. Гаррет, улыбнувшись, поднял меня с пола, и я устроился на его широком плече, а Обнимашка встала рядом.
– Ещё рановато, но давайте уже пойдем в «Висельник». Если мы хотим вернуть тебя обратно, то нам нужны новые идеи.
Когда мы пришли в «Висельник», вечер ещё только начинался. По мере того, как заканчивались рабочие смены, в трактире постепенно становилось все больше людей, вдобавок внутри уже было полно потрепанных наемников, которые проводили там большую часть дня. Гаррет проигнорировал их и направился прямо в комнату Варрика, где уже находились Изабелла и Мерриль. Варрик, как обычно, сидел во главе стола, по одну сторону от него сидела Мерриль, а с другой стороны сел Гаррет. Обнимашка заняла свое место возле двери, следя за обстановкой, чтобы предотвратить возможные неприятности. Я спрыгнул на стол и сел перед Гарретом.
– Так значит, этот кот и есть Андерс, хе? – проговорила Изабелла и нагнулась вперед, чтобы почесать меня под подбородком. Я замурлыкал.
Когда Изабелла отстранилась, ко мне протянула руку Мерриль. Я встал и потерся о её протянутую руку. Милая Мерриль мне на самом деле нравится, хотя на это не очень похоже. Её очень трудно не любить. Я просто считал, что она поступала очень глупо - со всей этой магией крови и треклятым зеркалом.
– Я не знала, что он умеет превращаться в кота, – проговорила она.
– Я тоже не знал. Но он, кажется, не может превратиться обратно, – проговорил Гаррет.
– Может, заклинание сработало неправильно, – сказала она, почесывая меня под подбородком.
– А что, существует заклинание, чтобы превращаться в кошку? – спросила Изабелла.
– Ну, не обязательно в кошку, а в любое животное. Таких магов называют оборотнями. В моем клане таких не было, но Хранительница рассказывала мне о них.
Оборотни. Почему-то это показалось мне знакомым.
– Вряд ли Блондинчик один из них, Маргаритка, – посмеиваясь, проговорил Варрик. – Не думаю, что тогда он мог бы так вляпаться.
– Уверен, он сказал бы мне, если бы был одним из этих оборотней, – проговорил Гаррет. – А жаль, такое заклинание могло бы оказаться весьма полезным.
Я сидел в центре стола, и Мерриль продолжала гладить меня по спине. Наступила тишина. Мне никак не удавалось вспомнить, где же я мог слышать об искусстве оборотней. Я был уверен, что уже слышал о чем-то подобном, но где? Разговор возобновился, но я к нему уже не прислушивался. Эта мысль будет беспокоить меня, пока я не вспомню все.
Я лег прямо там, где сидел, и принялся ломать голову над этим вопросом. Постепенно появились и остальные наши спутники, и Варрик вытащил откуда-то карты. Я слегка вздрогнул, когда Гаррет притянул меня ближе к себе, и огляделся вокруг. Фенрис сидел напротив Изабеллы, рядом с Гарретом. Авелин сидела рядом с ним и я с изумлением увидел рядом с Изабеллой Себастьяна. Должно быть, кто-то уже рассказал ему, потому что он довольно странно на меня поглядывал.
– Обязательно было его приносить? – холодно осведомился Фенрис.
Гаррет вздохнул и взял свои карты, а я придвинулся поближе к Варрику. Лицо у эльфа было просто убийственное. Сыграли несколько партий. Все разговаривали, Изабелла мухлевала, и все пили, за исключением Себастьяна, конечно. Фенрис, тем не менее, все время смотрел на меня. Его взгляд довольно сильно меня нервировал. И сильно мешал думать.
Изабелла вздохнула и шлепнула свои карты на стол.
– Ты собрался всю ночь этим заниматься? – глянув на Фенриса, с недовольством осведомилась она.
– Заниматься чем? – озадаченно спросил он.
– Таращиться на этого бедного невинного котенка с таким видом, будто мечтаешь разорвать его пополам?
Все молча посмотрели на Фенриса.
– Ты знаешь, что это за кот?
– Да, знаю.
– Тогда ты должна бы знать, что он вовсе не невинен. Он на меня напал.
– Пфф. Несколько малюсеньких царапинок вряд ли заслуживают того, чтобы называться нападением, – усмехнулась она.
Фенрис зло выдохнул, и Изабелла резко взмахнула рукой, заставив его умолкнуть.
– Тебе придется ответить мне на несколько вопросов. – Выражение её лица было жестким, почти злым… почти. Фенрис чуть искрами не сыпал. Все остальные молча наблюдали за этой сценой.
– Андерс когда-нибудь бросал в тебя файербол?
– Нет, – неохотно ответил эльф.
– Он когда-нибудь заставлял твои прелестные белые волосы встать дыбом из-за молнии?
– Нет, – снова неохотно сказал он.
– Он когда-нибудь обездвиживал тебя одной из этих светящихся зеленых… хреновин на полу?
Светящихся… что?
Фенрис казался таким же озадаченным, как и я, и после секундного колебания посмотрел на Гаррета.
– Руна паралича, – подсказал тот.
Фенрис закатил глаза. Я бы тоже так сделал, если бы мог.
– Нет, никогда.
– Вы вечно ругаетесь между собой, но при этом он хоть раз дал тебе в морду?
– Нет, – тихо проговорил он. Он выглядел пристыженным.
– Я тебя не прошу любить его, но имей хоть немного совести. Он совсем не такой, как маги, которых ты знал в Тевинтере.
В наступившей тишине все внимательно посмотрели на Фенриса. Он взглянул на Гаррета, который старательно изображал бесстрастное лицо. Но я легко понял, что он с трудом скрывал усмешку.
– Хоук, – начал эльф. – Похоже я должен извиниться перед тобой… и перед ним. Простите.
Если бы в комнате не было так тихо, этого никто не расслышал бы. Гаррет улыбнулся и проговорил:
– Принято, Фенрис. Ничего страшного.
Ну, если Фенрис смог извиниться, я, наверно, тоже могу. Я тоже был не то чтобы милашкой. Я встал и подошел к нему.
– Мяу.
Он провел по моей спине пальцем.
– Ты мне все равно не нравишься, маг, – проговорил он. Да уж, это было бы чудом. – Но я попытаюсь быть более терпимым, если ты окажешь мне ту же любезность.
Я кивнул.
Изабелла хлопнула в ладоши, заставив всех нас вздрогнуть.
– Великолепно! – торжествующе проговорила она. – А теперь к игре!
Я повернулся и двинулся обратно к улыбавшемуся Гаррету. Я встал на задние лапы и, упершись передними в его грудь, потерся о его щеку своей, а он провел ладонью по моей спине.
– Я тобой горжусь, – прошептал он мне на ухо.
Я устроился у него на бедре, и он принялся гладить меня по спине. Надо было разобраться со всей этой сменой облика. Мне казалось, что я точно слышал о чем-то подобном. Если я смогу объяснить Гаррету, что произошло, он сможет это исправить.
Ночь постепенно подходила к концу, и я перебрался поближе к Обнимашке. Гаррет продолжал чесать мне животик, и пока он это делал, думать было трудно. Я был уже уверен, что я был знаком с кем-то умевшим менять облик, но мне никак не удавалось вспомнить, кто это был.
Я услышал, как Гаррет стал прощаться с остальными, и они с Обнимашкой встали. Он посадил меня на плечо, и мы отправились домой. Мы быстро добрались до поместья и принялись наблюдать, как Гаррет готовился ко сну. Может быть, сон поможет и мне. Я определенно ничего не добился бы, пытаясь вспомнить все прямо сейчас. Гаррет вытянулся на кровати, Обнимашка улеглась у его спины, а я свернулся под его ладонью возле груди.
Когда я проснулся, ни Гаррета, ни Обнимашки уже не было в спальне, и я побрел вниз, на кухню. Мои миски снова были полны, и я принялся за еду, пока Гаррет и Леандра завтракали.
– Ты ещё не нашел Андерса? – поинтересовалась Леандра.
– Вообще-то нашел, мама. Его каким-то образом превратили в Носочка.
Она посмотрела на меня.
– Ты уверен?
– Вполне, мама. Я сегодня пойду в библиотеку, попробую что-нибудь выяснить. Извини, Андерс, тебя с собой взять не могу. Они не пускают животных.
Меня это вполне устраивало. Мне тоже нужно было кое-что вспомнить. Может, мне повезет больше, если меня не будут отвлекать, почесывая мне живот. Гаррет потрепал меня по ушам и ушел, а я принялся бродить по дому, пытаясь вспомнить, кто же из моих знакомых мог менять форму.
Не добившись успеха на первом этаже, я побрел вверх по лестнице и остановился под гербом Амеллов, висевшим на стене под самым потолком. Он всегда казался мне довольно странным. Погодите-ка… Амелл! Ну конечно же!!! Солона Амелл, Страж-Командор!!!
Её обучила этому искусству одна из её спутниц во время Мора. Ох, даже лучше – Солона дала мне книгу, в которой было заклинание, с помощью которого можно было это сделать! Если я дам Гаррету книгу с заклинанием, он сможет его выучить. Тогда я сумею рассказать ему, что случилось, и мы это исправим, чем бы оно ни было! И куда я её дел?
Я вышагивал по верхней площадке лестницы, раздраженно размахивая хвостом. Я точно не мог выбросить книгу заклинаний. Так что она либо в моем сундучке здесь, либо в клинике. Вначале нужно было проверить сундучок, он был ближе. Я побежал в спальню. Сундучок был совсем маленьким, и я держал его под кроватью со своей стороны. Я забрался под неё и попытался вытолкнуть его наружу, но он даже не шелохнулся. Может быть, Обнимашка сможет мне помочь. Я выскочил из комнаты и, торопливо сбежав вниз по лестнице, чуть не поскользнулся, пытаясь остановиться перед лежавшей у камина мабари.
– Обнимашка! Ты должна мне помочь.
– Что нужно сделать?
– Я ищу одну книгу. Она может быть в моем сундучке наверху, но у меня не получается достать его из-под кровати.
Она поднялась и направилась к лестнице.
– Эта книга поможет тебе стать прежним?
– Думаю, да.
Я рысцой взбежал по лестнице, и она последовала за мной. Я заглянул под кровать, где находился сундучок, и Обнимашка припала к полу, чтобы тоже посмотреть на него. – Вон там, – сказал я ей.
Ей едва удалось просунуть под кровать свою массивную голову. Я напряженно следил за тем, как она ухватила зубами латунную ручку на боку и медленно попятилась назад, вытаскивая сундучок наружу.
– Обнимашка, ты замечательная! Теперь нам надо его открыть.
Я тронул защелку лапой, и она распахнула её носом. Я заглянул через край. На самом верху лежала моя старая тевинтерская мантия. Взобравшись на край сундучка и лапой отпихнув её в сторону, я залез внутрь и принялся копаться в вещах. Там обнаружился старый ошейник Сэра Ланцелапа, вязаный шарф, моя серьга, подушка моей матери - но той книги не было.
– Пылающие трусики Андрасте! Она в клинике, – сердито проговорил я.
– Тогда мы пойдем туда, – спокойно проговорила она.
– Нам понадобится помощь. Двери заперты.
– Гномский друг хозяина умеет открывать запертые двери.
– Ты права. Сходим в «Висельник» и заставим Варрика пойти с нами.
Я побежал к парадной двери, едва поспевая за Обнимашкой. Она была настолько крупнее меня. К моему удивлению, ни Боудана, ни Сэндала не было рядом. Она припала к полу и проговорила:
– Залезай, ты слишком медлительный.
Вместо того, чтобы спорить с умной собакой из-за определений, я исполнил её распоряжение и забрался ей на спину. Когда она встала на задние лапы, чтобы открыть дверь, мне пришлось вцепиться когтями в её шерсть, чтобы не упасть. Она заскулила.
– Прости, Обнимашка. Наверно, стоило вначале открыть дверь, – извиняющимся тоном проговорил я.
– Ничего. Но когда мы вернем тебе нормальный вид, ты должен будешь меня погладить.
– Обязательно. Пойдем.
Необходимость удерживаться на ней, не причиняя ей боли, оказалась захватывающей задачей. Я устроился у неё на спине, ухватившись зубами за ошейник и широко растопырив лапы. По большей части, у меня все получалось хорошо. Мы быстро добрались до Нижнего Города, и она носом открыла дверь «Висельника». Я глянул в сторону бара, но Изабеллы не было видно. Обнимашка направилась прямо к лестнице в комнату Варрика. Он сидел за столом, на котором были разложены какие-то бумаги, и разговаривал с ещё одним гномом.
– … так что… – Заметив нас, он сделал паузу. – Просто последи за этим. – Гном кивнул и вышел. – Итак, что вы двое делаете здесь без Хоука? – проговорил он.
Я прыгнул на стол прямо со спины Обнимашки.
– Мяу!
– Прости, Блондинчик, я по-кошачьи не говорю.
Обнимашка схватила полу его куртки зубами и аккуратно потянула, а я запрыгнул ему на плечи.
– Вы хотите, чтобы я пошел с вами? – догадался он. Обнимашка радостно гавкнула, а когда Варрик посмотрел на меня, я кивнул. – Хоук в беде? – спросил он, продолжая смотреть на меня. Я отрицательно затряс головой. – Но вы хотите, чтобы я пошел с вами. Ну ладно, мне уже любопытно. – Он взял Бьянку и закинул её за спину, и я быстро отдернул хвост, чтобы его не прищемили. – Веди, Обнимашка.
Она счастливо залаяла и, выбежав из его комнаты, поскакала к двери трактира. Варрик открыл её, и Обнимашка, выбежав на улицу, порысила в Клоаку, оглядываясь через каждые несколько шагов, чтобы убедиться, что Варрик все ещё идет следом. Когда мы добрались до клиники, то увидели небольшую группу людей. Одна из моих помощниц выступила вперед.
– С целителем все в порядке? – спросила она. – Мы не видели его несколько дней.
– Он просто приболел немного, – непринужденно солгал Варрик. – А меня послали за кое-какими вещами. Мы не знаем, когда ему станет лучше, так что почему бы вам пока не заняться всем самим?
– Надеюсь, он скоро поправится. Его ужасно не хватает. Может быть, тот другой сможет прийти и помочь? – с надеждой поинтересовалась она.
– Он пока занят Андерсом, – сочувственно проговорил гном.
Люди начали расходиться.
– Пожалуйста, передайте ему, что мы беспокоимся, пусть выздоравливает поскорее.
– Я передам.
После того, как люди ушли, Обнимашка поскребла дверь лапой. Вначале Варрик попытался просто толкнуть её, а затем, обнаружив, что она заперта, вытащил из кармана набор отмычек. Длинные изогнутые стержни быстро защелкали в его умелых пальцах, и вскоре он открыл дверь. Обнимашка вошла внутрь и села у входа, а Варрик перешагнул через порог и закрыл дверь за собой.
– Ну ладно, Блондинчик, зачем мы здесь?
Я спрыгнул с его плеча и побежал к своей каморке, и он последовал за мной. Я запрыгнул на свою койку, чтобы как следует рассмотреть книги на маленькой книжной полке. Вот она! Запрыгнув на полку, я осторожно зашагал вдоль нее, пока не дошел до той книги, которую мы искали, и потрогал лапой корешок. Варрик вытащил её и открыл. После того, как он перевернул пару страниц, я увидел то заклинание, которое нам было нужно.
– Не вижу во всем этом никакого смысла, – тряхнув головой, сказал он. – Это для Хоука?
Я кивнул.
– Мяу! – Я запрыгнул ему на плечо. Книга исчезла у него под курткой.
– Вы двое, думаю, знаете, где он? – проговорил он, выйдя в основное помещение клиники.
Обнимашка гавкнула и остановилась, а затем спросила у меня:
– В библиотеку?
– Да, он должен быть ещё там, – проговорил я.
Когда мы вышли, Варрик запер дверь, и Обнимашка повела его в Верхний Город. Когда мы остановились возле большого каменного здания, я спрыгнул с его плеч и встал рядом с мабари.
– Никуда не уходите, мы сейчас вернемся, – проговорил гном.
Ждать было трудно. Обнимашка уселась в тени неподалеку от двери, а я сел рядом с ней, внимательно наблюдая за окружающими. Через некоторое время я пересел, устроившись между её передних ног в надежде на то, что большой страшный мабари заставит маленькую девочку, которая пристально смотрела на меня, держаться подальше. Мы были так близки к тому, чтобы все исправить. Я был бы отнюдь не в восторге, если бы меня сейчас похитили.
Казалось, прошло несколько часов, но на самом деле - не больше тридцати минут или около того. Гаррет и Варрик вышли из библиотеки, негромко переговариваясь, и направились прямо к нам.
– Это, должно быть, важно, Хоук, – проговорил Варрик.
– Да, раз они не дождались, пока я вернусь домой, – проговорил Гаррет. Он опустился на колени перед нами, держа книгу в руках. – Интересно, что же здесь. – Я запрыгнул ему на бедро, а затем на плечи, и он почесал Обнимашку за ухом и встал. Я потерся о его щеку, и он улыбнулся. – Варрик, я должен поблагодарить тебя от их имени и от своего. Я отправлюсь домой, посмотрю, что такого важного в этой книге.
– Дай мне знать, что обнаружишь. Хотелось бы узнать, с чем я помог этим утром.
– Конечно.
– Увидимся позже, Хоук.
Варрик помахал Гаррету, похлопал Обнимашку по морде и повернулся прочь. Гаррет положил руку на голову Обнимашки и посмотрел вслед уходящему гному, а затем спустился на несколько ступеней и повернулся к дому.
Обезумевший Боудан встретил нас у двери.
– Во имя Камня! Я искал этих двоих целое утро, мессир. Я не знаю, как они выбрались из дома!
– Все в порядке, Боудан. Пожалуйста, попроси Орану приготовить завтрак. Я поем в кабинете, –Похлопав его по плечу, Гаррет направился в кабинет и сел за стол, положив книгу перед собой. Я не хотел его отвлекать, так что улегся у очага рядом с Обнимашкой.
– Это долго? – спросила она, когда я устроился у нее под боком.
– Ему может потребоваться немало времени, – вздохнул я.
Гаррет провел в кабинете всю следующую неделю. Он ел прямо там и даже спал, покидая кабинет лишь для того, чтобы сходить в уборную. Про нас с Обнимашкой он совсем забыл. Мне доставалось немного ласки только тогда, когда он наконец валился вечером на кушетку и я устраивался у него на груди. Подобное поведение Обнимашку не беспокоило, так что я тоже старался не волноваться.
Всю неделю меня развлекала Обнимашка. Мы с ней играли в догонялки и в прятки и дремали перед очагом в кабинете. Я был очень ей благодарен, без неё ожидание было бы непереносимо. Когда Гаррет наконец закончил, мы с ней как раз дремали. Он взял меня на руки и сказал:
– Останься здесь, Обнимашка. – Она заскулила. – Обещаю, ты узнаешь обо всем, что я узнал, но вначале я хочу убедиться, что это работает, – проговорил он, почесав её за ушами. – Спасибо, что в эту неделю составила Андерсу компанию.
Она лизнула его в щеку и, снова улегшись на свою подстилку, задремала. Гаррет забрал меня в спальню и, закрыв дверь, посадил на кровать.
– Ну-ка, посмотрим, сработает ли это. Скрести пальцы, – с беспокойством проговорил он.
Я лег на кровать и скрестил передние лапы. Надеюсь, все получится. Гаррет вышел на середину комнаты и пробормотал заклинание. Его очертания замерцали и немедленно стали меняться. Сработало! Но он превратился в самого, чтоб его, крупного мабари, какого я когда-либо видел.
Борясь со внезапным желанием спрятаться, я осторожно подошел к краю кровати. Он с интересом оглядывал себя: свой мех очень темного рыжего оттенка и крупные лапы.
– Гаррет? – спросил я.
Он поднял взгляд на меня и шагнул вперед, виляя хвостиком-обрубком.
– Андерс! Оно сработало! – проговорил Гаррет и, понюхав меня, добавил: – О, ты чудесно пахнешь. И все остальное тоже. Орана готовит жаркое?
Я поставил лапу ему на нос, и он внимательно посмотрел на меня.
– Поверь, ты не захочешь нюхать вот этим носом порождений тьмы.
– Оу. Ты прав. Они и для человеческого-то пахнут прескверно.
– Гаррет, а почему мабари?
– Нужно очень хорошо знать животное, в которое собираешься превращаться. Я решил выбрать мабари. Я же застукал вас с Обнимашкой во время беседы, так что я был почти уверен, что смогу поговорить с тобой – но вот кошек я знаю далеко не так хорошо. А Обнимашку я растил с тех пор, как она была щенком. Если ты выучишь это заклинание – а надо бы – ты, наверно, сможешь превращаться в кота.
Я потерся о его морду.
– Гаррет, если ты сумеешь вернуть меня назад, обещаю, я выучу это заклинание.
– А почему ты его ещё не знаешь? Оно здорово пригодилось бы для того, чтобы прятаться.
– Мне никогда не хватало времени, Солона ведь всегда брала меня с собой. Это она дала мне ту книгу. А после того, как её куда-то отослали, и всех тех поганых делишек с Роланом и Справедливостью я вроде как просто забыл об этой книге.
– Кстати о Справедливости: а он-то что обо всем этом думает?
– Гаррет, я его не чувствую. Как будто он исчез. И свою магию я тоже не ощущаю.
– Хм, странно. Я свою магию чувствую. Как это все случилось?
– Я заглянул в то зеркало в Черном Магазине и почему-то подумал о Сэре Ланцелапе, а в следующее мгновение вдруг стал маленьким и пушистым.
– Зеркало Превращений. Может, оно сработает и в обратную сторону.
– Разве это может быть так просто?
– Стоит попробовать.
Гаррет немедленно потащил нас в Черный Магазин. Я с огромным трудом собрался с духом, чтобы встать перед треклятой штукой, и Гаррет, почесав меня за ухом, сказал:
– Все хорошо.
Он аккуратно подтолкнул меня, и я оказался перед Зеркалом.
Я закрыл глаза и сосредоточился на своем человеческом облике. На светлых волосах, чертах лица, слишком длинном носе – и внезапно ощутил головокружение. Надежная рука подхватила меня под спину. Я человек! Хвала Создателю! Я обернулся, и Гаррет чуть не раздавил меня в объятиях. Я поцеловал его в щеку и тоже обвил его талию руками.
– А твоя магия? – поинтересовался он, чуть отстранившись.
Я ухмыльнулся и наполнил ладонь пламенем.
– И Справедливость я тоже чувствую. Он очень обеспокоен.
Гаррет ухмыльнулся и, взяв меня за руку, переплел пальцы с моими. Он потянул меня к двери, и вскоре мы подошли ко входу в подвал имения.
– Гаррет, – проговорил я, – я такой идиот.
Он посмотрел на меня, нахмурившись, и сказал:
– Нет, ты не идиот. Почему ты вообще так говоришь?
– Это же было простейшее решение. Я должен был додуматься до этого.
– Ох, Андерс, – тепло проговорил он. – Я даже представить не могу, какой ужас и замешательство ты испытывал. То, что ты был не способен мыслить ясно, вполне простительно. Кроме того, все вышло не так уж плохо. – Мы уже почти дошли до имения. – Мы освободили людей из рабства, у вас с Фенрисом появился шанс понять друг друга, и с Обнимашкой вы теперь ладите гораздо лучше. Не все так ужасно, любовь моя.
– А где Обнимашка? Мне нужно выполнить одно обещание.
Мы шагнули в прихожую, и я сразу увидел её перед очагом. Когда она заметила нас, она поднялась на ноги и завиляла хвостом.
– Иди сюда, Обнимашка, – сказал я.
Она подскочила ко мне и поставила свои крупные лапы мне на грудь. Покачнувшись, я отступил на шаг и засмеялся. Она лизнула меня в лицо, а я почесал её за ухом и аккуратно толкнул назад, заставив снова опуститься на пол. Я встал на колени рядом и крепко обнял её.
– Ты оказалась замечательным другом. Спасибо, Обнимашка.
Она гавкнула ещё раз и опять завиляла хвостом. Я поднял взгляд на Гаррета:
– Завтра начну изучать то заклинание трансформации. Я, наверно, буду скучать по разговорам с этим замечательным животным. – Она гавкнула и лизнула меня в щеку. Я отпрянул и вытер лицо рукавом. – И я определенно буду скучать по тому, как ты чесал мне животик.
Гаррет запрокинул голову и засмеялся.