Work Text:
Женщина за прилавком улыбается ей до странного тепло, будто они давние знакомые. Йеннифер фыркает, раздраженная собственными мыслями. Давние знакомые ей так не улыбаются.
А эта улыбается, и ее лицо ореолом окружают рыжие кудри, стянутые зеленой лентой и открывающие взгляду сияющие глаза и круглые щеки, усыпанные темными сливами веснушек.
Сливами.
Ради которых Йеннифер и стоит перед прилавком. Точно.
Она прочищает горло и опускает глаза, отстраненно замечая, как пересохло во рту. Бумажный пакет у нее в руках немного подрагивает.
Так много слив. Круглые, темно-фиолетовые и красные, без малейшего изъяна, и каждую ей хочется надкусить. Ягода холодит ладонь, темно-красная, как губы женщины за прилавком и черт ее побери, она все еще улыбается.
– Будь я на твоем месте, я бы эти не выбрала, – говорит она внезапно, и Йеннифер почти вздрагивает.
Она поднимает брови, смотрит на взятую сливу – круглую, красную.
– Да? – заставляет свой голос звучать ровно и поворачивается к женщине. Йеннифер совсем не следила за тем, что клала в пакет.
Уголки губ незнакомки снова изгибаются, и она склоняет голову набок.
– Красные еще не вполне созрели, – она берет лиловую до черноты ягоду и протягивает ее Йеннифер. Голос у нее бархатистый, точно персики. – Попробуй вот эту.
Йеннифер смотрит на сливу, потом на женщину, на секунду замерев:
– Мне...
– Я настаиваю, – смеется она, и о, ее смех прекрасен, – Ты ведь не откажешься от спелой ягодки в такую жару?
Игнорируя все неуместные мысли, пришедшие в голову при виде этих добрых карих глаз, Йеннифер слабо улыбается и берет ягоду из мягкой руки.
В конце концов, это рынок, здесь и правда невыносимо жарко, женщина ей улыбается, и она – всего лишь человек.
Так что она надкусывает сливу.
Незнакомка не сводит с нее карих глаз, все таких же теплых, пока она впивается зубами в налитую соком красную мякоть, наслаждается сладостью ягоды. Йеннифер сглатывает, облизывает губы. Подбородок у нее, должно быть, весь в соку, но она заблудилась между рыжих кудрей и длинных ресниц, и ни до чего другого ей дела нет.
Незнакомка снова смеется, отчего-то краснея:
– Тебе ведь понравилось, да? – и весело продолжает, пока Йеннифер борется со слабостью в коленках, – это Санта Роза. – она мимоходом кладет четыре сливы в бумажный пакет, – они мне нравятся больше других сортов, потому что и крупнее, и слаще. И вкус у них просто изумительный, правда?
Внезапно вспомнив о тяжести пакета, Йеннифер моргает и кивает, отводя взгляд в сторону:
– Правда, но я ведь... – она смотрит на пакет, на незнакомку, снова на пакет, – Сколько они?..
И тут то ли солнце бьет ей в глаза, то ли у нее со зрением что-то не так, но она видит, как женщина качает головой – ее плетеные серьги подпрыгивают в такт, и сердце Йеннифер, кажется, вот-вот вырвется из груди.
– Не стоит, бери бесплатно, – в ее глазах прыгают искорки, – промоакция, можно сказать.
Йеннифер не находит в себе сил отказаться. Слива в ее руке так и просится в рот, а незнакомка уже поворачивается к следующему покупателю.
Прижимая пакет к груди, она только и может, что пробормотать “спасибо” и сделать пару шагов.
И только обернувшись и заметив, как незнакомка смотрит на нее с улыбкой и все тем же теплом во взгляде, она начинает ругать себя за то, что даже имя ее не спросила. Но уже поздно. Да и все равно ей никогда в таком не везет.
Так что она уходит, доедая сливу и вспоминая, как хорошо она смотрелась в изящных пальцах незнакомки.
А когда она разбирает пакет дома, то чуть не ахает от изумления: внутри написан телефон и имя. Трисс, значит.
Спасибо сливам, ее зовут Трисс.