Work Text:
⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝ ⚝
- Меня это так бесит, пиздец, вы не представляете...
Чанбин отлепляет взгляд от телефона в котором залипал последние минут пять(не задротил, нет, просто хотел посмотреть время и случайно завис), сдувает с глаз длинную чёлку и пытается сфокусироваться на лице Джисона. Получается не очень хорошо, видно невооружённым взглядом.
- Бесит что? - Чан хмурится и вздёргивает бровь. Он очень остро воспринимает любые факторы которые влияют на младшего и Со в целом с ним солидарен. Даже если не слишком трезв.
Джисон отвечает не сразу, делая вид что в его стопке соджу есть что-то очень интересное, хотя по скромному мнению Чанбина там ничего кроме персиковой отдушки.
Они набрались как-то не то чтобы внезапно - празднуют свой третий успешно релизнутый альбом, у них, чёрт возьми, важный повод, - но достаточно резко, так что даже устойчивый к алкоголю Чан моргает немного заторможенно и не успевает сложить два и два, хотя времени у него предостаточно.
Хан нервно терзает зубами нижнюю губу и потирает ладонями бёдра, мнётся, бегая глазами по пространству их небольшой студии, ёрзает на своём месте.
- Всё бесит, - припечатывает он и резко раздражённо хлопает ладонями по своим коленям. Чанбин заставляет себя не дёргаться, хотя хочется. - Слишком быстро, слишком остро, слишком стыдно и смотрят на меня потом слишком.. насмешливо.
Челюсть Чана нервно напрягается - Джисон абсолютно восхитительный по всем параметрам и он пока даже не знает в чём именно дело, но насмехаться над младшим нет и не было права ни у единой души, живой или мёртвой.
- Сонни, ты это о чём? - Чанбин наконец находит в себе силы отреагировать и чувствует что под действием беспокойства соджу немного теряет свою хватку. Хотя язык всё ещё ворочается лениво и в обращение просачивается слишком много нежности, чёрт.
Хан глубоко нервно вдыхает и громко фыркает, резко опрокидывая содержимое стопки в себя.
Старшие честно не могли бы сказать что было более оглушительным - стук стеклянного стаканчика о столик или последовавшие за этим слова.
- Да о сексе, о чём ещё.
Со кажется что трезвеет он мгновенно и по взгляду сидящего напротив Бана становится ясно что не он один.
- Прости, что?
Они с Чаном выдыхают это одновременно, но младшего, кажется, не волнует. Он закатывает глаза и откидывается на спинку своего кресла, дёргая подол худи и торчащие из дырок в его джинсах нитки.
Если взгляды старших и задерживаются на его ладонях и пальцах в этот момент, то никто не в праве их винить.
- Ничего хорошего, - он недовольно бурчит, привычно очаровательно дуя щёки, и этим вызывает у обоих хёнов небольшой кризис. - Кончаю я слишком быстро, вот что.
Диссонанс.
Чанбин нервно откашливается и вместо упаковки сока берёт в руки почему-то бутылку газировки. Ситуация требует трезвости ума, - наверное, он так думает, - но подсознание хочет уплыть ещё дальше и не слушать, серьёзно, у него не хватит моральных сил на это.
- Это плохо? - Чан интересуется спокойно, почти вежливо, но Чанбин видит как подрагивают кончики его пальцев. Фантомное желание прикоснуться, у него тоже оно есть.
Чанбин только сильнее сжимает жестянку с колой.
- Ну уж точно блять не хорошо, мне двадцать два а спускаю через пять минут как подросток, - он сильнее дёргает одну из ниток на джинсах и та с треском лопается, оставляя затяжку на ткани и часть себя в хановых пальцах. - Надо купить вибратор и тренировать выдержку, но трезвому мне стыдно а пьяный я выберу сейчас какую-то хрень стопудово.
Сердце в груди грохочет тяжело и гулко, медленно. Чанбин переводит взгляд на старшего и это не его вина в том как глаза цепляются за полоску голой кожи под коротковатыми джинсами и медленно ползут вверх - щиколотки, колени, бёдра...
Чан ловит его взгляд там где его не должно было быть если бы между ними была только дружба, и тяжело сглатывает.
На часах всего лишь половина первого ночи но кажется спать сегодня они двое будут очень не скоро.
Бан слегка отталкивается ногой от пола, отъезжая в своём кресле чуть назад от низкого столика с выпивкой и медленно прокручивается вокруг своей оси. Полтора десятка секунд на раздумия. Кресло снова поворачивается к ним.
- А почему бы тебе не попробовать.. кхм, тренироваться, ну, с человеком? - он будто бы небрежно закидывает одну ногу на другую, но Чанбин видит как напрягаются его бёдра, сжимаясь. Ему хочется погладить их и надавить, заставить мышцы привычно расслабиться в его руках. Он не двигается с места. - Мне кажется кто-то живой в таком... хм, деликатном деле помог бы тебе больше, чем кусок пластика.
Джисон дёргает носом и уголком губ, кривится.
Он наклоняется вперёд, разглядывая содержимое стола, и вдруг выхватывает банку с колой прямо у Чанбина из рук, прижимаясь губами к отверстию.
Со говорит себе что вовсе не пялится на то как дёргается чужой острый кадык при глотках.
Джисон сделал это только потому что из газировки остался только нелюбимый им спрайт, точно.
Чанбин не смотрит на стол чтобы проверить свою догадку и старательно не вспоминает о том что нелюбимые газировки младшего никто из них давно не покупает.
- Ага, - Хан нервно пихает жестянку обратно в чужую ладонь. Прохладные кончики пальцев мажут по вечно горячей коже, Чанбин чувствует мурашки. - Я, блять, уже пробовал, и спойлер: ничего хорошего из этого не вышло.. - его голос затухает к концу предложения и обоим старшим в этот момент единогласно хочется провести беседу сразу со всеми бывшими Хана. Для профилактики. - Да и вообще как ты себе это представляешь? С кем? Я же не могу к первому попавшемуся парню подойти типа "слушай а научи меня трахаться подольше а то я лох немного". Мне, блять, даже думать об этом стыдно, как я должен объяснять...
Он устало опирается локтями о чуть разведённые в стороны колени и прячет в ладонях лицо.
Чанбин давится воздухом.
Чан не выглядит слишком удивлённым, но Со знает что это лишь маска чтобы ненароком не задеть младшего. Он старается держать планку тоже, поэтому уточняет осторожно:
- Парнем?
Они старались как можно меньше обсуждать личную жизнь, в этом плане, даже с друзьями друг друга вне компании знакомились постольку поскольку. К тому же учился Хан теперь в другом университете и пересечься в естественной среде - вне работы и общих на троих редких посиделок, как сейчас, у них было крайне мало шансов. Теперь Чанбину кажется им стоило поднять эту тему раньше. Возможно с самого начала.
Джисон поднимает на него взгляд - открытый, уязвимый, - но не выглядит так будто собирается защищаться.
Чанбину больно понимать что он позволяет им напасть.
- Это проблема? - Хан вскидывает брови но тут же опускает глаза, дёргая краешки рукавов. - Вы никогда не спрашивали, я и не говорил.
- Это не проблема, - твёрдо говорит Чан и Со ему так бесконечно благодарен в этот момент. Он сам не смог бы ничего из себя выдавить - отовсюду прёт только желание обнять младшего до хруста костей чтобы не смел думать ерунды.
Джисон молча кивает и поднимает взгляд, проверяя и его реакцию тоже.
Чанбин почему-то нервно хихикает и прикладывается к соджу, прямо из бутылки.
- Я би, он тоже, - легко пожимает плечами и снова смеётся в ответ на круглые глаза Хана. - Я думал ты знаешь, честно.
Младший краснеет скулами и снова прячет лицо в ладонях, в этот раз от смущения. Он что-то бормочет себе под нос, но разобрать практически невозможно.
- Я - нет...
Чанбин ставит бутылку обратно.
- Ну, если так посмотреть, то тебе тоже знать было неоткуда...
Джисон перебивает его так резко что приходится потратить несколько лишних секунд чтобы понять что именно ему пытаются донести.
- Мне не нравятся девушки. Совсем.
О.
Чан вскидывает брови.
- И? Ты хочешь чтобы мы им посочувствовали или что?
Хан нервно смеётся, заламывая пальцы, и встряхивает головой.
- Ладно, забудьте...
- Да нет, ты гей, мы поняли, - Бан пожимает плечами. - Это ничего не меняет, так что вернёмся к нашим баранам. Дерьмовые у тебя были парни, Сонни.
Джисон смеётся снова.
- Ага, это точно, - он зарывается рукой в волосы, ещё больше взъерошивая тёмное гнездо на своей голове. - И я не лучше, даже не могу объяснить что конкретно мне нужно.
Чанбин ведёт плечами и чувствует что рассеявшееся было ненадолго напряжение в комнате возвращается обратно.
Чан хмыкает, задумчиво разглядывая бутылки и банки на столе перед собой.
- Попробуй с теми кому не придётся ничего объяснять.
Становится душно.
Чанбин уверен что понял к чему он клонит, не мог не понять, не в их положении, и с одной стороны ему дико стыдно за предложение которое ещё даже никто не озвучил, с другой же в солнечном сплетении тянет так желанно, греховно-горячо.
Чан ловит его взгляд и удерживает зрительный контакт, с нажимом проводя кончиком языка по нижней губе.
Воображение очень чётко рисует картинку где он приглашающе хлопает ладонями по своим бёдрам и Чанбин не медля взбирается на чужие колени, целуя пухлые капризные губы.
Он встряхивает головой, вспоминая что в студии они не одни, и ерошит волосы. Тёмные пряди мешаются и закрывают обзор но хоть не так сильно заметно его алеющие скулы и уши.
Джисон кажется пропускает их переглядывания, интересуется совершенно без подтекста.
- Что ты имеешь ввиду, хён?
Чанбин вздёргивает бровь, всё ещё смотря Чану в глаза, и прищуривается, ухмыляется уголком рта - "а, хён? что ты имеешь ввиду?"
Он толкается языком в щёку, временно выводя старшего из строя, и переводит взгляд на Хана.
- С нами, Сонни, - он очаровательно улыбается и видит как коротнувший от такого поворота младший зависает взглядом на его губах. - Чани-хён предлагает тебе переспать с нами.
Хан часто моргает, потом крепко зажмуривает глаза и гулко сглатывает. В комнате повисает почти звенящая тишина, хотя плейлист из edm-треков Чана на фоне никто не выключал.
Джисон тянется к соджу и прикладывается прямо к горлышку, точно так же как это делал Чанбин всего несколько минут назад.
Всем троим кажется что с того момента прошло пол вечности.
Со не дышит несколько напряжённых мгновений пока Джисон делает медленные глотки.
И когда бутылка возвращается обратно на стол он все ещё не может вдохнуть.
- Хорошая идея.
Они знают друг друга очень давно и могут улавливать чужое настроение по одному лишь простому приветствию в общем чате.
Джисон не шутит.
Чан прикрывает глаза и шумно довольно выдыхает через нос, улыбается.
Чанбин в ужасе с его выдержки.
Они единогласно решают что проворачивать такое на пьяную голову это плохая идея и откладывают всё на попозже, чтобы у младшего было время обдумать своё согласие.
. . .
...в квартиру они вваливаются вдвоём, начиная целоваться, кажется, ещё перед подъездом.
Чанбин небрежно захлопывает дверь, прижимая Чана к стене прихожей и прижимается губами к шее рядом с кадыком. Кусается, лижется, впивается пальцами под рёбра, притягивает ближе так отчаянно, будто это их первый и последний раз.
Чан смеётся так ужасно, отвратительно просто, как самый греховный искуситель, собирает в кулак волосы на затылке и тянет, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. Между их губами едва ли десяток миллиметров, но он не целует и от этого становится так тянуще-больно где-то внутри.
- Тебя так завело то что Джисонни назвал нас горячими? - он обхватывает пальцами подбородок, заставляя повернуть голову, и скользит распухшими от поцелуев губами по ушной раковине. - Такой горячий Чанбинни-хён...
И если от этого обращения и обжигающего шёпота Чанбин снова и снова рассыпается в чужих руках, то его некому в этом винить.
. . .
Джисон приходит через три дня.
У них нет расписания на ближайшую неделю, всё предзаписано и сливается в сеть лично Чаном с рабочего компьютера, так что кроме этого - они могут позволить себе небольшой отдых.
Хан не предупреждает, не пишет с вопросом можно ли прийти и дома ли они вообще - просто звонит в дверь.
Чан в душе, так что открывать идёт Чанбин, успев накинуть на голые плечи только большую белую футболку старшего с каким-то абстрактным принтом.
Уровень ошибки он понимает когда Джисон с порога спотыкается о не слишком насыщенные, но всё равно достаточно однозначные метки на его шее - раньше они не афишировали свои отношения так очевидно, не афишировали вообще.
Хан смущённо опускает взгляд и от этого только хуже - ткань кокетливо прикрывает бёдра примерно до середины, но покрывающие кожу с внутренней стороны алые пятна спускаются гораздо ниже и они ярче и больше чем где-либо ещё.
Чанбин чувствует как фантомно горит укус на щиколотке чуть повыше косточки и неосознанно потирает его ступнёй другой ноги.
На несколько секунд повисает немного неловкое молчание, а потом хлопает дверь ванной.
- О, Сонни, - Чан солнечно улыбается, это слышно по голосу, и вместо приветствия складывает пальцы знаком мира, Чанбин пырскает из-за того как двусмысленно это выглядит теперь.
Открытые окна и дверь протягивают сквозняком влажные плечи - он ежится и прижимается к Чанбину сзади, обвивая руками талию. Со чувствует как ткань футболки на спине намокает от стекающей по чужой обнажённой груди холодной воды; пальцы сами собой накрывают скрещенные на его животе запястья.
Джисон заторможенно кивает, смотрит на их руки нечитаемо.
- Вы... вау.
Он переводит взгляд куда-то за Чанбина и тот примерно понимает что младшему должно быть видно отчётливый след от его зубов на чановом плече.
Чан смеётся и ерошит свои волосы, разбрызгивая ледяные капли.
- Заходи, чего ты, - он тянет Чанбина назад, отступая немного в сторону, и протягивает Джисону ладонь. Тот тянется вслед за ней как завороженный, переплетает пальцы, вслепую захлопывая за собой дверь. - Ты по делу или просто в гости? Ужинать не предложу - нечего, но если ты голоден можем что-нибудь заказать. Да проходи, не стой в дверях.
- Я... - Джисон делает несколько шагов вперёд и неуверенно замирает посреди прихожей, отпуская его руку. - Я хотел.. Вы предложили попробовать, и я.. в общем... да.
Атмосфера становится ещё более неловкой чем была до, но Чан не был бы Чаном, если бы не умел выкручиваться из подобного.
- О, вот как.. - он смеряет Хана заинтересованным взглядом и тот тушуется ещё больше. - Малыш, да ты дрожишь... Хочешь выпить чего-нибудь? Вино, соджу? Я бы мог предложить пива конечно, но во-первых - его нет, а во-вторых - не та ситуация, согласись.
Джисон воодушевлённо поднимает глаза и будто оживляется.
- Вино сладкое? - он смотрит на Чанбина, как на амбассадора аристократического алкоголя в их компании.
Тот довольно щурит глаза и ярко улыбается, кивая.
- Самое сладкое для тебя, Сонни.
Звучит достаточно двусмысленно, у Джисона краснеют уши.
Чан уводит их на кухню, отыскивая в закромах шкафа бутылку, припрятанную для особых случаев.
Чанбин предлагает Хану сесть за кухонный остров, пока сам, игнорируя стула, взбирается прямо на столешницу. Он откровенно наслаждается тем как его искусанные бёдра притягивают оба чужих взгляда когда Чан возвращается обратно.
- Кхм, детка.. - Бан откашливается, залипая, и опасливо косится на замершего Джисона. - Тебе не кажется что это немного слишком?
- Нет-нет, всё в порядке, - Хан мило вскидывается на своём месте и машет ладонями. - Как вам будет удобнее, правда.
Чанбин смеётся и мягко ерошит волосы на его макушке.
Вино разливается Чаном по низким пузатым бокалам и они торжественно чокаются с тихим "за нас", подразумевая под этим каждый своё и одновременно одно и то же.
Джисон немного раскачивает свой бокал, наблюдая как на стенках оседают розовые разводы густой жидкости, и пропускает момент когда хёны синхронно делают первый глоток напитка. Слишком сильно зависает на том как неспешно двигается кадык Со под тонкой карамельной кожей.
- Сонни, всё хорошо? - Чан случайно стучит бокалом по столешнице, отвлекая младшего.
- А? - тот часто моргает, секундно переводя взгляд на него, но потом его глаза возвращаются к губам довольного таким вниманием Чанбина. Джисон мнётся, отставляет свой напиток чуть в сторону, так и не сделав ни одного глотка, жмурится. - Да, я... Можно мне.. - он запинается, делает глубокий вдох, и когда снова открывает глаза то решительно сталкивается со взглядом Со. - Можно тебя поцеловать?
Чан от неожиданности громко давится воздухом, но никого из них это не смущает.
Чанбин только кивает и щурит глаза, жестом шутливо подзывая его к себе.
Джисон встаёт как под гипнозом и подходит ближе, тянется чуть вверх к склонившемуся для удобства парню.
Губы Чанбина мягкие и сладкие, Джисон осторожно собирает языком земляничный привкус вина с нежной кожи, чувствуя как в волосы на затылке забираются чужие пальцы. Его не притягивают ближе и не направляют, указывая - Чанбин только слегка оттягивает пряди, пуская мурашки вдоль позвоночника, и больше позволяет себя целовать, чем целует в ответ.
Вседозволенность дурманит, Джисон собирает в ладонях подол чужой футболки и сжимает, подаётся ближе, цепляет нижнюю губу зубами и чуть тянет, добиваясь шумного выдоха и тихого стона.
Он отстраняется с тихим влажным чмоком и едва не задыхается от того как старший тянется вслед за ним.
Дыхание тяжёлое, понимание того что Чан-хён следил за каждым их движением кружит голову.
- Вау, - Хан облизывается, не отрывая взгляда от чуть покрасневших от поцелуя губ напротив. - Действительно очень сладко. Всегда хотел попробовать какое-то ваше вино так.
Чанбин кусает нижнюю губу, улыбаясь, пока Чан смеётся.
- Негодник, так ты думал об этом раньше.. А меня поцелуешь?
Он демонстративно делает ещё глоток и откладывает бокал, языком размазывая красноватый оттенок по коже, смотрит со смешинками и вызовом во взгляде.
Джисон повторяет жест Со, подзывая его ближе указательным пальцем.
Тот послушно соскальзывает со своего табурета и оказывается стоящим к нему вплотную, касается костяшками края челюсти. Он ничего не говорит, только потирается кончиком носа о чужую щёку и сразу же целует, не оставляя времени на размышления.
Хан чувствует как пальцы Чанбина в его волосах слегка царапают кожу, выбивая из чувствительного тела слабый стон.
Он рискует на секунду приоткрыть глаза и сталкивается с тёмным, гипнотизирующим взглядом Чана из-под ресниц. Тот улыбается едва уловимо и дёргает его подбородок, заставляя шире разомкнуть губы. Джисон поддаётся, жмурясь от смущения, и осознаёт что чужой язык проталкивает глоток вина в его приоткрытый рот только когда Чан углубляет поцелуй.
Он целуется совсем не так как Чанбин - мокро и нахально, сгребает ладонями за талию, притягивая ближе, глубоко толкается языком. У Джисона от всего и сразу кружится голова и подгибаются колени. Он хочет ухватиться за что-нибудь чтобы устоять на ногах, но вместо ткани чужой одежды ладони наталкиваются только на обнажённые горячие плечи, он стонет от того каким слабым его делает одно лишь осознание происходящего.
Чан довольно фыркает носом и слегка прикусывает его губу напоследок, коротко невинно чмокая перед тем как отстраниться насовсем.
Джисон чувствует себя так будто из него этим поцелуем выпили душу.
- О боже... - он осоловело пялится на чужие губы, ещё более пухлые и восхитительно красные после вина и... всего остального. Ноги слабеют, пальцы сами собой сильнее вцепляются в чужую кожу, и он чувствует как Чан заземляюще сжимает его талию, а Чанбин только сейчас отпускает волосы, придерживая за плечи.
- Сонни, всё хорошо? - голос Со звучит с отчётливым беспокойством, горячие ладони на плечах слегка сжимаются, привлекая внимание.
Джисон моргает, сглатывая, и поворачивается к нему.
- Кажется вина мне на сегодня хватит...
Чан тихо смеётся и утыкается носом в его щёку.
- Хочешь продолжить, или посмотрим фильм?
Звук который вырывается из груди Хана он сам посчитал бы слишком высоким, слишком хнычущим и слишком позорным, но если спросить старших то единственным что они ответят будет "очаровательно".
- После такого - только порно, а к этому я в вашем присутствии пока не готов.
- "Пока", принято, - Чан улыбается и подмигивает, игнорируя громкое возмущение и слабый удар в плечо. - Пойдём в спальню?
Забытые бокалы с вином остаются сиротливо стоять на столешнице.
. . .
...дома они совсем не такие какими он привык их видеть, или это влияние атмосферы запредельной честности и открытости, Джисон не уверен.
Они нежничают с ним и друг с другом, смеются тихо, целуются мягко и неспешно, горячо. Он делает вывод что это не просто помощь, не может быть только ей, потому что даже люди которым он якобы нравился не вели себя с ним так чутко и осторожно.
Никто никогда не целовал его так.
Джисон думает как давно он мог бы получить всё это если бы был чуточку смелее.
- Малыш, ты грузишься, - Чанбин целует его в уголок рта, мажет губами по щеке к уху и укладывает спиной на постель, усаживается сверху.
- Боже, не.. - он заикается когда в его рот проскальзывает влажный язык а крепкие бёдра прокатываются по паху.
- "Не" что? - Со отстраняется совсем чуть-чуть, оставляет маленькие поцелуи на его щеке и подбородке. - Не целовать или не называть тебя так? Говори с нами, сегодня сегодня всё только для тебя. Если тебе не нравится...
- Нравится, мне нравится, - он сам смущается того как поспешно перебивает и нерешительно укладывает ладони на чужую талию. - Не.. лучше не садись, я...
Чан появляется за спиной Чанбина и заставляет того встать над ним колени. Джисон сглатывает, наблюдая как широкие ладони сминают ткань, поднимаясь вверх по бёдрам и открывая потрясающий вид на гладкую смуглую кожу и отметки на ней. Во рту скапливается слюна от желания зацеловать каждый миллиметр.
- Нравится? - Чан следит за ним из-за чужого плеча и задирает футболку Чанбина ещё выше, обнажая тёмное бельё и подтянутый дрожащий живот с такими же яркими следами.
Джисон бездумно кивает и не может вдохнуть.
Чанова ладонь как-то внезапно смещается на его пах, надавливая едва ли ощутимо, но Хан стонет и вскидывает бёдра.
- Настолько нравится? - старший помогает Чанбину пересесть рядом на постель, больше преследуя цель касаться чужой кожи чем что-либо ещё. Его ладони ложатся на бёдра Джисона, кончики больших пальцев царапают отчётливо натянутую ткань совсем рядом с ширинкой. - Ты так быстро заводишься, не шутил про чувствительность, да?
Джисон хочет огрызнуться, сказать что мягкие треники Чана не мешают ему видеть что у него уже тоже стоит, а боксёры Чанбина не скрывают вообще ничего, спасибо что показал, но хёны начинают неспешно и синхронно раздевать его и он на несколько десятков секунд забывается в их руках, теряясь в ощущениях.
Они не обсуждали как именно это будет но Джисон решает что пустить всё на самотёк и позволить им делать с ним всё что им вздумается это неплохая идея.
Чан с силой давит подушечками пальцев на его кожу пока стягивает с бёдер джинсы, и в этом нет необходимости, но когда Чанбин наконец полностью снимает его футболку и ничто больше не перекрывает обзор - он видит ухмылку на пухлых губах и невольно осознаёт первое правило этой постели.
Необходимость не приоритет.
Чанбин осыпает поцелуями его шею и плечо, кусает бицепс и шепчет восторжённое "вау", кончиками пальцев невесомо поглаживая мышцы груди.
В этом тоже нет необходимости - они иногда выбираются в тренажёрку вдвоём или даже втроём, и оба хёна видели его без футболки не один десяток раз, но горячее восхищение скатывается щекочущими искрами прямо к паху и Хан невольно стонет.
Чан отбрасывает его джинсы подальше, оставляя лежать в одном белье и смешливо фыркает, надавливая пальцем на влажное пятно на ткани. Джисону стыдно и он ожидает насмешки, язвительного комментария, чего угодно, кроме того что Чан опустится ниже и коснётся его снова, языком.
Второе правило - никогда больше не верить в то что Бан Кристофер Чан может чего-то стесняться.
Он просит(хотя скорее приказывает) смотреть на него и не отводить взгляд, вытягивает свой пиздецки длинный язык и делает это снова, глядя прямо в его глаза.
Это была плохая идея, очень-очень плохая, Джисон уже готов кончить, а они ещё даже не начали.
Чанбин смеётся где-то совсем рядом и потирается щекой о его плечо, протягивая руку и касаясь щеки старшего костяшками пальцев.
- Перестань его мучить, мы тут не за этим.
- Мучить? - Чан наигранно хлопает ресницами, делая очень удивлённый вид. - Мне казалось ему нравится, мм, Джисонни?
Он касается губами самого низа живота, над кромкой белья, и ведёт из стороны в сторону, обжигая кожу дыханием. Джисона ведёт от ощущений и обращения.
- Пожалуйста..
Чанбин в один момент оказывается очень близко, нависая сверху и почти сталкиваясь с ним носами. Кончики его слегка вьющихся волос щекочут джисоновы щёки.
- Пожалуйста что?
- Пожалуйста хоть что-нибудь... - он опускает ладонь на чужой затылок, заставляя Со уткнуться губами в его губы, и целует немного отчаянно.
Тот охотно поддаётся, отвечая, но не позволяет вести - целует небрежно и даже немного грубо, будто уже знает как именно Джисону нравится больше всего.
Ладони Чана блуждают по его ногам, оглаживая бёдра и колени, и всего вокруг так много что он растворяется в происходящем.
Он не успевает понять когда Чан снимает с него и бельё тоже, оставляя младшего полностью обнажённым перед ними.
- Детка, у меня идея, - он меряет его голодным взглядом, от кончиков пальцев на ногах до затуманеных возбуждением глаз, и устраивается на постели рядом, с противоположной от Чанбина стороны.
Ладонь оглаживает живот, нарочно задевая ногтями тазовую косточку - Джисон напрягается и шипит потому что одновременно с целующим его шею Со это ощущается слишком.
- Какая? - Чанбин кусает прямо под челюстью, посасывает кожу, заставляя его три раза запнуться в слове из пяти букв.
- У тебя чувствительные соски?
Чан не ждёт ответа, сразу же накрывая их пальцами и слегка потирает, наблюдая как крошечные тёмные горошинки твердеют прямо на глазах.
Джисон выгибается от неожиданности и громко стонет, сгребая в руках простыни под собой.
- Он весь такой чувствительный, невероятно, - Со шепчет в его кожу и спускается ниже, целует ореол, задевая губами чужие пальцы. Он выпрямляется и укладывает ладони на ханов живот и грудь, легко поглаживает, очевидно наслаждаясь рельефом под пальцами и шумным, почти стонущим дыханием младшего.
Джисон чувствует что начинает дрожать в их руках, член дёргается и капает на живот.
- Да, и да, всё чувствительное, - Хан зажмуривает глаза и пропускает момент когда кто-то из них наклоняется и накрывает один из сосков губами, играя со вторым подушечками пальцев. Язык оборачивается вокруг, трётся кончиком о вершину и Джисон видит звёзды, кости превращаются в желе.
- Прекрасно, - Чан отстраняется, выдыхая на влажную кожу холодный воздух, заставляет с ног до головы покрыться мурашками. - Как думаешь, сможешь кончить если мы не будем трогать ничего кроме них?
Джисон хочет сказать "нет", потому что мягкие руки Чанбина на его теле ощущаются как благословение, но тот вдруг наклоняется, вбирая другой сосок в рот, и, боже, он чувствует как язык скользит по подушечками пальцев Чана, не успевшего вовремя убрать руку.
Джисон хочет сказать "нет", но может выдавить из себя только хнычущее "пожалуйста".
- Пожалуйста что? - Чанбин выпускает его плоть изо рта с влажным чпоком и сразу же утыкается носом под челюсть, ведёт приоткрытыми губами вверх к виску, мягко прихватывая кожу, Джисон задыхается.
Он с трудом поворачивает голову, находя губами чужие губы, и шепчет заполошно, надеясь что его услышат.
- Пожалуйста всё что захочешь, пожалуйста...
Хан выгибается и хнычет, дрожит, каждая клеточка его тела горит, хотя всё что хёны делают это гладят раскрытыми ладонями его кожу. Сжимают, мнут, царапают короткими ногтями, отчего сердце на секунду заикается а потом начинает с удвоенной силой долбить о грудную клетку, медленно, глухо.
Джисон задыхается, пытается ухватить губами воздух но хватает только чужие губы и это хорошо, так хорошо, он хочет остаться в этом моменте навечно, растаять в их руках без остатка.
- Мы с тобой немножко поиграем, а ты лежи и получай удовольствие..
Сначала его целует Чанбин - осторожно и нежно, почти невесомо. Он поочерёдно прижимается к верхней и нижней губе, лижет коротко мягким влажным языком, Джисону хочется больше и в то же время он не хочет двигаться совсем. Не тогда когда зубы Чана раз за разом сжимаются на его груди, так тщательно выбирая самые чувствительные места.
Их руки ласкают одновременно везде и нигде, Джисон не успевает ухватиться за одно ощущение как его сменяет другое и так по кругу. Ладони оставляют на коже горящие следы и Хан растворяется в них, теряясь во времени и теряя себя. Ему так хорошо что хочется плакать и это чувство кажется бесконечным, хёны топят его в удовольствии и он рад идти на дно пока ощущает на себе их прикосновения.
Напряжение скручивается внизу живота клубком обжигающе-горячих змей.
Он не отдаёт себе отчёт в том что выдыхает едва слышное "пожалуйста" и не сразу осознаёт что теперь его целуют мягкие пухлые губы Криса. Тот прижимается сильнее но не напирает тоже, касается осторожно, языком поддевая его раскрытые губы и ласкает кожу изнутри, дразнит нёбо.
Чанбин в это время полностью переключает внимание на его тело, кусает сильнее чем Чан до этого, вызывая яркие вспышки удовольствия под закрытыми веками. Пальцы с нажимом очерчивают поджатые мышцы пресса и горячий рот прижимается к ним же, остро кусая и сразу же зализывая укусы.
- Такой мягкий малыш, - хён прижимается к его животу щекой, рассыпавшиеся по коже волосы щекочут нервы острым электричеством.
Чанбин влажно широко лижет тазовую косточку, прикусывает кожу совсем рядом с членом, но не касается, только горячо выдыхает на чувствительный мокрый след. Джисону так отчаянно хочется запутать пальцы в его растрёпанных тёмных прядях, притянуть ближе, но руки будто налились свинцом - тяжёлые и бесполезные, он не может ничего сделать.
Со снова возвращается губами к его груди, сжимает соски, посасывая, оставляет после себя мокрые скользкие лужицы слюны. Подушечка большого пальца обводит один ореол, пока другим занимаются чуткие тёплые губы, влажная мягкость трения отправляет Хана на небеса.
Он тяжело хрипло стонет в бесконечно сладкий поцелуй и бесконтрольно вскидывает дрожащие бёдра.
- Тише-тише, детка, - ладонь Чана скользит внизу живота, задевает костяшками головку до боли возбуждённого члена. Джисон почти задыхается и хочет что-то сказать, но длинные пальцы смыкаются на основании, осторожно пережимая. - Пока ещё рано.
Хан хнычет, желание кончить буквально бурлит в его венах. Старшие пытаются гладить его кожу успокаивающе но для его запредельной сейчас чувствительности даже эти лёгкие касания слишком.
Чан нежно чмокает его в челюсть рядом с ухом.
- Можно мне оставить след?
Джисон отчаянно кивает. Он хочет чтобы они пометили его всего, хочет смотреть в зеркало завтра и вспоминать каждое касание, каждый вздох. Хочет чтобы перед глазами стояла картинка искусанных бёдер Чанбин-хёна и усыпанного бледными метками живота Чана, хочет быть похожим на них в этом.
Мысль о том что их поцелуи останутся на его коже вызывает стон.
Джисон хочет им принадлежать.
Чан склоняется к его шее, втягивает губами небольшой участок кожи и слегка прикусывает, посасывает осторожно. Джисон чувствует бережность в его действиях даже несмотря на застилающую разум сладкую пелену. Ощущения тянущие и чуть колючие, посылают горячие импульсы прямо к паху, он поворачивает голову и сильнее подставляется под кусачие поцелуи. Чан спускается ниже, трёт в пальцах напряжённый сосок, оставляя метку прямо над сердцем.
Ему не очень удобно, он просит Чанбина заменить его руку чтобы Хан не кончил раньше времени, но младший хён делает только хуже - сжимает основание члена и касается губами набухшей головки. Прикосновение лёгкое, почти призрачное, но Джисон чувствует что сейчас взорвётся. На ресницах выступают слёзы чистого блаженства.
- Блять...
- Хочешь ещё? - Чанбин сжимает пальцы сильнее и широко мажет языком по всей длине, вбирает в рот головку, легко посасывая. Влажные хлюпающие звуки вгоняют Хана в горячую краску смущения. - Хён, иди сюда.
Тот сдаётся, кроме всего оставив на чужой груди после себя крошечную метку-сердечко(они покажут Джисону потом), и прокладывает дорожку почти болезненных укусов пока спускается по его животу вниз.
Хан чувствует общигающие ладони на своих бёдрах и понимает что не может разобрать какая из них кому принадлежит.
Они прижимаются губами к его члену с двух сторон, напряжение внизу живота распирает и становится всё больше, тяжёлое и гулкое, почти болезненно-сладкое. Джисону кажется что взорвётся он сейчас в совсем неметафорическом смысле. Чан берет в рот почти наполовину, легко мажет языком вниз и вверх, играясь кончиком с выступившими венками. Пальцы на основании разжимаются но давление только растёт, Хан дрожит и не осознаёт себя в пространстве пока хёны продолжают дразнить его невесомыми ласками.
Из глаз вдруг катятся слёзы, мир вокруг меркнет и взрывается сверхновой когда он слышит чьё-то тихое "давай, малыш".
Кажется он отключается на какое-то мгновение а когда приходит в себя то понимает что они всё ещё там, вылизывают его так будто это приносит удовольствие им самим. Тело кажется удивительно лёгким и в то же время неподъёмно-тяжелым, как пропитанное сладостью вместо молний грозовое облако.
Чанбин ярко сверкает глазами из-под спутанной чёлки и демонстративно облизывается, кончиком языка поддевая белесую каплю с уголка рта, Хан вымученно стонет и с силой зажмуривает глаза.
Он сгребает ворот футболки Со дрожащей ладонью и тянет на себя, целует раскрасневшиеся губы, чувствуя на них собственный вкус. Чанбин легко смеётся прямо в поцелуй, отстраняясь на секунду, а потом Джисон чувствует как тот языком выталкивает в его рот остатки его собственной спермы. Голова ещё сильнее кружится от понимания того насколько это грязно и насколько сильно ему это нравится. Он послушно глотает под обжигающим взглядом коньячно-тёмных глаз.
Чанбин улыбается как грешник который знает что за его красоту ему простят все самые тёмные проступки.
- Спорим что губы Чани-хёна такие же вкусные?
- Вот ты и проверь, - Чан разворачивает его за плечо, впиваясь в рот почти грубым поцелуем.
Джисона пробивает новой дрожью от того как они близко и как чётко он может видеть каждую деталь.
Глаза слипаются но он упрямо держит их открытыми чтобы не упустить ни секунды. И зрелище стоит того. Он видит как пальцы Чана сминают мягкие пряди чанбиновых волос, убирая их назад, будто специально открывая ему доступ к лучшему виду. Язык проходится по сладким губам и толкается между, Джисону видно капельку слюны стекающую с уголка рта Со и как сильно тот закатывает глаза от удовольствия когда свободной ладонью Чан сжимает его шею, притягивая ещё ближе.
Чанбин глухо стонет в чужие губы и член Джисона снова заинтересованно дёргается на этот звук.
Сонливость отходит на второй план.
Он не знает откуда у него берётся столько силы и решительности чтобы подняться и привлечь внимание старших осторожным прикосновением. Хан на секунду жмурится а потом быстро-быстро подаётся вперёд, слизывая дразнящую каплю с подбородка Чанбина, и поворачивается к Чану, без раздумий целуя и проникая языком в горячий рот.
Он оказывается сидящим между ними, спиной к Со, так что тот прижимается к нему грудью и укладывает подбородок на плечо. Кончики ушей горят от пристального взгляда который сопровождает каждое движение их губ и языков.
Руки Чанбина ложатся на талию и скользят дальше, вперёд, вверх и вниз, оглаживая грудь и спускаясь к снова стоящему члену.
Джисон дёргается и отстраняется.
- Н-нет, вы же ещё не...
Чанбин тянет его за плечо и заставляет прижаться спиной к его груди, пока он сам сидя откидывается на изголовье кровати.
- Шш, малыш, хёны хотели тебя так давно, дай нам наиграться.
Он утыкается губами куда-то за ухом, целует сладкое местечко на коже от которого Джисона пробирает дрожь, вёдет вдоль шеи к плечу, задумчиво останавливаясь в какой-то момент.
- Малыш, можно я оставлю метку тоже?
Он целует изгиб плеча нежно-нежно, Хану становится жарко от контраста этого прикосновения и ловких пальцев на его члене.
- Вы обо всём будете по очереди спрашивать?
Чан оглаживает его бёдра и заставляет раздвинуть ноги, устраивается между.
- Да, можно тебе отсосать?
Джисона прошибает током до кончиков пальцев - Чанбин выбирает именно этот момент чтобы впиться зубами в его плечо. Он сжимает челюсти до тянущей боли и младший с каким-то священным ужасом осознаёт что эта боль отзывается в нём сладким покалыванием под кожей. Ему нравится.
Горящего следа осторожно касается мягкий влажный язык - Чанбин зализывает укус и успокаивающе целует поверх.
- Как тебе нравится факт того что Чани-хён получил свою метку этим утром в точно таком же положении?
Хану не нравится, совсем не нравится, именно поэтому он вскидывает бёдра, толкаясь в чужой кулак, представляя как какие-то несколько часов назад один из его горячих хёнов точно так же плавился в руках другого и, возможно, был таким же беспомощным и разбитым как он сейчас.
Просто ужасно.
- Сонни, детка, - Чан поочерёдно целует его согнутые колени, гладит, придвигаясь настолько близко что в конце концов нависает сверху, притирается пахом к широко разведённым бёдрам. - Ты не ответил на мой вопрос.. - Он почти мурлычет, шепчет в самые губы но не целует, тяжёлое возбуждение через мягкую ткань брюк трётся о чувствительную головку члена, Джисон хнычет от того как ему много и мало их касаний. Они снова так быстро доводят его до грани.
- Можно, хён, тебе можно всё.
Ладони скользят по подтянутому телу, прижимают ближе, Джисон хочет вжать старшего в себя и трогать-трогать-трогать до бесконечности. Он такой одуряюще-горячий прижимаясь грудью к хановой груди, приятно до мурашек.
- Хороший мальчик, - Чан игнорирует его требовательно подставленные губы и целует подбородок, спускается ниже, горячо вылизывая нежную кожу под челюстью, прикусывает кадык. - Тебе же нравится когда тебя называют хорошим мальчиком?
Каждая клеточка тела отзывается на это обращение сладким электрическим спазмом. Джисон судорожно кивает, шепчет "да, очень" и зарывается непослушными пальцами в густые тёмные кудри старшего, притягивая его ещё ближе к своей коже.
Сухие.
Он спотыкается об эту мысль.
Волосы Чана сухие, хотя когда Хан пришёл тот только вышел из душа и брызгался ледяной водой.
Он несколько раз проходится языком по пересохшим от собственного горячего дыхания губам и пытается собрать мысли в кучу чтобы задать вопрос.
- Сколько?
Чан не отрывается от его груди, только вопросительно мычит и поднимает глаза. Его горячие ладони сжимают талию, Чанбин осторожно трёт под головкой подушечкой указательного пальца - Джисон на секунду забывает даже собственное имя, но не то о чём хотел спросить.
- Сколько времени?
Обтянутые мягкой тканью бёдра сильнее толкаются в его обнажённые, пальцы Со крепче обхватывают член и с нажимом двигаются вверх-вниз, Джисон стонет и откидывает голову на его плечо.
- Час и сорок три минуты, Сонни, ты такой молодец..
Цифра звучит какая-то запредельная, Джисон не верит даже если ему самому кажется что прошла целая вечность. Он хочет возмутиться но Чан толкается снова и всё что он может это машинально сжать руку в чужих волосах.
- Тшш, не говори ничего, хёнам намного больше нравится когда ты стонешь, - Чанбин гладит его бедро и прихватывает губами чувствительную проколотую мочку. - Побудешь для нас громким, Сонни, ты же хороший мальчик?
Он буквально захлёбывается стоном когда Чан прижимается ближе, хотя казалось что ближе некуда, и втягивает губами его сосок, сжимает в пальцах талию, обхватывая почти полностью. Вместо мягкой ткани головка члена теперь проезжается по рельефному поджатому животу, Джисон стонет снова и двигает бёдрами на чистом инстинкте.
- Хороший мальчик, - Чанбин свободной рукой касается ещё влажного после рта Чана соска и потирает, выкручивает, пока старший с каждым поцелуем спускается всё ниже.
Джисон не смог бы сказать что ни разу не представлял эти губы вокруг своего члена, ему стыдно но он не любит врать.
Чан широко лижет от основания до головки и берёт в рот, с ходу почти полностью. И просто для справки - Хан не маленький, ладно? Он объективно гораздо больше среднего и то как легко хён это делает... заставляет задуматься о том сколько практики ему понадобилось.
Он откидывает голову и чертыхается, сжимая в ладонях бёдра Чанбина прижатые к его бокам, Чан... хорош, очень хорош.
Джисон стонет и поджимает пальцы на ногах, в груди скручивается огненный водоворот.
- Тебе так идёт удовольствие, малыш, - Чанбин гладит горячими ладонями его тело, задевая соски подушечками пальцев. - Мне нравится как ты звучишь...
Хан ёрзает и стонет, поясницей чувствуя ощутимое возбуждение в чужом белье. Со шипит и притирается бёдрами.
- Ещё раз, - он опускает руку на затылок Чана и давит, заставляя принять член на всю длину. Джисон давится громким стоном когда тот сглатывает. - Молодец, Сонни, ты умница, хёны тобой так довольны, посмотри..
Мягкие подушечки пальцев мажут по щеке, оставляя после себя призрачную прохладу. Хан силой заставляет себя открыть глаза, посмотреть на что указывает старший, и стонет снова.
Под поясом серых спортивок Чана размашисто двигается его собственная ладонь, Джисон потерял бы дар речи если бы к этому моменту от него остались хоть какие-то крохи.
Один из его дьявольски горячих хёнов дрочит себе пока отсасывает ему.
Чану настолько нравится.
Охуеть.
- Ты такой сладкий что хён не может больше терпеть, представляешь? - Со снова прижимается стояком к его спине, Джисону становится так постыдно жарко от этого маленького движения. - А я могу только хотеть оказаться на его месте.
Хан хватает ртом воздух которого внезапно слишком много и слишком мало.
- Пере-перестань, хён...
Чанбин тихо смеётся и, чёрт, это определённо самый горячий звук на свете.
- Нет, малыш, я же знаю что тебе нравится... - он явно наслаждается тем как Джисон хнычет, выгибаясь в его руках. - Посмотри на Чани-хёна... Ему так это нравится, знаешь как часто он говорил мне что хочет встать перед тобой на колени прямо в кабинке звукозаписи?
Чанбин шепчет, едва касаясь губами ушной раковины, но достаточно громко чтобы Чан тоже его слышал.
Тот краснеет ушами и скулами, ускоряет движения головы, с нажимом проходясь языком по выступающим венкам, будто изо всех сил пытается отвлечь от так постыдно звучащих слов.
Джисон горит и плавится, в голове блаженное сладкое месиво и звенящая пустота, но он не может отвести взгляд от чужого лица, влага на тёмных слипшихся ресницах смотрится потрясающе.
- Знаешь сколько раз я отсасывал ему под столом, пока ты вдохновенно зачитывал и даже не догадывался что я тоже с вами в студии...
Со протягивает ладонь и подушечкой большого пальца снимает с подбородка старшего прозрачную каплю слюны вперемешку с естественной смазкой. Он проталкивает палец в растянутый вокруг уже пульсирующего напряжённого члена рот и Джисон немного сходит с ума когда понимает что чувствует как язык Чана проходится по чужой коже, слизывая жидкость.
Чан всхлипывает, движения его руки замедляются и становятся рваными, то и дело сбиваясь, какой-то частью сознания Джисону интересно кого тот пытался отвлечь - его или всё же себя.
Перед глазами встаёт картинка того как сосредоточенный, в режиме серьёзного продюсера, Чан удовлетворённо откидывается в своём кресле и на удивлённо вскинутые брови сдавленно отбивается чем-то в стиле "хороший вышел бит". Воображение само подкидывает варианты того что в этот момент могло происходить под рабочей поверхностью, Джисон стонет и непроизвольно вскидывает бёдра.
Чанбин влажно целует его шею раскрытыми губами и кажется смотрит Чану прямо в глаза.
- Хочешь знать сколько раз он кончил под звук твоего голоса?
То как Чан давится его членом и протяжно стонет, закатывая глаза, как замирает, сжимая основание губами, толкает Хана в пропасть слишком внезапно, он даже не успевает их предупредить что сейчас кончит.
Только сжимает ладони на бёдрах Чанбина и краем глаза замечает что рука в брюках Чана останавливается, а на ткани медленно проступают влажные пятна.
Чанбин нежно целует его плечо и успокаивающе гладит дрожащий живот.
- Мои мальчики, вы так хорошо справились,такие молодцы.
Чан устало падает поперёк кровати и тяжело дышит, но никак не комментирует, только зло сверкает всё ещё чуть влажными глазами из-под спутанной чёлки, Со смеётся.
- Даже не вздумай ворчать, Кри-ис, я знаю что тебе нравится, - он сладко перекатывает на языке имя старшего и чуть тянется чтобы коснуться кончиками пальцев ноги его локтя. От движения Джисон вспоминает что у него осталась ещё одна нерешённая задача.
Адреналин шипучим шампанским ударяет в голову, он переворачивается в руках Чанбина, нависая теперь над ним, и без предупреждения целует. Укус на плече болезненно тянет, щиплется, но всё что имеет значение сейчас - это то как Чанбин сразу же отвечает, улыбаясь в поцелуй, и запускает пальцы в его волосы.
- Кажется теперь твоя очередь, хён, - он спускается поцелуями на шею и недовольно ворчит, цепляясь за воротник чужой футболки. - На тебе во время секса всегда так много одежды?
Чан тяжело плюхается на постель рядом с Со и пытается одновременно стянуть с себя брюки и найти в тумбочке влажные салфетки.
- Дома на нём её обычно вообще нет, не дай ему себя обмануть.
Джисон глухо стонет, утыкаясь лицом в крепкую грудь поверх мягкой ткани.
- Спасибо, могу представить...
Взгляд Чана вдруг из разморенного становится алчным, заискивающим.
- О нет, не можешь...
Он кончиками пальцев подцепляет сбившуюся до пояса ткань и совсем немного сдвигает вверх, кивая мол, давай, посмотри.
Хан переводит взгляд с него на Чанбина, наблюдающего за ними с лёгкой снисходительной улыбкой, и заторможенно опускается вниз. Губы касаются открывшейся тонкой полоски кожи между футболкой и бельём, двигаются медленно, вслед за сминающими тонкую ткань пальцами. Джисону становится жарко и в ушах шумит как от давления - эта неспешность кажется намного более интимной чем всё что происходило между ними ранее. В голове на секунду мелькает мысль что в следующий раз он хочет сам раздеть Чана, но она уносится так быстро что он даже не успевает ей удивиться.
Он прослеживает влажными мягкими поцелуями каждую метку которая открывается его глазам и сминает в ладонях горячую кожу, плавится и тает от того как приятно к ней прикасаться.
Чанбин редко раздевался перед ними даже в тренажёрном зале, а в последнее время кажется вообще перестал, так что его тело оказалось соблазнительным секретом, сладкой тайной которую Джисону теперь очень хочется разгадать.
Чан убирает руку на середине пути, намекая что дальше он должен продолжить сам, Джисон не против. Он целует солнечное сплетение, втихую гордясь мурашками которые вызывает, и сдвигает ткань выше, натыкаясь на неожиданную преграду. Пальцы отдёргиваются сами собой и сами же приподнимают смятую ткань до самых ключиц.
- Блять... - Хан задерживает дыхание и жмурится, утыкаясь лбом ровно между рельефными мышцами, шумно втягивает в себя воздух. - Ты...
Ему требуется несколько минут на осмысление и переваривание увиденного.
- Твою ж мать... - он резко садится на постели и переводит взгляд с груди Чанбина на соблазнительно блестящий обнажённый торс Чана рядом и поражённо выдыхает. - В следующий раз я вас обоих сожру, имейте ввиду. Их можно трогать? Давно зажили?
Чанбин поднимает его руку и укладывает себе на грудь, Джисон машинально сжимает ладонь, заранее раздвигая пальцы чтобы случайно не задеть прокол.
- Достаточно.
Он кивает и осторожно проходится по коже вокруг соска подушечкой большого пальца, проделывает то же самое другой рукой, Чанбин шумно выдыхает и ёрзает.
- Чувствительные?
Чан улыбается.
- Проверь сам.
Хан опускается обратно, осторожно выбирая сосок в рот и слегка поддевает языком серёжку, легонько тянет, внимательно наблюдая за реакцией. Чанбин прикрывает глаза и облизывает губы, тёмные ресницы дрожат на каждое маленькое движение.
- С ума сойти.. - он отрывается, переключаясь на другую сторону, Чанбин запрокидывает голову и тихо стонет. Чан едва слышно смеётся.
- Представляешь, да? - он оттягивает воротник чужой футболки в сторону, жмётся губами к обнажившемуся участку кожи. - А мне приходится с ним жить..
Чанбин раздражённо вскидывает бёдра и дёргает Хана за волосы, заикается.
- Да сделайте уже что-нибудь, блять..
- Какой нетерпеливый хён, ну всё-всё, - Хан лёгкими поцелуями спускается вниз, прижимаясь губами к твёрдому члену через ткань белья как Чан делал это с ним, обхватывает ствол пальцами. - Хён хочет мой рот? - он хихикает и наконец приспускает чужие боксёры вниз по бёдрам.
Бархатная головка приятно проскальзывает по губам, Джисон легко вбирает её в рот и посасывает, прижимает язык к уздечке. Пальцы обхватывают основание, неспешно сдвигаясь вверх и вниз.
Он внимательно наблюдает за реакцией и Чанбин такой красивый когда смотрит на него сверху вниз, с совсем немного приоткрытыми губами и едва заметным румянцем, только начинающим проступать на мягких щеках. Старший укладывает ладонь на его макушку, поглаживая уже явно смертельно спутанные волосы.
- Выглядишь как моя маленькая грязная мечта.
Джисон чувствует как наливаются жаром его уши от такой простой и одновременно такой сложной похвалы, под рёбрами теплеет. Он отвлекается, случайно берёт слишком глубоко и почти давится, но не отстраняется, только чувствует как от неосторожного движения выступают слёзы.
- Чёрт, малыш, - Чанбин кусает губы и собирает подушечкой большого пальца лишнюю влагу с его ресниц, оглаживает щёку. - Осторожнее.
Он согласно мычит и насаживается сильнее, жмурится, только бы не видеть как на него смотрят.
Лицо буквально горит, он чувствует себя будто под прицелом и на экзамене одновременно, и он уже знает что ошибся, так стыдно.
- Ты такой красивый, Сонни, - пальцы гладят щёку и Хан пропускает головку за неё, позволяя Чанбину почувствовать очертания собственного члена под кожей. - Блять...
Комплимент и низкий рычащий стон отзывается в нём сладким трепетом, он сжимает пальцы, резче двигая ладонью, и втягивает щёки, толкается языком в узкую щель.
Бёдра Чанбина дёргаются, проталкивая член глубже в его рот, но сразу же вжимаются обратно в постель. Он замирает и зажмуривает глаза, напрягаясь всем телом.
- Прости-прости, я..
Джисон отстраняется.
- Хён.
Он выжидает несколько секунд пока старший наконец снова на него посмотрит, и демонстративно убирает руку, перекладывая обе ладони на заднюю часть бёдер, чуть пониже ягодиц, сжимает весомо. Он снова касается члена губами, насаживаясь почти до половины, и не отрывает взгляд от чужого лица.
Чанбин на мгновение прикрывает глаза, выдыхая, и с силой тянет его волосы, заставляя сначала выпустить изо рта почти всё, а потом взять до упора, снова и снова. Хан не отдаёт себе отчёта в том что стонет когда головка упирается в заднюю стенку горла.
Джисон ненавидел когда так делали его предыдущие партнёры, но в руках хёна он кажется себе маленькой сладкой игрушкой которую тот использует чтобы получить удовольствие. Ему так стыдно и в то же время так безумно нравится это чувство.
Он закрывает глаза и расслабляет челюсть, позволяя Чанбину полностью управлять процессом, трахать его рот как ему вздумается.
Слишком сильно.
Скопившиеся слёзы срываются с ресниц и катятся вниз по щекам, он чувствует себя таким маленьким и грязным, и при этом полностью на своём месте.
Горло немного саднит но ему нравится, так нравится как хён вбивается в его рот, как стонет на выдохе, называя его хорошим мальчиком.
Он давится но не хочет отстраняться.
- Чертёнок, посмотри на меня.
Хан открывает глаза но картинка плывёт из-за влажной пелены перед ними. Он чувствует как ладонь в его волосах сжимается и тянет назад, но вместо того чтобы отстраниться только сжимает пальцами чужие бёдра и насаживается сильнее, резче, чужое удовольствие из первостепенного приоритета становится жизненной необходимостью.
- Чёрт, боже, Сонни, Ханни... - он не реагирует на прозвища, но дёргающая пряди волос ладонь переворачивает в нём что-то, он сжимает плотнее и без того сведённые вместе колени и чувствует тёплую влагу на коже.
Блять.
Блять-блять-блять, только не это.
Он даже не заметил как возбудился снова а сейчас кончил только от ощущения того как хён трахает его рот, какой стыд.
Джисон быстро отстраняется и часто моргает, пытаясь избавиться от раздражающей воды в глазах. На самом деле он ожидает чего угодно, кроме того что видит.
- Боже, малыш... - Чанбин-хён смотрит с восхищением, вытирая ладонями его совершенно мокрые от слёз щёки, Чан спешно снова тянется за салфетками. - Какой ты...
- Ты в порядке? - Чан вытирает от спермы его колени и простынь перед ними, гладит бедро чтобы привлечь внимание.
- Нет, - он упрямо выворачивается из чужих рук и снова опускается вниз, скользит губами по стволу перед тем как снова взять его в рот. - Я не в порядке пока хён не кончит.
- Блять, Сонни...
Чанбин стонет и снова зарывается пальцами в его волосы но больше не тянет, только мягко массирует кожу головы. Джисон принимает это как зелёный свет и усерднее втягивает щёки, прижимает язык к стволу, потирает уздечку, и снова пропускает почти до горла.
Слова старшего сбиваются в бессвязный шёпот, Хан чувствует как член во рту напрягается но не делает решительно ничего из того что хён думает он должен сделать.
- Малыш, детка, я сейчас...
Пальцы в его волосах слабо сжимаются, Чанбин выгибается на постели с глубоким стоном.
Хён на вкус сладкий-сладкий и совсем слегка терпкий, Джисон даже не думал что так бывает. Он удивлённо мычит и сглатывает, жадно собирает языком всё что не уместилось в рот, чувствуя себя ещё более грязным чем был до этого. Чанбин удовлетворённо выдыхает, легко перебирая его волосы, и так смотрит из-под опущенных ресниц, Джисон в очередной краснеет.
- Самое сладкое для меня, а? - он храбрится, подтягивает чужое бельё на место и не может удержаться - жмётся губами к бедру, проходится по коже языком осторожно, чтобы не причинить дискомфорт.
Чанбин щурится от того как его ладони нежно сминают мышцы и Хан чувствует что мягкие бёдра под его пальцами на секунду становятся каменными, будто напоминая что в его руках сейчас буквально чистая сила и ничего больше.
Джисон стонет и целует снова, ещё и ещё.
- Боже, ты невозможный...
Он устало подтягивается на руках и ложится на старшего сверху, опасливо чмокая в губы. Чанбин не выглядит сильно чем-то смущённым когда опускает ладонь на его затылок и углубляет поцелуй.
Чан переползает через них, подталкивая Со на ту половину кровати где только что лежал сам.
- Давай, детка, на своё место.
Чанбин стягивает футболку, откидывая её куда-то на пол, и забирается под одеяло.
Джисон замирает озадаченно.
- Ага, он не шутил о том что дома я обычно без ничего, тем более в кровати.
Хан поджимает губы и опускает глаза, внутренности скручиваются в неприятный узел.
- Нет, я...
Чан обнимает его со спины, нежно целует шею, плечо, потом мочку уха.
- Ты перестаёшь грузиться и лезешь к Бинни под одеяло, отказы не принимаются. Не думай что кто-то выпустит тебя из этой квартиры посреди ночи... или вообще когда либо, - он хихикает, тёплый воздух от выдохов щекотно ласкает кожу. - Шутка. Уйдёшь утром если захочешь.
Чанбин сонно ведёт плечами и широко разморенно зевает, потягивается.
- Надеюсь не захочешь.
- Тоже. - Чан отстраняется, сползая с кровати. - Я на кухню, кому-нибудь чего-нибудь принести?
- Да, воды пожалуйста, - Со отзывается так вежливо и невозмутимо будто это не он прямо сейчас утягивает несопротивляющегося младшего к себе под бок. - Нам обоим.
Джисон только слабо мычит, обвивая его всеми конечностями, как коала. Хёны пусть и ненадолго, но развеяли часть его сомнений, напряжение чуть схлынуло и теперь спать хочется невероятно. Он притирается щекой к мягкому тёплому плечу и прячет лицо в изгибе чужой шеи.
- Как мило с твоей стороны, - Чанбин чмокает его макушку и обнимает в ответ. - Ты всегда такой прилипчивый?
- Ты знаешь что да, - Хан широко зевает в чужую кожу, провоцируя ответный зевок. - И вы двое такие же, так что у тебя не выйдет меня уязвить.
- Какая жалость.
- Жалость будет если я сейчас отправлю вас обоих чистить зубы и в душ, - Чан возвращается с двумя стаканами воды и протягивает их младшим. Чанбин тянет притворно-трагичное "нееет" перед тем как взять свой, Джисон хихикает.
Чан выключает верхний свет, оставляя приглушенную подсветку до тех пор пока пустые стаканы не отправляются на тумбочку. Он забирается под одеяло тоже и тянет Джисона ближе к центру кровати, укладывается головой на его плечо. Чанбин бормочет "хорошо, значит мы маленькие ложечки" и устраивается с другой стороны точно так же.
Джисон ёрзает - хёны тяжёловаты чтобы спать на нём вот так, но их вес заземляет уставшее сознание, приятно придавливая тело к постели. Он запускает пальцы в длинные чуть спутанные волосы Со, легко массирует кожу, вызывая тихий смешок и почти что мурлыкание старшего в его плечо. Чан прижимается ближе, сонно тычется холодным носом в изгиб шеи, Джисон машинально опускает свободную ладонь на его лопатки.
У них удивительно мягкие подушки, Хан практически тонет и чувствует что сонливость накрывает с новой силой, горячая тяжесть на груди убаюкивает лучше любых колыбельных.
- Хочу остаться с вами...
Чанбин щекотно чертит кончиками пальцев ленивые круги на его солнечном сплетении.
- Ты уже.
Джисон хмурится, отчаянно сопротивляясь сонливости, но она всё перевешивает, замедляя движения и растягивая гласные.
- Нет, хён, ты не понял, как..
- Наш парень? - Чан коротко целует его плечо и щёку, подтягивает одеяло повыше. - Спи, детка, это нам разговор на будущее.
Хан засыпает, на границе яви слыша возмущённое чанбиново "ну вот зачем ты, мы уже были согласны ещё в прошлом".
Как Чан приподнимается и легко целует Чанбина в краешек губ перед сном он уже не видит.